Фантастический роман с припевом. Полет в космос

 
Предисловие. Очень короткое.
Муж лежал на кровати и грустил. На улице стоял декабрь. Мировое окружение грозилось и грезилось новой и необычной болезнью - Пандемией Коронавируса...
И где - то там, на необъятных окраинах России и в ее пограничных зонах закрывались шлагбаумами границы и перекрывались дороги с Китаем.
А к нам, в провинцию докатывались только волны истерики.
Но, вообще - то было страшно...
Вот - вот, возьмет и случится. Неизвестная болезнь придет. И всех нас схватит, заразит и убьет. Температурой, кашлем, ломотами всех костей и всего тела...
Страшно было очень.
И муж лежал и грустил. Не мог он больше отвлекаться на нужные дела или же уговаривать себя, как я, что мытье посуды, после того, как накормлена вся семья, тоже бывает очень нужной и важной вещью!
Не умеют мужчины размениваться на мелкие мелочи. Мечтают они только о глобальном!
Муж замахнулся написать большой роман!
Не устраивал его вполне раскрученный на то время собственный аккаунт.
Мужчина обладал способностью нравиться многим людям. И одно время даже сообщал мне, что в его задушевных друзьях числится даже сам Владимир Вольфович Жириновский.
Пожимала плечами. Была так далека, на тот момент, от общественно - политического и интернетного общения.
А муж запускал "твиты". Как понимала, небольшие новости, сто летали в виде короткой птички. И тоже умели нравиться окружающим...
Но написать роман - тяжелое и долгое дело.
Муж пробовал рассказать о своих путешествиях по Сибири, о жизни в тайге
Старался и набирал на планшете, переходил от предложения к предложению.
Потом отчаялся и стер весь свой первый роман об Арктике, концернах, интригах.
Что - то ему не понравилось. Роман отчего - то не получился...
Художник всегда пробует жизнь на вкус, оценивает ее, проверяет, похожа ли та жизнь, всеми событиями, на образ, что существует в сознании и в душе.
И если что - то не получается, то события начинают казаться неправильно выдуманными и картонными...
Итак, мы схоронили самый первый роман.
А вот последующий, отредактировавши, я представляю на Ваш суд, читатель!

  Кот швондер в соавторстве с Ником Васиным.

Предисловие выпускающего редактора:

Встречайте нашего гостя из Сети — Ника Васина с начальными главами его нового фантастического романа, написанного в соавторстве с Котом швондером. Романа неожиданного, гротескного. И очень необычно отражающего реальную жизнь.

Хотя, романы — утопии и антиутопии всегда были востребованы человечеством. И до сих пор больше всего ссылок и самое высокое место в рейтингах ставят пользователи интернета роману Дж.Оруэлла — 1984.

ВЧЕРА. СЕГОДНЯ. ЗАВТРА.

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РОМАН с припевом. Общим хором, увертюрой и сольной партией.

(Роман — вымысел. Все совпадения с реальностью случайны).

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРИПЕВ.

Осень 2017 года. Уездный город Улюсинск.

… Да, робята, сто лет прошло с 1917 года, а все также погромы, воровство и прочий революционный задор. Мы наш, мы новый мир построим без основания …

А, зачем? И действующие лица все те же. Удивительно, если не сказать фантастично, как времена слились в одно действо!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ХОРОВАЯ ЧАСТЬ.

- Семеныч, заводи свой САК (электрическая машинка, переносная, механизированная электростанция), будем обрезание делать! — Как бы зазывая публику заорал Владимир Владимирович.

И пошла — поехала мясорубка террора. Платные шавки — Иудово семя забегали, заскребли, колесо Фортуны со скрипом начало свое нещадное движение.

Выживет или не выживет этой зимой Надежда Ивановна Патешкина, баба 57 лет отроду, пенсионерка и прочая, гражданка великого и могучего государства в одном из богатейших мест Солнечной системы под названием «Разлом». Несметные богатства недр, которого, были завистью для всех соседних галактик.

Надежда Ивановна все бегала по двору и причитала:

— Креста на вас нет, Ироды! Зима уже скоро, галактическая! Куды я денусь?

Печку крестьянскую четыре года назад вы же, паразиты и сломали! И посадили на вашу газовую иглу. Заплачу я вам ваши шестьсот рубелл, паразиты! Вот пенсию получу и заплачу! — Все причитала и, заламывая руки, вопила Надежда Ивановна.

Мастер и инспектор от «Недропрома» в народе обозванного «Газпромом» Владимир Владимирович Хатынский был стоек и неприступен, как скала или пенёк, что в сущности было одно и то же.

— Не шелести под ногами, — обдавая все окружающее зверским взглядом

прокуратора межрегионгаза, — шипел Хатынский, — ты незаконно газовый вентиль открыла, самовольно! Высосала газу более, чем на 1000 рубеллов. Это злостное нарушение нашего недренческого законодательства.

За это надо сослать тебя на планету — каторгу! На Психею! Но мы пока штрафуем тебя на 4000 рубеллов и конфискуем всю твою домашнюю скотину в пользу недренческого союза, — потирая свои ручонки, изрыгал речи Владимир Владимирович Хатынский.

— Как 4000 рубеллов? Грабеж — это! — Рыдала и ругалась Надежда Ивановна. — В Манускрипте, в законодательном, было указано 600 рубеллов всего. Это — произвол! Существуют же, еще галактические законы, общие для всех граждан. И в них написано, что оплата не должна превышать двенадцать процентов.

— А нам плевать, у нас свои недренческие законы газпрома. — Продолжал клевать пенсионерку Хатынский. — Пиши расписку, что сдашь свою кровь в нашу недренческую клинику газпрома на всю недостающую сумму.

— Ироды, кровососы клятые! — Вопила Патешкина. Работники недренческого Газпрома, в народе прозванные «псы газпрома» смеялись над ней.

Надежда Ивановна бегала по двору, как курица. Но народ, собравшийся у забора, почему — то не смеялся.

Каждый понимал про себя, почему …

И думал о своем. Беспредел недренческой компании был ужасен и страшен, потому что поддерживался Верховной Галактической властью…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ИГРА В ЧЕТЫРЕ РУКИ.

Смеркалось … Но не надолго…

Уже вышло второе солнце глобальной электрической компании, прозванной еще в те революционные года: ГОЭЛРО.

Потянулся, притопал на своих двоих, галактический полицейский, или, как его в народе обозвали — «поголовник участка», участковый уполномоченный –Князев Д. Д.

Он поздоровался с Хатынским. Тот ответил:

— А, Дурамедонт, привет! Вот, работаем. Как, дела, всё привлекаешь, все шьёшь? Машину купил? –Участковый попытался сделать умное выражение лица, но не смог.

Выругался, увидев, к тому же, подъезжающую машину начальства, местного прокурора района, Адольфа Абрамыча Немезидова, человека крупного, в самом прямом смысле этого слова…

Абрамыч сошел со своего автомобиля, как лавина об землю, и направился разухабистой походкой беременной бабы к Владимиру Владимировичу.

— Ну шо, фашиствуем, Вован? — сказал он серьезно.

— Как можно, Адольф Абрамыч, работаем. Наполняем, так сказать, казну.

Ну, заодно, выполняем указания Генерального Председателя. Если помните, он метит в Президенты Галактики.

— Знаю, знаю, все про вас знаю, бандиты с большой артели. Жалко ведь бабу. Куды она в зиму денется? Галактические приюты закрыты.

— Эта фурия в женском обличии, — отвечал степенно Хатынский, — задолжала нам 600 монет. По нашим недренческим законам ее надо сослать на Психею.

— Ну, ну, — пропел Немезидов, — вы свои недренческие законы не ставьте выше глобальныцх, галактических! Это вы бросьте. В моем районе — мой закон!

Мой закон превыше всякого там! Охренели коммерсанты. Прям, секта. Дурят трудящихся — почем зря!

Торгуют подержанным газом. — И, обращаясь к бабе:

— Не бойся, женщина, закон галактики в моем лице прокурора — Адольфа

Немезидова, тебя защитит! Может быть …

Слышь, Хатынский, — продолжал прокурор, — я к тебе по делу ведь заехал. Ты мою землянку, ну эту

четырехэтажную, у леска которую, ну да, эту…

Так вот, ты, когда тута закончишь, поезжай и тама, мне это, как тама у вас, газифицируй все, понял? Вот, и хорошо …

Абрамыч, а мы тута уже все. Робята, закончили? — Хатынский обращается к своим:

— Молодцы — газпромовцы, недренцы. Туды вас, про етит.

Прокурор, довольный собой, попер к машине:

— Ну, Вован, пока.

Хатынский откланялся в ответ. Сплюнул и процедил сквозь зубы:

— Сволочь. Шляются тута, кому ни попадя…

— И заорал злобно. — Князькин, тащи бабу в участок, межрайонный, галактический. — И, обращаясь к своим ребятам, — ребята, забирай все, что плохо лежит.

И по коням. Э — э! То — есть по машинам! Брось эту кишку синтепластиковую, зачем она нам! Железо бери! Поехали в пещеру, обед стынет.

Хатынский продолжал, обращаясь к Патешкиной:

— Ну, с почином тебя, бабонька! Все, пишите письма мелким почерком…

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ПЕСНЯ.

— Это прям песня, а не печь, — думал мастер, оглядывая свою работу.

— Народ, — кричали с улицы, — Надежду Ивановну ограбили! Трубу у нее сперли.

Мужик открыл окно, прислушался:

— Эй, дурик, ты что горланишь? — Парень поспешно подбежал и рассказал все, как есть.

Мужик подумал, почесал затылок и изрек:

— Вот, аллигаторы! — Потом подумал еще. –Причем тут рептилии? Аллигофрены!..

Это вернее…

И стал собираться.

— Стопку выпьешь, милок? — Промяукала старуха, которая не могла нарадоваться на новую ладную, дровяную печечку. Которую, после " волшебных» рук печника, можно было кормить всем, что гореть может. Даже сухим навозом…

— Нет, — отрезал мастер, я завязал.

***

Осень, вперемешку с холодами. По бетонке идет мужик. По нему сразу видно– работяга, мастер.

На таких, как он, вся эта глобализация и держится. Идет уверенным шагом. Знает, куда идет.

На здании прокуратуры орет динамик. Из него доносится громкое:

— В марте месяце — выборы! Граждане свободной галактики не забываем, мы выбираем Первого Главного человека нашего Великого и Объединенного государства «Наша Рожь»! Это — событие глобального мирового значения. Некоторые отщепенцы островов в Океании и прочие недоумки береговых окраин всячески стараются помешать объединению всех со всеми.

И созданию федеративного государства дорогого всем и каждому — «Наша Рожь». На прекрасной планете Вулкан, которую мы все населяем.

И единым порывом ответим им, нашим победоносным голосованием.

И избранием первого лица. Все на выборы, граждане!

Динамик истошно блеял и изрыгался слюной. Прокурор Немезидов взмахнул рукой, приветствуя идущего по дороге.

Его все знали: Ник Васин — мастер на все руки. Умелец, печник, работяга. Да, и вообще, хороший человек, спешащий на помощь всем людям …

— Здравствуй, Надежда Ивановна, — спросил Васин. — Что у тебя?

— У меня? — Растерянно залепетала Надежда. У меня вот … Растащили все … Вот… Трубу откусили и утащили. А ведь зима скоро! Как! Что? Зачем?

Паразиты! Я им — не дамся! А они — насильно! Вывезли все! Растащили! Ироды! И что теперича? Куды податься?

Васин с нежностью посмотрел на бабу:

— Ну ты что? Не страдай! А пошли на время ко мне жить. — Баба зарделась вся, прыснула. Не поняла и переспросила:

— Это как же, в качестве кого, — подвигаясь к мужику, — да, ты шутишь, Ник. Ну, тебя, Васин!

А если соглашусь — печку сделаешь? Да, чтоб лучше, чем у всех, у меня она была!

— Вот глупая баба, — подумал мужик. И тут же, сказал, шепотом:

— Конечно, сделаю.

Я же люблю тебя, Надежда.

До дома шли вдвоем, держась за руки. И любви зарождающейся, и счастья, не было ни конца, ни начала, ни края…

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ОСНОВНАЯ. До — МАЖОР.

— Разливай паленку, и не вопи, — тормозя всех, крикнул Владимир Владимирович Хатынский. — Поработали на славу, други мои. Сколь удалось насобирать — то? Рубеллов?..

Молодцы! Отлично! Еще немного, и премия! Вся глобальная недренческая премия — наша! Это ж, мля, уму нерастяжимо! Понимаете, вы, псы? Всем веселиться, я сказал!

И вся пещера Межрайгаза, недренческой глобальной компании, как в едином угарном порыве грянула:

— К нам приехал, к нам приехал, наш Владимир Владимирович, дорогой! Пей до дна, пей до дна!

— Действительно — шабаш, — смотрели видео два человека.

— Действительно,

бардак, — выдавил из себя Генеральный Газпрома, Адам Адамыч Мюллерман. — Нет, это больше, чем бардак. Это — бред сивой кобылы.

Не верю! Я давно знаю Хатынского.

— Адам Адамыч, я Вам говорю, факты. Метят на Ваше место. — Сказал секретарь.

— Общался по этому вопросу с первыми лицами государства, еще до глобального объединения.

Вот еще запись, посмотрите далее.

Крики, смех. Пещера продолжает буйствовать:

— Хатынского в Генералиссимусы. Первым его заделать! Кто за? Все! Все!

— Это же просто именины души и сердца, — смеется и зверствуе всеми словами и чуйств и Хатынский.

— Так вы меня любите все! Ну — ка хором, мы Вас любим, Владимир Владимирович! Мы Вас любим, Владимир Владимирович!

И хор орет: — Мы тебя любим, Хатынский!

Вот теперь верю! — Истошничает Хатынский. — Стану Генеральным, объединю

нашу контору Межрайгаза с Центральной конторой.

И создам глобального спрута, который поглотит все недренческие запасы нашей планеты Вулкан. Вот, где все они у меня будут! — Владимира Владимировича несло…

Паленка давала о себе знать. Он хмелел.

— Мы поглотим этих пердунов из электрической компании Глобального света. Мы сожрем их энергию и заставим платить и работать на нас!

Адам Адамыч Мюллерман слушал это и с сожалением ворчал:

— Предатели, сволочи…

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. СТАККАТО.

— Нам не дадут здесь жить, Надежа, — раздумывал вслух печник.

— А что же делать теперь, что делать — то, Ник, — спрашивала совета у печника растерянная простоволосая баба.

— Подумать надо, — степенно отвечал печник и перемешивали грязь на обочине, исправно шагая вперёд своими синтеткирзовыми ( то же самое, что кирзовые сапоги, только синтгруппами полимеров укреплённые и ради прочности улучшенные) сапогами…

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. УВЕРТЮРА. ФИНАЛ.

Космический ракетоплан многоразового использования «Бурьян» с шипением и свистом разогревал свои двигатели. Потом неторопливо пошел, покатил, на рулежную дорожку.

Внутри ракетоплана сидеть было нельзя. От шума и свиста закладывало уши.

Перепуганная Надежда жалась к плечу печника. Она летела в первый раз. Ей, с непривычки, от шума и тряски было плохо.

Ник Васин сидел в кресле пассажиров второго класса и тоже был напряжен. Его идея улететь отсюда, с этой убогой планеты, где нельзя было шагу ступить и даже пошевельнуться, чтобы не натолкнуться на произвол недренческих, газпромовских служб, его идея, с полетом в космос, реализовалась тяжело.

Отпускать Ника, мастера на все руки, в Администрации не хотели. Пришлось закрутить интригу с Хатынским. И провернуть крутое дельце, спасая пострадавших от произвола газовых служб, помогая им с печным отоплением…

Хатынский понял реальную конкуренцию с мастером — печником, когда увидел, что те, кто пострадал от действий недренцев и Газпрома, не возвращаются, выплачивая любые деньги за новое подключение, под сень, тень и рэкет газовых служб, а бывают довольны экономичной печечкой мастерового печника.

Хатынский взъярился…

Так мастер получил заветный отпуск, добыл путевку на двух человек, забрал Надежду и улетал в большое космическое путешествие, чтобы никогда больше на свою планету Вулкан не вернуться…

И все было бы хорошо. Вот только ракетоплан свистел и трясся, как в лихорадке всем телом, всем могучим корпусом, и навевал тоску и грусть.

Но вот побежал, подскакивая по синтебетонке ( то же самое, что бетон, только синтгруппами усиленный), вот оторвался от поверхности, вот выровнялся и выпрямился. И начал мягко покачивать пассажиров на волнах восходящих ракетных импульсов.

В салоне воцарились тишина и порядок. В иллюминаторах засветились первые звёзды.

Надежда смущённо отодвинулась от плеча «своего Ника» и робко спросила:

— Куда же мы полетим сейчас?

Печник тоже пришел в себя. Пожал плечами и храбро ответил:

— Я думаю, что сначала, вместе с рейсовым «Бурьяном», мы посетим Луну нашу - Уран. Там зарегистрируем в местной уранической администрации, наш новый совместный статус, как семья.

Потом отдохнем и посмотрим, как карта ляжет…

И либо я мастером — печником завербуюсь в новые галактические колонии. Либо на Землю через полгалактики, тоже по рабочей вербовке махнём. Очень мне хочется посмотреть на «Колыбель всего человечества»!..