Когда стрелки врут

«Когда стрелки врут»

Как говорят французы: «У каждой встречи — своё время...
Опоздания исключены». Но стрелки — врут.
И каждый миг, как нераспечатанное письмо,
Лежит в груди, где вечность и уют
Переплелись с тревогой. Тишина
В часах стучит иным, нездешним тактом,
Где встреча — не случайность, а волна,
Что бьётся о гранит незримых трактатов.

Я помню: осень прятала листы
В карманы серых улиц. Фонари
Качали жёлтый свет, как хризантемы,
И пахло дымом, влагой и тоской.
Ты шла сквозь время, не боясь дилеммы,
С развёрнутой, как парус, душой.

И в тот момент, когда секундная стрелка
Застыла, словно игла в янтаре,
Я понял: наша встреча — не калитка,
А дверь в иное, спящее метро,
Где поезда уходят в никуда,
Но возвращаются с багажом из света.

Взгляни: у времени есть запах — это
Духи забытых станций, пыль веков,
И мята на губах усталых ветров.
Оно не терпит суеты и спешки,
Оно — как старый мастер, что кладёт
Мозаику из трещин и усмешек,
Где каждая деталь — особый ход.

И если ты опоздал на свидание,
То, значит, ты не понял главный знак:
Вселенная меняет расписание,
Чтоб ты увидел свой желанный шаг
Не сбоку, а из глубины зеркальной,
Где отраженья ищут свой предел.
Там голос твой звучит необычайно,
Как будто ты не думал, а летел.

О, сколько раз мы пропускали миг,
Занятые бытом или гордостью,
А он стоял у двери, как старик,
Седой, с протянутой и доброй горстью
Дождинок, что не выпили вино,
А превратили в озеро под звёздами.
И время было — то, что нам дано,
А не истрачено пустыми гроздьями
Обид, сомнений, правил и тревог.

Ведь встреча — это не расписанный срок,
А взрыв, где две вселенных сталкиваются,
И рождается третья — та, что длится
Дольше, чем уготовано светилам.
И в ней часы идут не по спирали,
А по кругу, где каждый оборот —
То новое рождение полёта.

Французы правы: опозданий нет.
Есть только пропуск собственного эха,
Когда душа не слышит свой билет,
А голос разума — глухая веха.
Но если ты в себе хранишь тот час,
Когда весь мир затих в твоей ладони,
То ты уже не опоздал ни раз,
Ты — тот, кто время держит на ладони,
Как птицу, что не просится на волю,
А сама выбирает высоту.

И встречи — это не людская доля,
А звёздная, незримая черта,
Где две кометы, разминувшись в бездне,
Вдруг осознают: их полёт — един,
И больше не бывает разных песен,
Когда в груди звучит один камертон.

Я знаю: где-то в будущем, в дали,
Стоит ещё одна незримая калитка.
И если мы опоздаем — не жди,
Что время повернёт свою улитку.
Оно уйдёт в себя, как снег в апрель,
Оставив лишь мерцание и тайну.
Но встреча — это вечная пастель,
Где мы рисуем жизнь необычайно,
Смешивая рассветы и закаты,
И запах кофе, и дождя струну.
И все часы — лишь только циферблаты
Для той, что держит вечность на весу.

Не опаздывай, друг мой, к себе.
К тому, кто ждёт внутри, на самом дне,
Где тикает иное время — в сердце,
Где все пути сходятся, наконец,
В одну тропу, что вьётся, как венок,
Из встреч, разлук и снова возвращений.

И каждый шаг — не пройденный листок,
А вечность, что не терпит промедлений.
Вот почему французы говорят:
«У каждой встречи — своё время».
И опоздания — как смертный яд,
Что пьют, не замечая перемены.
Но если ты услышал этот звон —
Не обернись на прошлые минуты.
Иди вперёд, где свет не застеклён,
Где время — не тиран, а просто лютик,
Что расцвела на утренней росе.

И помни: каждая секунда — дверь.
И ты войдёшь в неё, когда захочешь,
Не опоздав ни на один теперь.
Лишь потому, что время — это почерк,
Который мы выводим на песке,
Но встреча — это выстрел в тишине,
Где важны не часы, а только вечность,
Что дышит в каждом вздохе и огне.