Аргунский тракт и торговля

Аргунский тракт (или Аргунская колесная дорога) — это историческая военно-стратегическая дорога, проложенная в XIX веке через все Аргунское ущелье. Она соединила равнинную часть Чечни с ее самыми труднодоступными высокогорными районами. Эта дорога  и вела к перевалам в Хевсурети и Тушети.
      Строительство этого тракта  предопределило экономическое развитие региона на столетие вперед.

      До середины XIX века Аргунское ущелье было абсолютно неприступным. Густые вековые леса, узкие каменные теснины и отвесные скалы позволяли горцам  успешно отбивать любые попытки прорыва царских войск.
В январе 1858 года генерал Николай Евдокимов начал масштабную зимнюю экспедицию.     Тысячи солдат и лояльных ополченцев начали планомерно вырубать гигантские просеки шириной в сотни метров вдоль русла реки Чанты-Аргун. Это лишило мюридов возможности устраивать засады в лесной глуши.
  Вслед за вырубкой лесов сразу же шло возведение колесной дороги. Солдаты буквально взрывали скалы, возводили мосты через бурную реку и крепили подпорные стены.
    Продвигаясь вверх по ущелью, царски  войска закрепляли за собой каждый километр тракта строительством военных крепостей: Аргунское (на выходе из ущелья), Шатоевское, Укрепление Евдокимовское.
Прокладка тракта позволила артиллерии, обозам с провиантом и регулярным войскам беспрепятственно проникать вглубь нагорной Чечни, что лишило Шамиля географической изоляции.
  После окончания Кавказской войны в 1864 году Аргунский тракт потерял чисто карательное назначение и стал главной экономической артерией края.
Как отмечал в своих очерках полковник Александр Ипполитов, появление полноценной колесной дороги вместо опасных и узких пешеходных троп совершило революцию в жизни высокогорных обществ.
    Жители Шатоя и Итум-Кали получили возможность вывозить на рынки Грозного и Владикавказа скот, овечью шерсть, знаменитые кавказские сыры и строевой лес. Обратно в горы пошли ткани, промышленные товары, хлеб и соль.
   Тракт использовался как кратчайший путь для отгонно-пастбищного скотоводства и связывал чеченские тайпы с их грузинскими кунаками и торговыми партнерами за Главным Кавказским хребтом.
      Торговля в Аргунском ущелье долгое время была сопряжена с колоссальными трудностями из-за экстремального рельефа. До прорубки Аргунского тракта в 1858 году все товары доставлялись по узким, висящим над пропастью вьючным тропам. Несмотря на это, ущелье являлось важнейшей транзитной артерией, связывавшей Чеченскую равнину с Кахетией, Тушетией и Хевсуретией.
Центром  торговли на этой территории стал Итум-Калинский рынок (базар).
 До середины XIX века денежное обращение в глубине гор было развито слабо. Торговля строилась на бартере. Высокогорные общества (Чантий, Шатой) испытывали острый дефицит хлеба и соли. Они выменивали у плоскостных чеченцев и кумыков зерно (пшеницу, кукурузу) взамен на продукцию скотоводства.
 Чеченские тайпы, контролировавшие проходы и оборонительные башни (такие как Ушкалойские башни), взимали с проезжих купцов пошлину за безопасность. Взамен они гарантировали караванам защиту от разбойных нападений на своей территории.
 Из Аргунского ущелья «на плоскость» и в Грузию везли  долго хранящиеся горские сыры, овечью шерсть, войлочные ковры, бурки и сукно, в       ; Высококачественный горный мёд и воск, строевой лес (кавказский дуб и чинар).
     Из Грузии в Чечню шли металлы, кремни для ружей, фрукты, вино и готовые кавказские кинжалы.
     Итум-Кали -о обширная котловина, где сходились пути из нескольких высокогорных ущелий, где  сформировался главный торговый узел нагорной Чечни.
     Традиционно главным торговым днем была пятница (священный день в исламе). К этому дню сюда стекались тысячи людей: хевсуры и тушины из Грузии в своих традиционных шерстяных одеждах, дагестанские ремесленники, чеченские горцы со всех окрестных хуторов и купцы с равнины.
    Итум-Калинский базар был не просто местом купли-продажи. Здесь узнавали мировые новости, оглашались решения суда старейшин, заключались брачные союзы между представителями разных тайпов и примирялись кровники.
  Рынок приносил огромный доход в виде пошлин. Именно попытки наибов-назначенцев Шамиля (в частности, Амзата перед «Чантийской вечерней») грубо и единолично собирать «налоги» с торговцев, отбирая по пятницам лучшие товары и деньги, переполнили чашу терпения чантийцев и привели к восстанию 1858 года.
   После того как русские саперы прорубили полноценный Аргунский тракт, Итум-Калинский рынок пережил настоящий расцвет. На смену ишакам и вьючным лошадям пришли тяжелые телеги и подводы. В Итум-Кали (рядом с основанной крепостью Евдокимовской) появились постоянные купеческие лавки, склады и почтовая станция. Горцы получили прямой и безопасный доступ к фабричным тканям, сахару, чаю и российским монетам, что окончательно разрушило вековую экономическую изоляцию Аргунского ущелья.
      В Аргунском ущелье и на Итум-Калинском рынкеобеспечивалась безопасность торгашей. Купец, отправляясь в далекий и опасный горный поход, не мог ехать «в никуда». Он обязательно имел в каждом крупном обществе или ауле своего кунака (доттагI — близкого друга, побратима).
 Вступая на землю кунака, купец переходил под его полную личную опеку. Кунак был обязан бесплатно предоставить гостю кров, лучшую еду и обеспечить сохранность его товаров и лошадей.
  Если на купца нападали, когда он находился под покровительством кунака, это считалось тягчайшим оскорблением чести хозяина. По законам «Къонахалла», кунак был обязан защищать гостя и его имущество с оружием в руках, даже ценой собственной жизни. Если гостя убивали, нападавшие автоматически становились кровными врагами всего тайпа хозяина.
    Если купцу нужно было проехать через земли тайпа, где у него не было личных кунаков, использовался обычай «пурба» (разрешение на проход).
    Купец нанимал проводника из числа уважаемых местных жителей этого ущелья. Этот человек становился гарантом безопасности каравана на территории своего общества. Одно его присутствие рядом с купцом сигнализировало потенциальным грабителям, что трогать этот груз нельзя — иначе придется иметь дело со всем родом проводника.
Крупные торговые площадки, как Итум-Калинский рынок, находились под коллективной защитой местного общества.
 На территории самого базара действовало строгое табу. Любые конфликты, споры, кровная месть или попытки грабежа во время торгов жестоко карались общиной. Нарушитель базарного мира признавался преступником и облагался колоссальным штрафом в пользу пострадавшего и кадия (судьи).
   На базаре купец мог спокойно выставлять золото, дорогие ткани или оружие, зная, что авторитет старейшин округа надежно защищает периметр рынка.
  Если у купца, находившегося под защитой кунака или проводника, все же похищали товар, включался механизм коллективной ответственности (адат):
   Род покровителя объявлял розыск. Когда вора находили, его обязывали вернуть украденное в многократном размере (обычно в семикратном или десятикратном).
   Если вор отказывался, его действия вели к масштабному межтайповому конфликту, поэтому родственники грабителя сами заставляли его вернуть добычу и выплатить компенсацию, чтобы избежать кровопролития.
Благодаря куначеству и нерушимому закону гостеприимства христианские купцы из Грузии (хевсуры, тушины), армянские ремесленники и мусульманские торговцы с равнины могли веками беспрепятственно пересекать перевалы Аргунского ущелья и вести взаимовыгодную торговлю.
         В XVIII–XIX веках товарообмен у чеченцев прошел путь от натурального обмена (бартера) до развитой денежной торговли. Географическое положение Чечни разделило экономику на две зоны — высокогорную и плоскостную (равнинную), что сделало внутренний и внешний обмен жизненно необходимым для выживания.
   Натуральный обмен являлся  основа экономики
До середины XIX века в глубине чеченских гор монеты были редкостью. Главным эквивалентом стоимости выступали бараны, коровы, куски домотканого сукна (мяха) или мерки зерна.
Внутренний товарообмен строился по схеме «Горы — Равнина»:
 С равнины везли хлеб (пшеницу, кукурузу), который в горах практически не рос из-за нехватки земли, и соль — стратегический товар, добывавшийся на равнинных озерах. Так,
За одну мерку соли или зерна на горном базаре могли отдать целую овечью шкуру или несколько килограммов отличного сыра.
   Чеченцы активно торговали с  Дагестаном, Грузией (хевсурами, тушинами), кабардинцами, кумыками и казаками Линейного войска.
   Через Аргунское ущелье чеченцы выменивали у грузин медь, готовое оружие, кремни для ружей, сушеные фрукты и вино, отдавая взамен кавказские бурки и скот.
Из Дагестана (особенно из Кубачи) везли знаменитые ювелирные изделия, серебряную отделку для кинжалов и чеканенную посуду.
 На пограничных «меновых дворах» вдоль Терека чеченцы меняли излишки хлеба, коней и шелк-сырец на российские мануфактурные товары: фабричные ткани (ситцы, сукно), железные котлы, топоры, иголки и зеркала.
   По мере втягивания Чечни в торгово-экономические связи региона, натуральный обмен начал вытесняться деньгами. В ходу одновременно находились несколько валют:
  персидские и турецкие монеты , которые иИспользовались в основном в XVIII и начале XIX века; царский рубль серебром стал главной твердой валютой Кавказа к середине XIX века. Горцы неохотно принимали бумажные ассигнации, доверяя исключительно звонкой серебряной и золотой монете.
 Собственные деньги Имамата. В 1840-х годах имам Шамиль попытался создать свою финансовую систему и начал чеканить в Ведено собственные серебряные и медные монеты (аббасы),которые использовались для выплаты жалованья мюридам и сбора налогов, но принимались в основном внутри государства.
   
   Торговля концентрировалась на крупных периодических базарах: Итум-Кали, Шатой, Герменчук, Аксай, Старые Атаги.
      Ттовары раскладывались прямо на коврах и бурках на земле или продавались с телег. Сделки часто заключались при посредничестве кунаков. Торговаться считалось искусством, но обман покупателя строго осуждался адатом и мог навсегда разрушить репутацию купца.
         После прорубки дорог и окончания Кавказской войны во второй половине XIX века колесный транспорт окончательно вытеснил вьючные караваны, а денежный расчет полностью заменил натуральный бартер.
    С специализированные пограничные торговые пункты (меновые дворы)  создавались российским правительством в XVIII–XIX веках для регулирования экономической и дипломатической жизни на Кавказе. Они располагались на левом (казачьем) берегу реки Терек и служили главными мостами мирного взаимодействия между терскими казаками и чеченскими горцами.
Полноценная сеть меновых дворов развернулась после официального указа 1811 года, когда крупные пункты были открыты в станицах Наурская, Шелковская и ряде других мест. 
      Меновой двор представлял собой укрепленную факторию, сочетавшую черты кавказской крепости и восточного базара.
     Периметр двора обносился высоким каменным забором или деревянным частоколом, по углам сооружались оборонительные башни, а у ворот дежурил казачий караул. Оружие горцы при въезде были обязаны сдавать.
       Внутри располагались длинные ряды деревянных и каменных лавок, амбары для хранения зерна, весовые, а также постоялые дворы (кунацкие), где купцы могли переночевать.
  Долгое время торговля здесь носила исключительно меновой характер. У чеченцев не было потребности в бумажных деньгах, а серебряная монета встречалась редко, поэтому сделки совершались путем прямого натурального обмена.
    Имперская администрация понимала важность торговли для умиротворения края. В определенные периоды (особенно в начале XIX века) для «мирных горцев» полностью отменялись пошлины на меновых дворах. Это делало торговлю с Россией выгоднее, чем набеги.

Прямо на меновых дворах происходило колоссальное культурное и экономическое взаимопроникновение двух миров: чеченцев и казаков..
    Высококачественные бурки, черкески, башлыки и шерстяное сукно. Терские казаки полностью переняли у чеченцев форму одежды.
Соль — главный дефицитный товар в горах, необходимый для заготовки мяса и содержания скота.
Строевой и поделочный лес (дуб, чинар). Чеченцы сплавляли его по рекам, а казаки строили из него дома.
Хлеб, пшеницу и кукурузу (в нагорной Чечне пахотных земель критически не хватало).
Кавказских коней, шкуры, топленый жир и горный сыр.
Мануфактуру: железные котлы, топоры, иглы, российские ткани (ситец).
Историческое значение
Даже в самые суровые и кровопролитные годы Кавказской войны меновые дворы на Тереке редко прекращали свою работу. Они наглядно доказывали, что, несмотря на жесткое военно-политическое противостояние, рядовое население — казаки станиц и чеченцы аулов — жизненно нуждалось друг в друге и стремилось к миру ради выживания и созидательного труда.

     В Кавказской войне обыкновенная поваренная соль стала мощнейшим стратегическим оружием. Российская империя использовала жесткую экономическую и продовольственную блокаду Северо-Кавказского имамата, в которой тотальный запрет на ввоз соли сыграл ключевую, разрушительную роль для государства имама Шамиля.
Для горцев лишение доступа к соли стало не просто бытовым неудобством, а масштабной гуманитарной и хозяйственной катастрофой.
      В условиях горного Кавказа соль являлась главным дефицитом, поскольку в горах Дагестана и Чечни практически не было естественных соляных месторождений (за редким исключением слабых подземных источников, как в дагестанском ауле Кванхидатли, где соль выпаривали вручную в ничтожных объемах).
Соль была крайне необходима в животноводств, основе горской экономики. При дефиците соли у животных начинался массовый падеж, они переставали давать молоко и теряли вес.
    При заготовка продуктов на зиму: мясо, рыба и сыр.
    И для здоровье людей. Длительная соляная голодовка приводила к тяжелым болезням, слабости и истощению.
2. Механизм соляной блокады
Российское командование (особенно активно эту тактику применял наместник князь Михаил Воронцов) заперло все выходы из гор на равнину.
    • Запрет торговли: На Сунженской и Кубанской линиях, а также на меновых дворах вдоль Терека был введен строжайший запрет на продажу соли горцам, признававшим власть Шамиля.
    • «Соляная амнистия» как подкуп: Соль выдавалась и продавалась по низким ценам исключительно тем чеченским и дагестанским аулам, которые соглашались выйти из состава Имамата, сдать оружие и присягнуть империи. Для голодающих горцев это становилось мощнейшим стимулом к капитуляции.
3. Контрабанда и «цена соляной слезы»
Блокада взвинтила цены на соль внутри Имамата до астрономических высот. Процветала смертельно опасная контрабанда:
    • Рискуя жизнью, горцы тайными тропами пробирались к Каспийскому морю или на казачий берег Терека, чтобы выменять соль.
    • За одну небольшую мерку соли внутри Имамата отдавали целые овечьи стада, дорогие бурки или лучшее кавказское оружие.
    • Появился страшный дефицит: бедняки в горах были вынуждены вываривать землю со старых скотных дворов или сжигать определенные виды растений, чтобы получить хотя бы горькую золу с привкусом соли для спасения скота.
4. Политический крах Имамата
Соляная и продовольственная блокада наряду с военной тактикой (рубкой просек и уничтожением посевов) привели к полному экономическому истощению государства Шамиля.
Устав от перманентного голода, нищеты и невозможности прокормить семьи, чеченские и дагестанские общества в 1850-х годах начали массово выгонять наибов Шамиля и открывать ворота русским войскам (как это сделали братья Дуга и Мажи в Итум-Кали). Таким образом, экономическое оружие в виде мешка соли оказалось не менее эффективным, чем регулярная царская артиллерия.