Как Вахромей встретил Великана и еле удрал от него

       В стране не очень дальней, за буграми сыпучими, за горами каменистыми, в селе Юрьевском жил-был мужик Вахромей. Не богатырь, не колдун, а так — охотник, да и то, не знатный, а так середнячок. Ружьишко хорошее, но старенькое, сапоги ладные, но скрипучие, шапка — заячий малахай, ещё от отца достался.

      И вот пошёл как-то Вахромей на охоту в дальний лес, куда смолоду не хаживал. Целый день ходил по лесу, трещал сучьями, сапогами шаркал, скрипел. Всех зверей и птиц распугал.

«Эх, — говорит Вахромей, — не везёт. Хоть бы перепёлка какая подвернулась».

      Но перепёлка со своим соседом рябчиком, услышав его шаги за версту, улетели в заповедные дальние места, куда и сорока не залетала, не то, что Вахромею добраться.

      Притомился наш охотник к вечеру, устал мотаться по лесу. Уж и солнце село за гребень горы. Месяц золотой взошёл, звёзды серебряные зажглись. Стало холодно — аж зуб на зуб не попадает.

     Глядит Вахромей — дерево могучее, вековое. В три обхвата не обхватишь. А в нём — дупло огромное, как пещера. Вахромей залез туда, лег на кучу сухих листьев, ружьё под голову положил, курткой из овчины укрылся, бороду на груди расправил — и заснул без задних ног.

     Спал долго ли, коротко ли — время в лесу не считают. Только уже солнце пробилось сквозь листья густые, — упал луч золотой прямо на Вахромея, в нос ему угодил. Вахромей чихнул, проснулся, протёр глаза.

— Ну и ну, — бормочет, — что за диво, сколько же я проспал?

     Вылез из дупла и обмер.
     Лес — не тот! Всё переменилось. Деревья — громады до небес, в обхватах не счесть. Трава огромная, в иных местах с головой укрывает. Грибы — со стул, ягода земляника — с добрый кулак, красная, сочная, только, что сама в руки не прыгает.

— Батюшки, — шепчет Вахромей, — куда ж я попал? Уж не в рай ли, али в заповедь какую?

     Встал на цыпочки, огляделся. Тишина — до звона в ушах. Только птицы где-то в вышине поют, да песни не наши — голоса незнакомые, на флейту похожи.

     И вдруг — треск! Хрусть! Бум! Хрусть! Бум!

     Вахромей испугался, за ближайший дуб прыгнул, спрятался за корень, что шире его самого. Высунул нос — и обмер во второй раз.

     По поляне идёт Великан. Ростом — с колокольню. Лицо — недоброе, брови нависли, как скальные козырьки. Руки — с когтями, а каждый коготь с добрый серп. Изо рта клыки торчат — вниз, вверх, крест-накрест, как у кабана переростка. Одет в шкуру звериную, мохнатую, на поясе — черепа, и все человеческие.

— Ох ты, — шепчет Вахромей, — Господи, спаси и сохрани. Это ж не иначе сам Людоед из сказок братьев Гримм. А может, и пострашнее будет.

     Великан остановился, принюхался. Ноздри раздул, потом воздух втянул — так что листья на деревьях зашевелились.

— Чую, — говорит низким голосом, как из бочки, — чую дух человечий. Уж сто лет такого не нюхал. Где ты спрятался, маленький проказник?

     И прямо на дуб, за которым Вахромей схоронился, глазами уставился.
Вахромей замер, дышать боится. Сердце стучит: тук-тук-тук, аж рёбра трещат. Ружьё в руках трясётся. А Великан уже идёт к нему, и земля под его ногами ходуном ходит.

— «Выходи, — рычит громко, — не прячься. У меня знатный обед сегодня будет. А то и ужин с завтраком заодно».

     Тут Вахромей понял: если сидеть — съедят. Если бежать — догонят. Надо хитростью брать. Вспомнил он старые сказки, что бабка сказывала, и как Балда чертёнка обманул, и как мужик медведя перехитрил.

     Высунулся он из-за дерева, ружьё к плечу — бах! Но не в Великана, а в пустоту, для шума. Грохот по лесу пошёл, эхом раскатился. Великан на миг от дерева отвлёкся — и Вахромей сиганул в траву.

     А трава там, как сказано, с головой человека покроет. Пополз он по-пластунски, как уж. Только пятки сверкают. Великан гонится за ним, но продираться через дебри ему тяжело — стволы, упавшие поперёк, пни, корни. Вахромей маленький, юркий, где пролезет, где протиснется. Оторвался от погони.

     Долго ли, коротко ли полз — вылез к реке. А река — быстрая, не переплыть. Вода — чистая, до дна видно. А на дне — кости человечьи. Опять ужас охватил незадачливого охотника!

     Подумал Вахромей: «Тонуть не хочу. Лучше обратно в лес, к великану. Там хоть смерть быстрая».

     И вдруг видит — на дереве сидит птица. Большая, опереньем крыльев радужная, хвост весь переливчатый, телом и головой девичьи, глаза умные и добрые. Говорит ему человеческим голосом:

— Эх, Вахромей, Вахромей. Ты зачем сюда пришёл? Не знаешь разве: этот лес — заповедный и не добрый для людей. Кто сюда вошёл — тот и пропал. Один только способ есть, чтоб не пропасть здесь, не сгинуть.

     Вахромей на колени бухнулся:
— Птица-Радуга, научи! Не дай погибнуть!

«— А ты», — говорит птица, — найди в лесу земляничную ягоду, что ты спросонья видел. Съешь её и беги из всех сил обратно в дупло. Только не оглядывайся. И из ружья больше не стреляй — не поможет».

     Послушался Вахромей. Нашёл землянику — с кулак величиной. Съел ягоду. И вдруг — чудеса! Стал он лёгкий, как пушинка, и быстрый, как ветер. Побежал к дуплу, а Великан за ним мчится, аж земля дрожит и кричит:

— Куда ты, дружок мой, так спешишь, остановись, давай поговорим!

     Вахромей — еще жару подбавил и в дупло влетел. Свернулся калачиком в дальней сторонке, в листья зарылся, глаза закрыл. И тут — раз! — словно сквозь землю провалился, полетел, закрутился вихрем воздушным, и ума-разуменья лишился.

     Очнулся уже в своём лесу. Солнце светит, птицы поют по-нашему. Рядом — ружьё старое, на ногах сапоги скрипучие, на голове заячий малахай, который от отца достался. Всё на месте. Только земляника у него в руке — огромная, размером с кулак.
— Значит, не приснилось? — спросил себя Вахромей.
Но ягода — вот она. Запах чудесный. Съел, — вкусная и сытная, сразу наелся.

     Поднял Вахромей ружье, закинул за плечо и пошел к себе, в село Юрьевское.

     С тех пор он в тот лес больше не ходит. И другим заказал: не шаркайте ногами, не трещите сучьями, зря зверей и птиц не пугайте. А то не ровен час, окажетесь в заповедном лесу — а там, и к Великану на обед можно попасть.

     Вороны говорят, да сороки на хвостах приносят,— Великан до сих пор ждёт. Землянику около дерева не рвёт, от зверей бережёт.  Всё надеется, что Вахромей вернётся. Только тот не дурак.

     И ты, помни, что лес — он живой. Ходи по нему тихо, зря ветки не ломай, цветы просто так не рви. А то не только зверьё от тебя разбежится — сам в такую сказку попадёшь, откуда и братья Гримм не вытащат.

Вот и сказке конец, а кто дослушал — молодец.