Дорога в август

Казалось бы, теперь, когда все города и деревни окутаны паутиной автомобильных трасс, когда куда угодно можно добраться, не прикладывая усилий, водные дороги с их неспешными теплоходами и речными трамвайчиками ни к чему. Зачем, если можешь сесть за руль и через двадцать пять минут по хорошей дороге уже в своём загородном доме или на даче? Но порой находит что-то такое и задумаешься: а стоит ли этот час, ну два, сэкономленные в пути, всей этой спешки?

Может, порой надо просто не слишком спешить? Помнить, что дорога — это не только способ преодолеть расстояние, но ещё и возможность увидеть что-то новое, то, о чём не думаешь или не замечаешь, когда несёшься на большой скорости. Ещё и сам выбираешь путь и смотришь за препятствиями. А если иногда просто полагаться на того, кто знает, куда тебя довезти, а ты просто спокойно следуешь выбранным маршрутом...

Чего это вдруг потянуло на философию? Может, потому что сейчас никуда не надо торопиться, просто есть время, к которому я должен успеть, чтобы проследовать в другое место, опять же к условленному времени. Я отвык уже от такого расписания.

Сегодня пятница, и так получилось, что поработал лишь до обеда. На даче ждёт семья, а я внезапно подумал: ведь у нас до берега совсем ничего, и пристань есть, и пароходик ходит. А вдруг? А никаких «вдруг». Быстро собираю рюкзак, одеваюсь по-походному и спешу на речной вокзал. Электробус подвозит меня к старой площади, перескочив все переходы, вышел к спуску на речной вокзал.

Символично, что прямая дорога под аркой увезёт меня из пыльного и душного города. Может, он не такой пыльный, не такой душный, но обычно так принято говорить. Вот и спускаюсь не спеша по асфальтовой дорожке, мимо фонарных столбов с резными раскосами и фигурными плафонами-светильниками. И уже кажется, что запах городских дорог развеялся. Вроде недалеко отошёл от перекрёстков городских, а и воздух совсем другой. Рябины вперемешку с липами дразнят ярко-алыми ягодами. Ещё долго им висеть, пока птички склюют. Впрочем, пока все птицы над рекой: что чайки, что голуби — вон они видны вдалеке.

А пока спускаюсь всё ниже, слушаю, как шаги отражаются под аркой старинного моста. Вроде бы конец рабочей недели, а здесь никакой суеты. Машины на парковке перед речным вокзалом греют свои спины под солнцем, лениво поглядывая фарами на туристов, толпящихся у автобусов перед посадкой на теплоход. А таких, как я, пригородных пассажиров, что-то и не видать. Да и никому нет до меня дела.

Можно, конечно, присесть за столик в привокзальном кафе прямо напротив причалов. Но не стану лишать себя удовольствия импровизированного пикника. Всё, что нужно, у меня с собой. Тем более впереди ещё транспортный контроль. Пожалуй, рамка на КПП — это единственное место, где побывают все пассажиры.

Немножко нервничаю, но сообразил заранее открыть рюкзак. Никакого компромата, ничего запрещённого у меня, разумеется, там нет. Как положено, выкладываю сумку и телефон на стол под металлоискатель. Охранник привычно проводит прибором:

— Что у вас там? 
— Вот, пожалуйста, — открываю. 
— Проходите.

Мой багаж не вызвал вопросов. Ну что ж, туристам налево, нам направо. Неспешно шагаю по причалу. Здесь всё солидно и серьёзно: крашеные в чёрный цвет причальные тумбы, синие ограждения, спасательные круги и фонари на стойках. У стенки несколько судов, не очень в них разбираюсь, но все небольшие.

Единственное, что понимаю, — это не туристические лайнеры. Речные трамвайчики и даже кораблик на подводных крыльях. Единственный, кто выбивается из общего ряда, — это роскошная яхта почти напротив КПП. Белоснежные борта, отделка медью и хромом, даже перила сверкают серебром. Кричащая смесь роскоши и технологии. Сплошь тонированные стёкла — видимо, есть что скрывать. Впрочем, мне до них дела нет.

Хотя ошибся, там две яхты. Сразу с берега-то и не заметил. К модерновой яхте пришвартована другая, не менее роскошная. Но вот стиль иной — то ли просто старый кораблик, то ли сделан под «ретро». Что-то похожее на яхты тридцатых годов. Никаких стремительных обводов, всё прямое, закруглённое. Куча медяшки и деревянных перил, и даже рамы окон или иллюминаторов — как правильно, не знаю — тоже деревянные, дуб, а то и что подороже. И буквы на борту не серебряные, а золотые. Но флаги наши, родные. Силюсь прочесть название, но солнце сверкает. Ну и ладно, пусть останутся для меня просто корабликами.

На палубе ближней яхты никого, всё чистенько, как будто она только спущена на воду. Большие панорамные стёкла сверкают на солнце, и без тонировки скрывая происходящее внутри. Забавно: может, хозяева думают, что за тёмными стёклами совсем ничего не видно? Но там кто-то сложил на подоконник — а есть ли на корабле подоконник? — рулоны туалетной бумаги и пачки салфеток. Похоже, здесь либо кладовка, либо камбуз. Но кухней не пахнет, ещё бы. Это как гостиница высшего класса: едой должно пахнуть только от тарелки или что-то вроде этого.

Интересно, что они забыли здесь, на общем причале? Хотя, с другой стороны, если прибыли в наш город, где же им ещё приставать? Не в яхт-клубе же. Хотя их у нас тут уже не один. А может, им осадки не хватает? Пожалуй, он только на вид такой маленький, а так-то кораблик ого-го. И наверняка под водой не на один метр скрывается. Сколько здесь вообще этажей? Может, здесь и лифт есть? И снова навевает некоторое сходство с дорогой гостиницей.

Впрочем, мне о такой мечтать и не стоит. Да и что я там забыл? Сидеть за тёмными стёклами, боясь показаться людям, и выходить наружу, только отойдя подальше от причала? А потом сидеть на палубе, пить виски, курить сигару или что там у них принято? Не знаю, может, и не против такого богатства, но только если для этого нужно отгораживаться от людей — зачем тогда жить?

В таком философском настроении и топаю дальше вдоль причальной стенки, обходя кучкующихся пассажиров. Пятый причал, шестой, седьмой — это прогулочные трамвайчики. Нам же — на самый конец пирса, где уже столпился десяток-другой дачников и таких же, как я, отдыхающих. Самого кораблика ещё нет. Судя по разговорам, это он как раз отошёл от пристани на том берегу и уже направляется к нашему причалу. Значит, можно подняться повыше и поснимать красивую картину, благо и солнце как раз в спину!

Смотрю, как номерная «Москва» делает дугу, разворачивается, оставляя за собой вспененную дугу, осторожно подходит к бетонной стенке причала, прижимается к вывешенным на цепях старым покрышкам. Впрочем, здесь есть и обычные кранцы. Обшитый деревянным брусом борт мягко приваливается, матросы в оранжевых жилетах привычно соскакивают на причал и наматывают швартовые канаты. Правда, вспомнил, что на реке их зовут просто «чалка»!

С грохотом и тарахтением дюралевый трап закатывается с причала на борт, и немногочисленные пассажиры сходят на берег, передавая билетики одному из вахтенных. Забавно, прямо как в старые времена. В городе уже давно забыли о бумажных билетах с этими карточками.

Теперь черёд посадки. Пассажиры ступают на гулкий трап и спускаются вниз, стараясь не зацепиться за ступени. Пора и мне — до отхода четыре минуты. Вахтенный у грохочущего под шагами алюминиевого трапа посматривает то на часы, то на причал, высматривая опаздывающих пассажиров. Машу сверху рукой, он кивает, и я поднимаюсь по покачивающемуся подо мной мостику, даже не держась за перила.

Кораблик только кажется невеликим — внутри просторно, хоть танцуй! В салоне два ряда трёхместных сидений со столиками, носовой отсек уже занят, полдюжины пассажиров, по багажу явно дачники. Вроде наверху тепло, но на ходу может быть ветер, поэтому дачники — народ тёртый, уже знают, где удобнее. Тем более жары особой с начала месяца нет. Впрочем, сам-то не собирался отсиживаться под крышей.

Осмотрелся — теперь понятна внимательность вахтенного: валидатор вроде автобусного не действует, заклеен мебельным скотчем. Наверное, потому, что маршрут не пригородный? Не важно, прохожу в корму, наклоняюсь к окошечку кассы, беру билет.

Поднимаюсь мимо машинного отделения. Дверь нараспашку, видны дизельные моторы, даже на вид ещё не остывшие — так и тянет теплом. Пахнет маслом и соляром, но здесь эти ароматы кажутся естественными, ведь это сердце корабля, пусть и не такого большого.

На моем пути никого не встретил, поднимаюсь по крутой лесенке наверх, на прогулочную палубу. Там сиденья попроще, пластмассовые. Прохожу по гулкой палубе к рубке. Вот здесь и пристроюсь, сразу недалеко от трапа. Наверху совсем никого — пожалуй, поплыву, как на той яхте! А что? Располагаюсь, как барин, в ветровой тени козырька, чтоб поменьше дуло.

Всё же погода не ахти, вроде бы август, лето, а вот ветра прохладные. Вроде бы что такого — чуть побольше двадцати градусов. Но на берегу особ не замечаешь, а на реке, да ещё на открытой палубе как подует — мало не покажется. Но когда ещё получится подышать речным воздухом?

Смотрю на часы: пора отходить, минуту уже пропустили. И как бы в ответ на мои претензии снова грохочут колёсики трапа, и тот скатывается на бетонный причал. Дизеля на корме взревели, палуба мелко задрожала. Постучав с минуту, моторы с холостого переходят в рабочий режим. Из-под кормы выбиваются буруны воды вперемешку с выхлопами дизеля.

Катер медленно сдаёт назад, отваливает от стенки. Немножко идёт по инерции, затем даёт ход вперёд. Мы выходим на фарватер, пока вверх по течению, мимо причалов с пришвартованными корабликами, открывая изумительный вид на пассажирские лайнеры, речные трамвайчики и яхты.

На середине реки разворачиваемся, ветерок усиливается, его уже и называть так неловко. Чайки за нами даже не полетели — видимо, знают, что кормить не будут. А как они понимают, что здесь дачники, а не туристы, не имеющие привычки бросать хлебные крошки за борт? Но не ветер же их разогнал. Пожалуй, что куртку надо застегнуть.

Наш кораблик развернулся вниз по реке и мерно стучит дизелем. Впрочем, наверху его почти не слышно, если бы не вибрация — и не почувствуешь, что двигатель работает. Вернее, их два, насколько разглядел. А сама «Москва» теперь кажется совсем маленькой на середине широкой реки.

Плеск и хлюпанье воды под бортами. Ветер нагоняет небольшую волну — конечно, не море, но всё равно приятно. Что ещё надо накануне выходных? Свежий воздух, речной простор, волны, послеобеденное солнце. И такой радости мне несколько часов. Ещё бы телефон отключить, но жена будет беспокоиться, мало ли что. Но, по крайней мере, доставать его не буду.

Пусть глаза отдыхают, разглядывая картины берегов и встречные кораблики. Правда, их не так много, зато берега пестрят разномастными домами: то скрывающимися за деревьями, то выскакивающими, словно выставляющими себя напоказ. А может, так и есть.

Забавно видеть город с реки — совсем по-другому смотрится, тоже кажется маленьким, дома словно игрушечные. То ли река всё подавляет, то ли на самом деле иногда полезно посмотреть со стороны на привычное окружение.

Речные чайки кажутся мельче городских, хотя вроде они одни те же. Или над водой они тоже кажутся меньше? Уже следуют за теплоходом, видимо, что всё же бросил кусочек хлебца с кормы? Но не дождавшись новой подачки, начинают обращать внимание на окружающую воду. Раз-другой припускают к воде: резкое пике, трепыхание — и вот она что-то тащит. Не видно, то ли рыбку, то ли оброненное более неудачливой чайкой угощение.

Но после Стрелки чайки отстают, окончательно убедившись, что это не их рейс. Праздных туристов вроде меня считай, что нет, а озабоченным дачникам не до подкормки надоедливых птичек — на участке надоедают.

Зелени по берегам всё больше. Слева по курсу остров, скрывающий портовый затон. Красиво! Всё же август хорош именно тем, что это последний летний месяц. Когда знаешь, что вскоре эта зелень сменится на пестроту осенних нарядов. Но пока ещё почти монолитная зелёная масса.

Впрочем, недолго пейзаж будет радовать — начинается портовая зона. Но там свои красоты. Всё же техника имеет своё очарование. Просто надо понимать, для чего она нужна. И даже самый неприметный мусоросборщик красив в своей утилитарной сдержанности. В конце концов, каждый делает своё дело, и это не менее важно, чем всё остальное.

Вот ведь на какие мысли может навести всего лишь неказистый чёрно-жёлтый кораблик с большими барабанами танков и обычными мусорными баками на палубе, спешащий обслужить лайнеры. Впрочем, таких работяг ещё увижу и на причалах порта, и в затоне, и на рейде, да ещё и не одного.

Так что готовлюсь созерцать и гадать, а что за очередное судно по курсу. А пока проходим мимо чёрных и красных бакенов, бочкообразных и конусных. Не знаю, что они означают, но понятно, что для навигации.

Причалы грузового порта, отстойник, затон, нефтебазы. Немножко потерпеть: нефтяная перекачка работает с танкерами и баржами. Плавучая станция «Пародатель-3» чуть не придушила своим ароматом.

Но вот мы и выбрались за город, поворот — и мы на речном просторе. Теперь жди череды поворотов и плёсов. Теплоходик идёт уверенно, ветер срывает с мелких волн белесые брызги. Просто ощущаешь, не слухом, не телом — третьим чувством — как с отдалением от города исчезает его суета. Даже на часы не смотрю, знаю, что идти долго и неспешно. Конечно, это всё в сравнении с машиной, потому что так-то кораблик даёт километров двадцать в час, не больше.

Понятно, что время от времени мы пристаём к одному или другому берегу, но народ почти не выходит. Пятница, ещё не вечер. Хотя вечернего рейса как раз и нет, их всего два за весь день — так что мне повезло. Забавно слушать накат волн о берег во время остановок, словно на море. Особенно, когда без причала, просто так, втыкаясь носом катера в пологий песчаный откос берега.

Непривычно видеть, как местами берега сплошь заросли лесом и камышами. Деревни совсем не выглядят запустевшими, как наша, к примеру, — застроены коттеджами и дачами. Но вода ещё не цветёт, ведь лето совсем не жаркое. Вновь взревел дизель, толчок — и наш кораблик отходит от берега.

Невольно думаешь: а как же тут люди устроились? Вроде вон видно ручей и мосток через него, куда ведёт эта дорога через рощу, как и у нас. Впрочем, дорога позволяет быстро забыть минувшее, поскольку впереди всегда что-то новое, пусть даже не такое интересное на первый взгляд. Как это — неинтересно? Холмы, овраги, берёзы, ёлочки, обрывы, рыбацкая лодка. Молодёжи, конечно, нет, да и лодка видавшая виды.

А вот встречным курсом и настоящая яхта с красивым именем «София». В рулевой рубке мужик в возрасте, покуривает трубку. Он мне не машет, я ему тоже. Ну, каждый при своём деле, какие тут обиды?

Пожалуй, пора перекусить, всё равно никого нет. Вскрываю упаковки, собираю пару бутербродов, а потом, подумав «почему бы и нет», откупориваю бутылочку. Термоса, правда, у меня нет, зато прихватил кружечку от портативного чайника, что порой брал с собой в поездки.

Пожалуй, нет ничего приятнее, чем запить глотком колы хороший глоток виски и тут же закусить ароматной колбаской. Жена всё равно не видит. Конечно, она не такая ярая сторонница здорового образа жизни, но зачем её дразнить лишний раз? А здесь можно, немного развеяться. Ещё один стопарик — и хватит. И без того благодать!

Впрочем, ветерок подувает, приходится застёгивать жилетку. Но так даже бодрее. Солнце то скрывается в облаках, то ярко освещает прибрежные деревья. Вот здесь уже начинает краснеть, хотя ещё далековато до сентября.

Много мелких открытий по пути. Например, если смотреть в солнечных очках на волны, то замечаешь много интересного. Поляризованное отражение преображает реку, кажется совсем неземной.

И никогда не задумывался, до чего же открыта вся твоя жизнь с реки. Каждый шаг, каждое движение. Вроде бы никому до тебя дела нет, а далеко тебя видно, даже невооружённым глазом. Надо будет в следующий раз хоть бинокль взять. Есть у меня такой маленький восьмикратный, но очень чёткий. Не то что хочу подглядывать за кем-то, просто иногда кажется одно, а посмотришь пристальнее — совсем другое.

Уже привыкаешь к гулу дизеля, покачиванию, мелкой дрожи палубы, на ветер не обращаешь внимания. Это не те градусы, что внутри. Это река. Она забирает все волнения, все тревоги, ничего для этого, собственно, не делая, просто неся свою воду куда-то туда, попутно одаряя людей. Может, в этом её великая сила — давать то, что можешь, ничего не спрашивая взамен? А может, просто потому, что она знает: без неё мы ничто. Какая жизнь без воды?

Всё же большой подарок я себе сегодня сделал — столько пробыть в тишине. Гул дизеля не считается, это технологическое, для моего же блага, чтобы прибыл скорее на место. Да вообще любой шум, когда он по делу, не мешает. А когда ради своей потехи, развлечения, да ещё в противовес, наперекор другим — это всё-таки большая разница. Почти как работать на себя и работать на дядю, даже если он при этом платит тебе хорошие деньги.

Хорошо, что поплыл в такое время. Почти нет пассажиров, нет веселящихся компаний, никто не смотрит на телефонах видосики и приколы.

Ещё одно преимущество холодного августа — совсем нет купальщиков. Разве что пара спортивных девиц на понтоне, да и те, обернувшись в парео, просто загорают, не рискуя окунаться. А раз нет купальщиков, значит, нет и компаний с машинами, шашлыком, окутывающим дымом весь берег. Нет завываний музыки — благодать.

А рыбаки, что на лодках, что на берегу, им не до таких глупостей. Может, к вечерку уху затеют, но пока им не до этого. Разные попадаются: и богатые, и почти оборванцы, но одно объединяет — почти не реагируют на проходящие суда, следят за поклёвкой. И не спросишь, как улов — не принято. Да и не орать же с борта теплохода, перекрикивая дизель.

Мимо проплывают навигационные знаки, рыбацкие площадки, понтоны-причалы, даже вполне городские площадки для отдыха. Кто-то для себя оборудовал на берегу по своим привычкам. Поневоле задумываешься: кто здесь бывает, о чём думает? Ну, чем занимается — понятно. И несложно догадаться, почему здесь жизнь такая неспешная. Видимо, приноравливается под течение, под плеск волн. Вроде бы жизнь современная заставляет спешить, а здесь не хочется.

Удивило, сколько лодок на берегу или на реке ожидают хозяев. Ну, скорее всего, не для путешествий — рыбку половить или что-то перевезти. Но новых почти не видно, чаще чуть ли не советских времён, но служат своим хозяевам верно.

Дорогие-то наверняка все в водных гаражах укрыты или на прицепах стоят. А эти и не боятся, что кто-то угонит. Да и куда ты уйдёшь без вёсел, без мотора? А тащить мотор, чтобы угнать старую жестянку или вообще деревяшку и покататься — это надо быть совсем дураком.

Да, передвижение по воде с шоссе не сравнить — это почти как баня против душевой. Вроде бы смысл один и тот же, а содержание разное. Да, плеск волн навевает много мыслей.

Кого только не придёт в голову по дороге. Но почему-то мысли необидные. То ли речной простор действует, то ли облака, плывущие над головой причудливыми горами, башенками, а то и животными. Когда ещё так поднимешь голову в небо и безмятежно посмотришь? Пожалуй, даже и во время отпуска особо не до этого. Вот так и открываешь для себя, казалось бы, вполне очевидные вещи. Но пока сам не коснёшься, не увидишь и не поверишь.

Вдали уже видны купола церкви и колокольни, и шпиль колокольни — хороший ориентир. Тут их хватает и по пути следования, наверное, с полдесятка наберётся. Действительно, с воды смотрятся совсем по-другому, словно разделяя мелкое суетное и спокойное неторопливое вечное. Так оно и есть, пожалуй.

Много чего поменяется, река так и будет течь, ну мало ли, чуть поменяет своё русло. Ей не надо торопиться. Она знает, что у неё нет конца пути. Вода не умирает — вот почему она такая спокойная. Именно поэтому.

Скоро и родной причал, впрочем, это фигурально — причала нет ни на нашем берегу, ни напротив. Но настроение совсем не то, что когда подъезжаешь на машине. Пусть на берегу меня никто и не ждёт, как и большинство пассажиров. Но что мне переживать — мой причал там, на пригорке, где меня ждут близкие мне люди.

Наш теплоход завершает рейс, приставая сначала к нашему берегу, потом идёт к противоположному, там подождёт и обратно. Дальше получасовая стоянка и снова в город. Одновременно и переправу заменяет: два раза в день можно спокойно переплыть всего за полтинник. Поэтому позволяю себе ещё десяток минут речного путешествия. Кораблик снова уверенно идёт носом к берегу, постепенно замедляясь. Ну вот, лёгкий толчок, выкатывается трап на носу.

Наконец я выскакиваю на поросший травой песчаный берег, рюкзак за спину. Вот будет сюрприз, когда появлюсь без машины и неожиданно зайду с прибрежной калитки. Всё же, наверное, стоит порой выбраться из привычного круга повседневных забот и посмотреть с реки на свой берег. Да и на себя, пожалуй.