Я летал в небесах. Алексей Решетов

Знавший и любивший Решетова Виктор Астафьев вспоминал, что «интеллигентный, тонкого вкуса и ума человек, он как писал свою интимную лирику, напоминающую вешнюю или преддождевую, музыкально звучащую капель, так и продолжал слагать ее».
* * *
Владимиру Крупину

Я летал в небесах, я не чуял земли.
Руки странную легкость и мощь обрели.
Стал неистовым дух, стал пронзительным взгляд,
Я летел и не чаял вернуться назад.
Даже сердце огнем полыхало иным.
Только бедный язык оставался земным.
Никакие пути, никакие века
Не отнимут у нас своего языка.

* * *
Не искал, где живется получше,
Не молился чужим парусам:
За морями телушка — полушка,
Да невесело русским глазам!
Может быть, и в живых я остался,
И беда не накрыла волной
Оттого, что упрямо хватался
За соломинку с крыши родной.

* * *
Есть чернила, есть бумага,
Есть перо, и есть свеча,
Но еще нужна отвага,
Чтоб стихи свои начать.

Есть обжитая каморка,
Есть ночная тишина,
Есть заварка, есть махорка,
Но еще душа нужна.

Ни стремленье, ни старанье
В ходе дела твоего
Без любви и состраданья
Не решают ничего.

* * *
Последней спичкою в зубах не ковыряют:
Промерзнут до костей — костер и разожгут.
Последние слова на ветер не бросают,
Последние слова для Бога берегут.

* * *
Нам в детстве было очень плохо,
Добро — солдат сухарик даст.
Однако Незнакомка Блока
Нисколько не чуралась нас.
И Неизвестная Крамского
Смотрела грустно со стены.
И что ж тут странного такого,
Что мы в искусство влюблены?
Одна на всех была кровать,
В прихожей снег лежал не тая,
И все же Тучка золотая
У нас любила ночевать