138

Лихачевский шёл и никак не мог понять – что с летом? Отчего деревья не просто зелёные, а сказочно изумрудные, почему солнце не светит, как обычно, а купает в золоте весь мир, даже птицы присоединились к нечаянному празднику и не чирикают по своему обыкновению, а на все лады провозглашают торжественный гимн жизни.
Отчего он сам без вина захмелевший? Почему его ноги готовы весь мир обойти вот так?
Лишь бы в руке была узда, в узде конь, а на коне – она.
Лихачевский старался не слишком часто оборачиваться, чтобы девушка не догадалась, что он не совсем нормальный. Он старался не улыбаться, чтобы София не поняла, что он готов прямо сейчас запеть на весь лес вместе с птицами.
Зато он мог не таясь прислушиваться к разговору. Вот только доносившиеся слова никак не складывались в связный текст, а напоминали нежное журчание лесного ручейка, когда части диалога касалась София, и неясное медвежье бормотание, когда вклинивался Казалевский.
- Ваши родители теперь за границей. Вашему батюшке врачи порекомендовали сменить климат. Но я непременно им пошлю весточку, как только доберусь до бумаги и чернил.
- Благодарю… А Ольга?
- Насколько я помню, ваша сестра в добром здравии, чего не скажешь про её супруга.
- Да… Владимир Осипович… Я помню…
София замолчала. Сердечко болезненно сжалось.
Как печально ей было наблюдать за семейными неприятностями сестры. Но гораздо страшнее внешних бед были внутренние изменения супругов. Обоих. Только у Владимира Осиповича это коснулось интеллекта, а у сестры надломилась нравственная составляющая души. Впрочем, у Владимира Осиповича тоже.
И хоть ей казалось, что происшедшее было только вчера, нужно принять тот факт, что случилось это почти год назад.
В голове не укладывалось. И ни за что бы не поверила, если бы ей об этом сказали. Посчитала бы глупой шуткой или розыгрышем. Вот только природа так шутить не может. И после осенних дождей лето не наступает.
Судя по всему, Ивана Сергеевича этот вопрос тоже занимал.
- Вы совсем ничего не помните?
- Прекрасно помню… грозу. Холодный осенний дождь. Лес. Темноту. И несчастное одиночество. Просто в очередной раз закрыла глаза, а открыла уже на болоте. Рядом с незнакомым мальчиком. С кем я была весь год? Где я жила? Я сейчас не хочу думать об этом. Не могу. Я возвращаюсь домой… А Варенька Палетова? – вспомнила София о подружке.
- Я с ней не знаком… Может, Никита Фёдорович знает?
Но Лихачевский на это промолчал.
- Тоже не знает, - расшифровал по-своему молчание своего друга Иван Сергеевич.
Приближаясь к усадьбе Валенского, барон решал внутренние противоречия. Дуэль с бывшим приятелем – дело почти решённое, но как же тогда просить у него экипаж? Так нельзя. Но и София не может всю ночь ехать верхом. Ей нужен комфорт. Её нужно до темноты доставить домой. Она столько пережила.
И Лихачевский, скрипя зубами, оставил пока обиду. Дуэль никуда не денется. А вот о девушке нужно позаботиться прямо сейчас.
- А Николая Гавриловича нет, - развёл руками управляющий, пока Казалевский помогал Софии спешиться.
- Добрый день, - вежливо поздоровалась она, оказавшись на земле.
И управляющий выпучил глаза. Покраснел, как рак. И стал кашлять.
Не сразу все поняли, что он подавился. Слюной, по-видимому.
Он кашлял и кашлял, согнувшись пополам. Глаза его ещё больше выпучились, а лицо покраснело так, что казалось вот-вот брызнет кровь.
Все в растерянности смотрели, не понимая, что делать.
Первым опомнился барон. Он обошёл управляющего сзади и изо всех сил хрястнул того кулаком по скрюченной спине.
Приступ прошёл.
- Благодарствую, - прохрипел Пётр Назарович.
- Не стоит. Можем ли мы воспользоваться экипажем в отсутствии хозяина?
- Конечно… Я сам его подготовлю. Пройдите в дом, отдохните пока.
- Нет. Мы торопимся.

К поместью Ночаевых подъехали, когда солнце почти ушло за горизонт.
Лихачевский остановил экипаж на подъездной дорожке, на некотором расстоянии от помещичьего дома. Иван Сергеевич посмотрел на барона, удивляясь такому его решению. Потом понял. Действительно, этот момент особый. И его надо пережить. Но не им.
- Благодарю, - тихо сказала София и сошла.
Мужчины развернули свой экипаж.
София возвращалась… Домой... В жизнь…
В крестьянском сарафане, в лаптях. Но разве это важно?
Она цела и невредима, а невзгоды, которые, конечно же, ещё встретятся ей на пути, больше не заставят её убегать.
На террасу вышла высокая стройная женщина.
- Ольга совсем не изменилась, - пробормотала София с улыбкой.
За сестрой выбежал малыш.
- А вот племянник подрос.
Женщина её заметила. Застыла, вглядываясь.
София засмеялась от счастья.
Ну и что, что сестра ошибалась. Разве она не имеет права? Ошибки – это часть жизни. Важная часть. Причём, обязательная часть. Они кажутся врагами, являясь по сути указателями неправильного пути. А значит, они - наши друзья.
И София в приветствии и в восторге вскинула вверх руки.
А Ольга вскрикнула, легко, по-девичьи, спустилась по ступеням и побежала навстречу.