Зелёная тетрадь N33. 1

Часть тридцать третья
Бумеранг

Кабинет Феликса Сергеевича был таким же безупречным и холодным, как его бизнес-логика. Регина стояла перед его массивным столом, но на этот раз не как подчинённая, ожидающая указаний. Она стояла как свидетель, готовый дать последние показания.

— Регина Витальевна, то, что Вы предлагаете, — это красивая сказка, — Феликс откинулся в кресле, играя дорогой ручкой. Его знаменитая улыбка была на месте, но в глазах плавала лёгкая усталость. — Благотворительность и страхование несовместимы. Мы — бизнес. Мы продаём уверенность. А уверенность не может быть убыточной.

Она не стала спорить. Она даже не стала отвечать сразу. Она посмотрела в окно, на серое московское небо, и увидела не его, а лица. Лица тех, кому она за эти годы честно говорила: «Ваш полис этого не покрывает». Лица, на которых застывала тихая паника. И свое собственное отражение в окне — уставшее, но не сломленное.

— Феликс Сергеевич, — её голос прозвучал непривычно тихо и чётко, без тени подобострастия или вызова. — Вы продаёте не уверенность. Вы продаёте иллюзию уверенности. «Как та дублёнка из Турции, которая оказалась не подарком, а долгом», — вдруг вспомнила Регина.

Он перестал вертеть ручку.

— Вы строите бизнес на страхе. На страхе человека остаться один на один с системой, которая его не примет без Вашей бумажки. Вы берёте деньги за то, чтобы быть проводником в мире, который Вы же и помогаете делать таким бездушным. Вы — не врач. Вы — кассир в аптеке, который продаёт лекарства по спекулятивной цене, пока за углом человек умирает без них.

— Это и есть рынок,— пожал плечами Феликс, но этот жест был резким, рубленым, будто он отряхивал с себя невидимую тяжесть. Улыбка дрогнула, будто губы дёрнули за невидимую нитку, и на секунду в глазах вспыхнуло что-то колючее — досада или злость, которые он тут же погасил. — Сентиментальность — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

— Не сентиментальность, — поправила она. — Профессиональная этика. Которая, как я теперь понимаю, не роскошь. Это — минимальная плата за право называть себя врачом. Да, даже если ты страховщик.

Она сделала паузу, собирая мысли не в аргументы для него, а в принципы для себя самой.

— Я благодарна Вам. Вы показали мне, сколько может стоить мой труд. Но Вы же  продемонстрировали мне и цену, которую за это приходится платить. Цену своего молчания. Согласия на то, чтобы здоровье человека стало товаром, а моя совесть — статьёй расходов