Дуга старшина

      Старший сын Алдама Мажи Алдамов дружил с мюридом, старшиной Дуга, выходцем из Аргунского ущелья, предположительно из с.Итум-Кали. 
      Из разных исторических источников удалось выяснить кое что и о нем.
 Он участвовал в военных походах и экспедициях, защищал родные земли от врагов. Получил несколько ранений.
   
    Отношения Дуги  с  русским военачальником, генералом Николаем Ивановичем Евдокимовым, сложились исключительно успешно и взаимовыгодно.
    После «Чантийской вечерни»(1958 г.) союз Дуги с сыновей Алдама Чантийского с генералом Н.И.Евдокимовым закрепился на официальном уровне.
    Царский генерал получил ключи от ущелья из рук Шамы Алдамова, наступавший со своими войсками вглубь нагорной Чечни. Он  высоко оценил поступок Дуги, который первым пошел на тайный контакт с русской администрацией.
     Введя войска в Итум-Кали, генерал застал аул уже полностью очищенным от мюридов Шамиля силами самих чантийцев.
     Дуга официально обеспечил русским отрядам беспрепятственный проход через сложнейшие горные теснины, что лишило Шамиля возможности организовать там оборону.
     В отличие от многих других эпизодов Кавказской войны, где царские генералы смещали местную элиту, Евдокимов проявил мудрость, полностью сохранив за сыновьями Алдама Чантийского их высокое положение и влияние среди горцев.
    За содействие в умиротворении края Дуги и Мажи Алдамов получили от генерала Евдокимова, ценные подарки (включая наградное оружие) и денежные поощрения.
   Евдокимов привлек Дуги и  братьев Алдамовых  к созданию новой гражданской администрации в ущелье. Именно при поддержке Евдокимова Мажи Алдамов стал постоянным депутатом Аргунского словесного суда, а Дуги занял пост одного из главных авторитетных посредников между русскими властями и высокогорными чеченскими обществами.
     Благодаря доверительным отношениям с Евдокимовым, род Алдама Чантийского не просто сохранил свои земли, но и уберег Чантийский округ от карательных экспедиций и масштабных разрушений, которые постигли Ведено и другие оплоты Имамата в финале войны.
      Имам Шамиль отнесся к союзу Дуги и всей семьи Алдамовых с русскими войсками с крайним возмущением, яростью и чувством глубокого предательства. Для угасающего Имамата в 1858 году поступок чантийцев стал сокрушительным ударом.
Реакция Шамиля и последствия этого союза развивались по следующим направлениям:
 Имаму нанесли личную обиду. Он  обвинил чантийцев  в измене.
Шамиль считал покойного отца Алдамовых  своим «близким братом» и верным соратником. Переход его сыновей на сторону генерала Евдокимова имам воспринял как нож в спину.
   Шамиль официально объявил Дуги, Мажи и их сторонников изменниками («мунафиками»), нарушившими священную клятву верности Имамату.
  Тот факт, что чантийцы не просто прогнали его наиба Амзата, но и вырезали весь его гарнизон, нанес тяжелый урон престижу Шамиля в Чечне.
   Узнав о «Чантийской вечерне» и тайных договоренностях Дуги с Евдокимовым, Шамиль попытался немедленно наказать мятежное общество, отдав приказ верным ему наибам соседних округов срочно собрать конные отряды и выдвинуться на Итум-Кали, чтобы покарать сыновей Алдама и сжечь аул.
    Однако этот план полностью провалился. Вся нагорная Чечня к 1858 году была смертельно истощена многолетней войной. Соседние чеченские общества (шатойцы, зумсоевцы и др.) не только отказались воевать против чантийцев, но и открыто поддержали их, начав массово выходить из-под контроля имама.
   Для Шамиля союз Дуги с русскими имел фатальные стратегические последствия.  Шамиль публично признавал, что потеря Чантийского округа «разом открыла русским сердце горной Чечни» и сделала падение его государства лишь вопросом времени.
Уже через год, летом 1859 года, лишенный баз снабжения и поддержки чеченских обществ, Шамиль был окончательно зажат в дагестанском Гунибе, где и сдался в плен.
    Поступок Дуги, открывшего генералу Евдокимову стратегическое Аргунское ущелье, Байсангур Беноевский  расценил как прямое предательство общего дела горцев.
   «Чантийская вечерня» произошла в августе 1858 года, когда Имамат Шамиля стремительно рушился. Чеченские общества, измотанные десятилетиями непрекращающейся войны, голодом и жесткими поборами наибов-назначенцев, одно за другим выходили из повиновения Шамилю. Пока  братья Алдамовы  искали компромисс с русскими генералами ради сохранения Чантийского округа, Байсангур, напротив, до последнего удерживал Ичкерию (восточную Чечню) под знаменами Шамиля, пытаясь силой оружия остановить распад государства.
 Дуга видел, что Имамат проигрывает войну, а жестокость присланного наиба Амзата губит чантийцев. Заключив союз с Евдокимовым, Дугиа спас свое общество от уничтожения и сохранил его авторитет.
   Байсангур Беноевский считал, что свобода не может быть предметом торга. Спустя год после поступка Дуги, в августе 1859 года, когда сам имам Шамиль решит сдаться в плен в Гунибе, Байсангур откажется сложить оружие, прорвет окружение и вернется в Чечню, чтобы поднять Новое восстание 1860–1861 годов.
Байсангур Беноевский и Дуги продемонстрировали два разных пути, перед которыми стояли чеченские лидеры на исходе Кавказской войны: путь бескомпромиссного, жертвенного сопротивления до конца и путь прагматичного, дипломатического умиротворения ради выживания народа.
        Благодаря стратегическому союзу Дугии Мажи  с генералом Евдокимовым в 1858 году, Чантийское общество избежало тотального разгрома, карательных депортаций и сожжения аулов, которые постигли многие другие регионы Чечни в финале Кавказской войны. Включение чантийских земель в состав Российской империи прошло на условиях интеграции местной элиты в новые государственные структуры.
Жизнь Чантийского общества во второй половине XIX — начале XX веков определялась несколькими ключевыми процессами.

    Земли чантийцев вошли в состав Аргунского округа Терской области (административным центром которого как раз и руководил полковник Александр Ипполитов).
      В самом центре Чанти, на базе древних поселений Пхакоч и Шулкаг, генерал Евдокимов заложил мощное русское военное укрепление — Евдокимовское (впоследствии переименованное в село Итум-Кали).
     Итум-Кали быстро превратилось из военной цитадели в главный торговый, судебный и административный узел всего Аргунского ущелья. Здесь стоял крупный гарнизон, находились канцелярия пристава, почтовая станция и русско-туземная школа.
    Царская администрация сдержала обещания и не стала ликвидировать влияние местной знати.
    Старший сын Алдама  Мажи получил официальное признание властей. Он много лет прослужил депутатом Аргунского словесного суда. Данный суд разбирал гражданские, поземельные и семейные споры местных жителей на основе сочетания адатов (обычного права) и шариата, что позволяло чантийцам сохранять традиционный уклад.
    Родственники Алдама контролировали внутренний порядок в высокогорных селениях (Цамадой, Кокадой, Тазбичи), выступая лояльными посредниками между имперскими чиновниками и горскими общинами.
    Высокогорное положение Чанти диктовало свои экономические условия:
    Царские инженеры проложили через ущелье колесную дорогу, связавшую Грозный через Итум-Кали с Грузией (Тушетией). Это дало колоссальный толчок торговле. Чантийцы начали активно продавать в Грозном и Владикавказе скот, шерсть, сыр и строевой лес.
     Империя привлекала чантийцев к платной охране пограничных перевалов. Многие молодые мужчины нанимались в Терско-Горский конно-иррегулярный полк или местную стражу (милицию), получая за службу царские рубли и чины.
      В 1860-х годах по Чечне прокатилась трагическая волна мухаджирства — массового переселения горцев в Османскую империю. Благодаря авторитету старейшин и стабильной обстановке, Чантийское общество практически в полном составе отказалось от эмиграции и осталось жить на своих исторических землях.
Вплоть до революционных потрясений 1917 года Чантийское общество оставалось одним из самых стабильных, экономически самостоятельных и лояльных администрации регионов нагорной Чечни, сумев встроиться в имперскую систему без потери своей к

  Вся семья Алдамовых выступила единым фронтом против навязанного Шамилем жестокого наиба Амзата. В то время как старшие братья вели за собой народ и атаковали дом наиба, младшие с оружием в руках зажали и полностью ликвидировали в цитадели гвардию мюридов, удерживавших замок.
   Братья Алдамовы прославились в нагорной Чечне своей храбростью. Несмотря на участие в кровопролитных стычках на исходе Кавказской войны, ни один из них не погиб в бою.
     Тата Алдамов — как и Мажи, пользовался огромным уважением среди горцев Аргунского ущелья. Он активно участвовал в общественной жизни Итум-Калинского округа, помогал урегулировать внутренние споры между тейпами и поддерживал авторитет семьи как защитников прав чантийцев.
    Шама, Алхан, Ахмадхан, Магомед и Хаджи-Мурат — подробных личных биографий каждого из младших братьев в официальных рапортах сохранилось меньше, однако известно, что они составили влиятельную прослойку местной горской элиты. Они занимались сельским хозяйством, торговлей и скотоводством в родовых землях Чанты. Благодаря их авторитету и союзу с администрацией Ипполитова, Чантийское общество в 1860–1870-х годах оставалось одним из самых стабильных и экономически развитых в Аргунском округе
     После завершения войны братья отказались от эмиграции (мухаджирства) в Турцию. Они остались в верховьях Аргуна (в родовом Итум-Калинском районе), где мирно занимались хозяйством, скотоводством и пользовались глубоким уважением как члены главного старшинского рода Чанти.




               Дуга старшина

    Алдеман воккхаха волу к;ант Мажи Алдамов доттаг;алла лелош вара Органан ч;ожара, схьагарехь Итон-Кхаьллара, волучу мурдца, Дуга старшинаца. Тайп-тайпанчу историн хьосташкара цуьнан хьокъехь цхьадолу х;уманаш гучудаха аьтту белира. Иза дакъалоцуш вара т;еман лелаш а, экспедицешкахь а, мостаг;ех шен даймохк ларбарехь а. Масийттаза чов хилла вара иза.
Дугин оьрсийн т;еман баьччица, генерал Николай Иванович Евдокимовца, хилла волу уьйраш ч;ог;а аьтту болуш а, вовшашна пайден а хилира. «Ч;антийн суьйренал» т;аьхьа (1858 шо) Дугин а, Ч;антийн Алдеман к;ентийн а генерал Н.И. Евдокимовца хилла волу барт официалан т;ег;анехь ч;аг;белира. Паччахьан генерале ч;ожан дог;анаш кховдийра Шама Алдамовс, шен эскаршца ломан Нохчийчоьнан к;оргене волавеллачу хенахь. Цо ч;ог;а лакхара баа кхиира Дугин хьуьнар, оьрсийн администрацица къайлаха уьйр тасарехь хьалха х;оьттина волу. Эскарш Итон-Кхаьлла чудигначу генерална гуш дара аул Шамилан муридех ч;антийша шайн ницкъашца ц;андина хилар. Дугас официалан кепара оьрсийн отрядашна ламанан уггар чолхечу ч;инжашхула кхерам боцуш чекхбовлар латтийра, цо Шамилан цигахь дуьхьало вовшахтоха таро ца йитира. Кавказан т;еман дуккха а кхин долчу дакъошца дуьстича, паччахьан генералаша меттигера элита д;айохош хиллачу, Евдокимовс хьекъал гайтира, Ч;антийн Алдеман к;енташна ломхошна юкъахь и лакхара меттиг а, ;аткъам а буьззина буьтуш. Мохк тийна барехь г;о дарна Дугина а, Мажи Алдамовна а генерал Евдокимовгара мехала совг;аташ (царна юкъахь совг;атан герз а) а, ахчанца совг;ат дар а хилира.
Евдокимовс Дуга а, вежарий Алдамовг;ар а ч;ожехь керла граждански администраци кхолларе озийра. Евдокимован г;оьнца хилира Мажи Алдамов Органан барта суьдан (словесный суд) гуттаренна волу депутат, а Дугас оьрсийн ;едална а, лакхарчу ломан нохчийн йукъараллашна а юкъахь коьртачу сийлахь-ихтибар долчу зуькархочун (посредникан) меттиг д;алецира. Евдокимовца хиллачу тешамечу уьйрашна бахьана долуш, Ч;антийн Алдеман тайпана шайн латтанаш лардина ца ;аш, Ч;антийн округ т;еман чакхенехь Ведана а, Имаматан кхин болу г;оп-г;аланаш а санна та;заран экспедицех а, даккхийчу йохорех а к;елхьарабаьккхира.
Имам Шамиль Дугин а, берриге Алдамовг;аран доьзалан а оьрсийн эскаршца хиллачу бартана ч;ог;а оьг;азвахна, оьг;азе вожаш а, к;оргера ямартло хиларна лазаме а т;етайра. 1858 шарахь оьшуш лаьттачу Имаматна ч;антийн х;ума ч;ог;а дохош тохаран ницкъ хилира. Шамилан реакци а, оцу бартан т;аьхьенаш а ларар йолчу аг;онашца кхиара:
Имамна дог-дохоран чов йира. Цо ч;антий ямартлонна бехке бира. Шамиля Алдамовг;аран велла волу да шен «гергара ваша» а, тешаме т;еман накъост а лорура. Цуьнан к;ентий генерал Евдокимован аг;ора бовлар имамо букъа т;е шаьлта тохар санна т;еийцира. Шамиля официалан кепара Дуга, Мажи а, церан аг;ончаш а Имаматна тешаме хиларан сийлахь дуй биъна («мунафикъаш») ямартхой кхайкхийра. Ч;антийша церан наиб Амзат д;аэккхийна ца ;аш, цуьнан берриге гарнизон х;аллакйаро Шамилан Нохчийчохь йолчу сийна доккха зен дира.
«Ч;антийн суьйренах» а, Дугин Евдокимовца хиллачу къайлахачу бертах а хиача, Шамиля г;оьртира г;аттам б;аьхойн йукъаралла сихха та;зар дан, шен тешаме долчу лулара округаш рицкъан наибашка сихха говрийн отрядаш гулйе аьлла омра деш, Итон-Кхаьлла т;елата, Алдеман к;ентий та;зар дан а, аул даго а. Делахь а, х;ара план буьззина иэшаме хилира. Йерриг ломан Нохчийчоь 1858 шаре йекачу хенахь дуккха шарашкахь лаьттачу т;амо ч;ог;а к;адйина йара. Лулара нохчийн йукъараллаш (шотой, зумсой а, кхиберш а) ч;антийн дуьхьал т;ом бан ца туьгуш ца ;аш, уьш аг;о лаьцна д;ах;оьттира, имаман ;аткъамах массашца арайовлуш.
Шамилна Дугин оьрсийн барт стратегин ладаме дохоран т;аьхье хилира. Шамиля массарна а хьалха т;елецира Ч;антийн округ байаро «оьрсашна ломан Нохчийчоьнан дог цхьабасса схьадиллира» аьлла, цуьнан пачхьалкх йожар ханна х;ума бен ца дитина хилар. Шо даьлча, 1859 шеран аьхка, кхачанан базех а, нохчийн йукъараллин г;оьнах а хаьдда волу Шамиль Дагестанан Гунибехь гуонна йукъа висира, цигахь иза йийсаре велира.
Бойсхар Беночун Дугин оцу хьуьнарах, генерална Евдокимовна стратегин Органан ч;ож схьадиллинчу, ломхойн йукъарчу г;уллакхана шуьйра ямартло санна хьаьжира. «Ч;антийн суьйре» 1858 шеран августехь хилира, Шамилан Имамат сихха дохаш лаьттачу хенахь. Нохчийн йукъараллаш, итт-итт шарашкахь лаьттачу саццаза т;амо, мацалло а, х;иттийначу наибийн ч;ог;ачу налогаша а к;адйина, цхьа аьлла цхьа Шамилна муьт;ахь хиларан юхаоьхуш йара. Алдамов вежарий оьрсийн генералашца Ч;антийн округ ларйаран дуьхьа компромисс лехначу хенахь, Бойсхар, мелхо а, Ичкери (малхбале Нохчийчоь) Шамилан байракх к;ел чаккхенца латтош вара, герзан ницкъаца пачхьалкх йожар сацо г;ерташ.
Дугина гора Имамат т;амна оьшуш хилар, а хьажийначу наибан Амзатан къизалла ч;антий х;аллакбаре кхачош хилар. Евдокимовца барт кхолларо Дугас шен йукъаралла х;аллакйарех к;елхьарайаьккхира а, цуьнан авторитет ларйира. Бойсхар Беночун ;алашо мах лело йиш йоцу х;ума ларара. Дугин оцу х;уманах шо даьлча, 1859 шеран августехь, имам Шамиль ша Гунибехь йийсаре ваха сацам бинчу хенахь, Бойсхарс герз охьадилла ца туьгуш, гуо хадийна Нохчийчу юхавеара, 1860–1861 шерийн Керла г;аттам г;атто. Бойсхар Беночун а, Дугин а ши тайпа некъ гайтира, Кавказан т;еман чакхенехь нохчийн лидерийн хьалха лаьтташ хилла болу: компромисс йоцу, чакхенца г;урбаллин дуьхьало яран некъ а, халкъ аманна дитаран дуьхьа прагматикан, дипломатин машаран некъ а.
Дугин а, Мажин а 1858 шарахь генерал Евдокимовца хиллачу стратегин бартана бахьана долуш, Ч;антийн йукъаралла йуьззина йохорах, та;заран депортацех а, аулаш дагорех а к;елхьарайелира, Кавказан т;еман чакхенехь Нохчийчоьнан дуккха а кхин йолчу регионашна т;ех;иттина хиллачу. Ч;антийн латтанаш Российн империн йукъадахкар меттигера элита керлачу пачхьалкхан структурашка интеграци йаран хьелашца хилира. Ч;антийн йукъараллин дахар XIX б;ешеран шолг;ачу декъехь — XX б;ешеран юьххьехь цхьадолу коьртачу процессашца къаьсташ дара:
Ч;антийн латтанаш Терски областан Органан округан йукъадахара (цуьнан административан центр куьйгалла деш вара полковник Александр Ипполитов). Ч;антийн ша-йолчу центрехь, ширачу Пхьакоч а, Шулкаг а поселенеш т;ехь, генерал Евдокимовс оьрсийн т;еман ч;ог;а ч;аг;о йиллера — Евдокимовское (т;аьхьа ц;е хийцира Итон-Кхаьлла юрт аьлла). Итон-Кхаьлла сихха т;еман цитаделира берриге Органан ч;ожан коьрта махлелоран, суьдан а, административан уьйрийн меттиге йирзира. Цигахь даккхий гарнизон лаьтташ йара, приставан канцеляри, поштан станци а, оьрсийн-туземни школа а йара.
Паччахьан администрацис шен дешнаш лехийра, меттигера оьздангаллин ;аткъам д;а ца байира. Алдеман воккхаха волу к;ант Мажис ;едалан официалан т;еларам хилира. Цо дуккха а шерашкахь Органан барта суьдан депутат волуш г;уллакх дира. Оцу суьдо меттигерчу бахархойн граждански, латтанийн а, доьзалан а къийсамаш къастадора ;адатийн (сийлахь-ламанан бакъо) а, шариатан а цхьаьнахетаран т;ехь, цо ч;антишна ламанан оьздангалла латто таро йира. Алдеман гергарчара ломан селенешкахь (Ц;амада, Кокада, Т;аьзбича) чоьхьара низам лардора, имперски чиновникашна а, ломан йукъараллашна а юкъахь тешаме зуькархой (посредникаш) хилла д;ах;отташ.
Ч;антийн ломан меттиг хиларо шен экономикин хьелаш х;иттадора: паччахьан инженерша ч;ожехула говрийн некъ биллира, Грозный Итон-Кхаьллахула Гуьржийчоьнца (Тушетица) уьйр латтош. Цо махлелорна инзаре боккха кхолларан ницкъ белира. Ч;антийша Грознехь а, Владикавказехь а жигар даьхни, т;арг;а, нехча а, г;ишлойн дечиг а йохка болийра. Империс ч;антий мах луш дозанан даккъаш ларбаре озабора. Дуккха а къона нах Терско-Горски конно-иррегулярни полке йа меттигерчу г;аруле (милици) г;уллакхе х;иттара, г;уллакх дарна паччахьан сом а, чинаш а оьцуш.
1860-чу шерашкахь Нохчийчоьхула мухажираллин трагедин тулг;е йахара — ломхой массашца Османски импери кхалхар. Воккхахболчеран сий хиларна а, стабильни хьелаш хиларна а бахьана долуш, Ч;антийн йукъаралла йуьззина ала мегар долуш кхалхарах юхахедира, шайн историн латтанаш т;ехь даха дисира. 1917 шеран революцин лахкамаш хилале, Ч;антийн йукъаралла ломан Нохчийчоьнан уггар стабильни, экономикин аг;ора ша-шах лаьтташ йолу а, администрацина муьт;ахь йолу регионах цхьаъ йара, имперски системехь шен оьздангалла ца байаш меттиг латто кхиина йолу.
Берриге Алдамовг;аран доьзал цхьаьна бартаца Шамиля т;евиллина волу къиза наиб Амзатан дуьхьал х;оьттира.



       Duga
 
      The eldest son of Aldam, Mazhi Aldamov, maintained a close friendship with a murid, Elder Duga, a native of the Argun Gorge, presumably from the village of Itum-Kali. Valuable details about his life have been recovered from various historical sources. He took part in military campaigns and expeditions, defended his native lands from enemies, and sustained several wounds in battle.
Duga’s relationship with the Russian military commander, General Nikolai Ivanovich Evdokimov, proved remarkably successful and mutually beneficial. Following the events of the "Chantiy Evening" in 1858, the alliance between Duga, the sons of Aldam of Chanti, and General N.I. Evdokimov was officially consolidated. The Tsarist general received the keys to the gorge directly from Shama Aldamov as he advanced with his troops into the depths of mountainous Chechnya. Evdokimov highly appreciated Duga’s actions, as Duga was the first to establish secret contact with the Russian administration. Upon entering Itum-Kali, the general found the aul completely cleared of Shamil’s murids by the Chanti people themselves. Duga officially secured an unhindered passage for the Russian detachments through the most difficult mountain defiles, which deprived Shamil of the opportunity to organize a defense there. Unlike many other episodes of the Caucasian War, where Tsarist generals displaced the local elite, Evdokimov showed wisdom by fully preserving the high status and influence of the sons of Aldam of Chanti among the highlanders. For their assistance in pacifying the region, Duga and Mazhi Aldamov received valuable gifts from General Evdokimov (including award weapons) and monetary rewards.
Evdokimov involved Duga and the Aldamov brothers in the creation of a new civil administration in the gorge. It was with Evdokimov's support that Mazhi Aldamov became a permanent deputy of the Argun Verbal Court, while Duga took the post of one of the main authoritative mediators between the Russian authorities and the high-altitude Chechen societies. Thanks to these trust-based relations with Evdokimov, the clan of Aldam of Chanti not only preserved its lands but also saved the Chantiy district from the punitive expeditions and large-scale destruction that befell Vedeno and other strongholds of the Imamate at the end of the war.
Imam Shamil reacted to the alliance of Duga and the entire Aldamov family with the Russian troops with extreme indignation, fury, and a deep sense of betrayal. For the fading Imamate in 1858, the action of the Chanti people was a crushing blow. Shamil's reaction and the consequences of this alliance developed along several lines:
The Imam suffered a personal insult. He accused the Chanti people of treason. Shamil considered the late father of the Aldamovs to be his "close brother" and a loyal comrade-in-arms. The defection of his sons to General Evdokimov's side was perceived by the Imam as a stab in the back. Shamil officially declared Duga, Mazhi, and their supporters traitors ("munafiqs") who had broken their sacred oath of allegiance to the Imamate. The fact that the Chanti people did not simply drive away his naib Amzat but wiped out his entire garrison dealt a severe blow to Shamil's prestige in Chechnya.
Upon learning of the "Chantiy Evening" and Duga's secret agreements with Evdokimov, Shamil attempted to immediately punish the rebellious society. He ordered the naibs of neighboring districts loyal to him to urgently gather cavalry detachments and advance on Itum-Kali to punish Aldam's sons and burn the aul. However, this plan failed completely. By 1858, all of mountainous Chechnya was fatally exhausted by the long war. The neighboring Chechen societies (Shatoy, Zumsoy, and others) not only refused to fight against the Chanti people but openly supported them, beginning to slip out of the Imam's control en masse.
For Shamil, Duga's alliance with the Russians had fatal strategic consequences. Shamil publicly admitted that the loss of the Chantiy district "at once opened the heart of mountainous Chechnya to the Russians" and made the fall of his state only a matter of time. Just a year later, in the summer of 1859, deprived of supply bases and the support of Chechen societies, Shamil was finally cornered in the Dagestani village of Gunib, where he surrendered.
Baysangur of Benoy viewed the action of Duga, who opened the strategic Argun Gorge to General Evdokimov, as a direct betrayal of the common cause of the highlanders. The "Chantiy Evening" took place in August 1858, at a time when Shamil's Imamate was rapidly collapsing. Chechen societies, exhausted by decades of ceaseless war, famine, and harsh requisitions by appointed naibs, were one by one refusing to obey Shamil. While the Aldamov brothers sought a compromise with Russian generals to preserve the Chantiy district, Baysangur, on the contrary, held Ichkeria (eastern Chechnya) under Shamil's banners until the very end, trying to stop the disintegration of the state by force of arms.
Duga saw that the Imamate was losing the war, and the cruelty of the sent naib Amzat was destroying the Chanti people. By concluding an alliance with Evdokimov, Duga saved his society from destruction and preserved its authority. Baysangur of Benoy believed that freedom could not be an object of trade. A year after Duga's action, in August 1859, when Imam Shamil himself decided to surrender at Gunib, Baysangur refused to lay down his arms, broke through the siege, and returned to Chechnya to raise the New Uprising of 1860–1861. Baysangur of Benoy and Duga demonstrated two different paths faced by Chechen leaders at the end of the Caucasian War: the path of uncompromising, sacrificial resistance to the end, and the path of pragmatic, diplomatic pacification for the sake of the survival of the people.
Thanks to the strategic alliance of Duga and Mazhi with General Evdokimov in 1858, the Chantiy society avoided total destruction, punitive deportations, and the burning of auls that befell many other regions of Chechnya at the end of the Caucasian War. The inclusion of Chantiy lands into the Russian Empire took place under the conditions of integrating the local elite into the new state structures. The life of Chantiy society in the second half of the 19th and early 20th centuries was determined by several key processes:
The lands of the Chanti people became part of the Argun district of the Terek Oblast (the administrative center of which was headed by Colonel Alexander Ippolitov). Right in the center of Chanti, on the basis of the ancient settlements of Pkhakoch and Shulkag, General Evdokimov established a powerful Russian military fortification — Evdokimovskoye (later renamed the village of Itum-Kali). Itum-Kali quickly turned from a military citadel into the main commercial, judicial, and administrative hub of the entire Argun Gorge. A large garrison was stationed here, along with the office of the pristav, a post station, and a Russian-native school.
The Tsarist administration kept its promises and did not eliminate the influence of the local nobility. Aldam's eldest son, Mazhi, received official recognition from the authorities. He served for many years as a deputy of the Argun Verbal Court. This court resolved civil, land, and family disputes of local residents based on a combination of Adat (customary law) and Sharia, which allowed the Chanti people to preserve their traditional way of life. The relatives of Aldam controlled internal order in the high-mountain villages (Tsamadoy, Kokadoy, Tazbichi), acting as loyal mediators between imperial officials and highland communities.
The high-mountain location of Chanti dictated its economic conditions. Tsarist engineers built a wheeled road through the gorge, connecting Grozny through Itum-Kali with Georgia (Tusheti). This gave a colossal boost to trade. The Chanti people began to actively sell livestock, wool, cheese, and timber in Grozny and Vladikavkaz. The Empire engaged the Chanti people for the paid protection of border passes. Many young men hired themselves into the Terek-Highland Horse-Irregular Regiment or the local guard (militia), receiving Tsarist rubles and ranks for their service.
In the 1860s, a tragic wave of Muhajirism — the mass resettlement of highlanders to the Ottoman Empire — swept through Chechnya. Thanks to the authority of the elders and a stable situation, the Chantiy society almost in its entirety refused to emigrate and remained to live on their historical lands. Up until the revolutionary upheavals of 1917, the Chantiy society remained one of the most stable, economically independent, and loyal regions of mountainous Chechnya, having managed to integrate into the imperial system without losing its identity.
The entire Aldamov family stood as a united front against the cruel naib Amzat imposed by Shamil.