Глава 12. Dova. Долг

У меня было столько вопросов! Во-первых, какого чёрта?! Я не мог поверить тому, что видел Дью-то. И не мог поверить в то, что он был живым. Я отказывался верить в это и настолько яростно отрицал, что даже принудил Дью расстегнуть свой жюстокор и сорочку. Дью-то, смеясь, охотно выполнил мою просьбу. На его теле было много тонких, плавных шрамов, точно узор и произведение искусства, но никак не следы от полосной операции по извлечению сердца. В конце концов Дью-то приложил мою руку к своей груди, явно наслаждаясь прикосновением. Кхальцтиш, несмотря на своё любопытство, стоял к нам спиной, буравя взглядом костёр, но внимательно слушая разговор.
- Видишь? Бьётся... И у тебя бы билось, мой дорогой Фалько, - с сожалением начал было говорить Дью, сжимая мою кисть в своей ладони, - если бы ты только не...
- Довольно. - Кхальцтиш развернулся и, смерив нас обоих взглядом, коротко качнул головой, прогоняя меня в сторону. Хотя а я-то здесь вообще причём?! - Мы поняли, что у тебя альтернативный взгляд на мир, Дью.
- Дью-то!
- Дью. - Смял Кхальцтиш, и Дью поджал губы с обидой. - Я десятилетиями стремился к тому, чтобы вернуться к жизни. И ты знаешь, как это сделать. Но ты так ничего нам и не рассказал. - Кхальцтиш начинал понемногу закипать. Лицо Дью сменилось с обиды на привычную ему лёгкость.
- Ты хочешь знать, как быть живым?
- Так. - Кхальц склонился к сидящему на земле Дью, нависнув над ним со скрытой угрозой.
- Достаточно просто не умирать. - Сказал Дью с невероятной лёгкостью, и его пальчик коснулся кончика носа Кхальца, словно он игриво нажал на кнопку.
Я подавился дымом, а Кхальцтиш оторопел от такой наглости.
- Но раз с этим вы не справились... - Продолжил Дью, переходя на мурлыкание барса и скатываясь взглядом к вороту Кхальцтиша. - Шансов у вас нет. Не нужно было расставаться с сердцами, вряд ли вы сможете достать их из земли, они же давно срослись с плотью и стали её частью.
- А если нет? - Кхальцтиш опустился на корточки, кладя локти на колени и сцепляя пальцы в замок. - Что, если я скажу тебе, что есть механическая альтернатива? Если ты не заметил, мы здесь довольно долго, и до сих пор живы. По крайней мере настолько, насколько это возможно.
- О-о-о... Изобретатель! - Дью восхищённо приподнял брови, а затем тихо рассмеялся. - Мне нравится твоя вера в самого себя. Но ты, с позволения сказать жив, лишь благодаря месту, в котором находишься, а не благодаря той штуке, что вставил в себя. - Дью беззвучно рассмеялся собственной шутке, заинтересованно поглядывая на грудь Кхальца. - Дай мне послушать, как оно звучит, и я расскажу тебе, как вернуться обратно в Дову, потому что здесь вам обоим не место, и вы будете мне ещё благодарными должниками за то, что я не дам вам окончательно загнуться в этой... - Дью сделал паузу, как будто подловил самого себя, удержав от слишком прямого ответа. - Бесплотности.
Лицо Кхальцтиша исказило омерзение. Он стрельнул в меня взглядом и я понял, что его первой мыслью было подставить меня вместо себя. Я приложил руку к своей груди и жалобно посмотрел на Кхальца, едва заметно покачав головой в немой мольбе не делать этого. Кхальцтиш поглядел на меня без издёвки и даже с подобием солидарности, потом вздохнул и опустился на одно колено перед Дью. Я не ожидал от него такой жертвенности, но был благодарен за сострадание. Дью, вопреки ожиданиям, не стал задирать кофту Кхальца, а просто приложил ухо к его груди и закрыл глаза. Я точно знал, что он услышал. В моей груди давно качался тот же маятник, что и у Кхальца. Это было неестественное, свистящее устройство, гоняющее кровь в имитации импульсов. Насос, качающий кровь, гулко бился. Дью слушал эти удары с некоторым упоением, а потом тихо промычал, чуть хмуря тонкие бровки.
- Да... - Он отстранился и осмотрел Кхальца своим пристальным, тёмным взглядом. Потом бросил на меня короткий взгляд, вернулся к Кхальцу и чуть сощурился. Кхальц ему кивнул. Дью-то глубоко вздохнул. - Зря. Но это и правда может сработать. Только вот... Скажи мне, дорогой изобретатель, на какой силе работает это твоё... Сердце?
Вопрос Дью заставил Кхальца замереть. Дью неспешно возвращал сорочку и застёгивал на пуговицы свой жюстокор, который сшил, очевидно, сам. И теперь я видел, что его одежды были сделаны не из бинтов. Это я, дурак, сам убеждал себя в том, что Дью мастерски ткал из бинтов одежду, но на самом деле он просто приходил сюда, и забирал вещи, которые и не снились заложникам Довы.
- Заряд... - Прошептал Кхальц. Повисла пауза, и Дью ему покивал.
- Ты начинаешь понимать бедственность своего положения. - С натянутой улыбкой промурчал Дью. В его взгляде сквозило сожалением и я заметил, что Дью прилагает усилия для того, чтобы не смотреть на меня. Мне показалось это странным. - Ты хочешь сбежать и я не виню твои мечты в наивности, но как неблагоразумно было прыгать в неизвестность, не позаботившись о самом главном. - Дью благоговейно закрыл глаза. Хальц понял что-то неуловимое для меня, и его лицо стало ещё более серьёзным.
- Что ты хочешь.
- … - Дью приподнял брови, вздохнув. Кхальц размышлял долго, и от этой паузы, что тянулась долгими секундами, мне становилось не по себе. Я даже почти поверил в телепатию, хоть и был всю жизнь скептиком.
- Хорошо. - Наконец сказал Кхальцтиш, и в этом слове было много тяжести. Однако, его согласие привело Дью-то в тихий восторг.
- Что хорошо? - Поинтересовался я.
- Хорошо то, - продолжил Кхальц, переводя на меня взгляд, - что хорошо кончается. - Он сказал это так внятно, словно заверял меня в чём-то. Его взгляд был странным, а слова не имели никакого смысла, но они заставили меня крепко задуматься.
Мы покинули лагерь и двинулись сквозь лес дальше. Дью-то поведал нам о том, что дым в этом месте дело обычное, но не стоит шагать в него, если видимость меньше или равна нулю. Уже не Дова, но ещё не жизнь - так он выразился, и ещё долго игрался словами, поясняя нам, как дуракам, "уже не плоть, но ещё не дух", "уже не кровь, но ещё не вода", "уже не музыка, но ещё не тишина", "уже не сон, но ещё не явь".
- Мы поняли. - Не выдержал я, когда понял, что Дью заигрался с метафорами. На самом деле каждый его пример только сильнее запутывал меня и я видел, что Кхальцтиш тоже начинает раздражаться. Дью только фыркнул, пряча улыбку, и вёл нас дальше.
Мы шли очень долго. Когда лес закончился, нам открылось огромное, выжженное поле, над которым нависала плотная, грязная дымка. Я поднял голову к небу, но вместо того, чтобы обнаружить там тонкие перепонки плоти или звёзды, которые начал уже забывать, надо мной клубился только дым. Горькие облака, казалось, переваривали самих себя, опадали, рассеивались, собирались вновь и неспешно перемешивались. Казалось, что если этот дым опустится на поле, мир схлопнется, а нас раздавит, как колосья в жерновах. И тишина. Безграничная, непроницаемая тишина, как затаившееся дыхание плотно закладывала уши. Дью-то прошёл вперёд и колокольчик на его фонаре лязгнул язычком. "Так вот зачем он нужен..." наконец догадался я. Всё это время он казался мне раздражающим, пугающим звоном. Но в абсолютной тишине, где даже звуки шагов поглощались дымом, этот звон стал спасением, и его лязганье было напоминанием о том, что мы ещё живы.
- Не обнадёживай себя страхом, что мы тут одни. - Сказал Дью, заводя нас в поле. Сухая трава шелестела по нашим коленям, но звук падал и глох. Как будто это место отнимало последние чувства.
- Не одни? Дью-то? - Вдруг встрепенулся я, делая шаг шире и заглядывая ему в глаза через Кхальцтиша. - А ты не видел здесь девочку?
- Де-е-евочку? - Он посмотрел на меня так, словно я предлагал ему отведать тухлятины. - Какую ещё де-е-евочку?
- Она небольшая, запутанная в нитках, в лохмотьях.
- Пронизанная нитями насквозь. - Поправил меня Кхальц. - Вся в крови и, вероятно, слепая.
- Ц... - Дью-то только покачал головой. - Ну и вкусы у тебя. - С укоризной выдохнул он. По его тону я понял, что он не видел её.
- Да нет... Я не то имел ввиду. Мы же попали сюда не вдвоём. Я точно помню, что схватил её. Я хотел её спасти... - Дью-то хохотнул моим словам.
- Серьёзно? Мой дорогой Фалько, твоё милосердие настораживает меня. Как вы сюда попали, ещё раз?
- Случайно. - Встрял Кхальц, повторяя свой ответ. В следующий же миг он незаметно ткнул меня пальцем под рёбра, и я мгновенно понял, что мне лучше помалкивать. - Я изучаю завитки много лет, я думаю, что их появление можно предугадать. Так и произошло, мы оказались ровно в нужном месте и в нужное время.
- Вот как... - Дью-то качнул фонарём, и лязг колокольчика оборвал тишину. - Неужели ты не заметил, что сами собой подобные вещи не происходят? Это всегда чьё-то намерение... И, судя по всему, вы бежали от чего-то достаточно страшного, раз ваше намерение привело вас сюда. - Дью-то хмыкнул. - Но, повторюсь, вам здесь не место.
Наш путь был ещё очень долгим. Когда закончилось одно поле, началось другое. За весь наш путь я не видел ни единой птицы, ни единого насекомого, ни единого следа животного на земле. Это место, чем бы оно ни было, было полной противоположностью Довы. Страшно признать, но Дова по сравнению с этим местом была буквально синонимом слову "Жизнь". Но Дью-то заверял, что это вовсе не так, и понятия жизни и смерти здесь так же неуместны, как и в мире, состоящем из плоти.
В какой-то момент, подходя к реке, в моих глазах дымка стала плотнее, и я немного отстал, протирая глаза ладонями. Дью-то и Кхальцтиш шли так, словно не заметили, как дым опустился ниже.
- Дым опускается, ты говорил, что если видимость будет слишком низкой, нам нужно идти в обход. - Сказал я, но Дью и Кхальцтиш продолжали идти, будто мои слова не имели никакой значимости. Я нахмурился. - Но как обойти дым, если он опускается сверху вниз? Дью-то? ...Дью?