Дядя Яша

                рассказ.
      … Так вот, сиди ровно и слушай внимательно.Вот тебе чай, там чабрец и мята. И конфеты бери, не стесняйся, я помню, что маленькой ты их любила.
 Никогда и никому об этом я не рассказывал. Слишком это все личное и непривычное для тех,у кого в жизни все было по-другому. Я не пробую выжать слезу и вырвать у тебя жалость. Это просто рассказ об опыте другой жизни. Без надрыва и, извини за выражение, пафоса. Перечисление событий, которые в чьей-то жизни были, а в чьей-то совсем отсутствовали. Попытка осмыслить то, какую роль их наличие или отсутствие сыграло или не сыграло в чьей-то судьбе. Мне уже много лет, и я имею право на такие рассуждения…
     Я сидела на скамеечке для клиентов ( именно так она была подписана) в казавшейся небольшой снаружи, но вместительной внутри будочке обувных дел мастера дяди Яши. Стояла она в нашем дворе, и жили мы с ним в соседних домах. Спускаясь по ступенькам лестницы, я поскользнулась на чем-то , ноги мои поехали вперед, словно были самостоятельными,отдельными от меня, я некрасиво упала и посчитала своей "пятой точкой" ступеньки – их оказалось ровно 6, как и было еще вчера,- а оба мои каблука сломались напрочь. Я сидела на последней ступеньке, смотрела на безобразие на своих ногах, еще пару минут назад бывшее модными и дорогими туфельками, думала, что это сама судьба подставила мне подножку. Я не знала, о чем начать плакать сначала: о сломанных туфлях, о приходящей в себя «пятой точке», которая нестерпимо болела после контакта с жесткими ступеньками, или о своей неудачной попытке замужества.
     Дело в том, что я спешила на свидание со своим парнем, который  вчера сделал мне официальное предложение, получив предварительно согласие на это от моих родителей. Мы собрались пойти в ЗАГС и подать заявление. Он ожидал меня в сквере, буквально за углом, в нескольких  десятках метров от этого неудачного для меня места. Второй пары туфелек для этого наряда у меня просто не было. А мне хотелось пойти в ЗАГС именно в нем. Положение у меня было аховое. Но в нашем дворе была обувная мастерская с лучшим мастером нашего города дядей Яшей. И вот я сижу на скамеечке «для клиентов», пью чай с конфетами и слушаю хозяина мастерской и моего спасителя. А занятие это весьма интересное…
. ..Можешь ли ты представить себе свою жизнь без мамы? С тех пор, например, когда ты начинаешь помнить себя маленькой? Осознанно помнить. Как мама завязывает тебе в косички красивые кружевные банты и при этом говорит приятные слова своим любимым голосом? Или как целует тебя на ночь, желая спокойной ночи и приятных снов? Помнишь, какие у нее теплые и мягкие губы? Или как вы идете в первый раз в школу, ты крепко держишь маму за руку, боясь ее отпустить, во второй твоей руке огромный красивый букет из пионов и хризантем, твоя бабушка вырастила их на своей даче как раз к этому важному для тебя самому первому школьному дню? А как вы с мамой делаете уроки? Вы занимались этим каждый день за редким исключением, и ты всегда удивлялась, что мама знает, как надо решать все эти непонятные сразу задачки и примеры и как, когда и в каких местах  ставить нужные буквы и знаки препинания? Ты можешь представить, что кто-то другой, а не мама, и даже не бабушка – которая тоже мамина мама – смогут правильно, понятно и не страшно рассказать тебе, почему у тебя иногда начинает болеть живот и из места, о котором тебе еще даже стыдно думать, вытекает кровь и пачкает твои чистенькие трусики? И что тебе надо самой – понимаешь - самой? – делать, если это случилось, а мамы нет рядом? И почему у тебя начинают припухать и болеть соски? Я не смущаю тебя? Я знаю тебя с самого детства и видел, что из тебя вырастает правильный и образованный человек. Я уверен, что ты меня поймешь правильно. И институт ты выбрала правильный.  Я, как это делают иногда некоторые старые пердуны – прошу извинить меня за такое выражение – не смакую чужие интимные подробности. Я пытаюсь объяснить тебе то, что для женщины является важным в жизни. Как ты можешь понять по моей речи – я тоже когда-то закончил институт. А как ты знаешь по моей жизни – я много лет проработал в школе учителем трудов. На чем я остановил ход своей мысли?  Да, твоя мама  объяснила тебе, что ты не только девочка, ты – женщина. Пока, правда, в детском теле. Она ведь не могла тебе этого не объяснить. Твою маму я тоже знаю с самого ее детства. Я скажу тебе больше: я и бабушку твою знаю с детства. Мы с ней учились в одном классе и жили в одном дворе.  Мы даже ходили в городской парк и танцевали там с ней под духовой оркестр вальс «Амурские волны». Тебе сильно повезло:  ты родилась и жила в полной и правильной семье, поэтому именно мама объяснила тебе, что это такое – любовь, верность, надежда, отзывчивость, доброта, сострадание, честность, целомудрие. Хотя, наверное, объяснять это тебе особо было и не надо – ты видела своими широко открытыми в мир детскими глазами, что твои родители живут именно так. Я выражаюсь не слишком образно? Моя жена говорит мне, что иногда в разговорах меня может  заносить не туда. Ты еще много чего можешь вспомнить о своей маме. Ты можешь представить, что поздравляешь с 8 марта не маму, а каких-то других женщин? Они тоже хорошие люди и заслуживают этих поздравлений, но они – не мама. А маму ты не поздравляешь не потому, что ты плохая и невнимательная дочь, а потому, что у тебя ее нет?   Так ответь мне: ты можешь представить, что ничего этого в твоей жизни не было?  Как как? А вот так – не было и все. У кого-то было, а у тебя – нет. И как тебе такая жизнь? Можешь не отвечать, я знаю, что такая жизнь вряд ли кому-то понравится. И это будет больше, чем правда – это будет горе.
    Давай попробуем подойти к этому вопросу с другой стороны. Ты девочка и с мамой у тебя сильная связь. Отца ты тоже любишь, он у тебя – самый лучший на свете, и, скорее всего, твой муж будет чем-то на него похож. У тебя уже есть парень? Серьезный парень, я не хочу рассуждать о ветрогонах, способных только на почесать языком.  Если есть – присмотрись к нему повнимательней. А я пойду дальше, потому что если я остановлюсь надолго, то могу забыть, о чем начал говорить.
   Представь себе мальчика, которого всем жизненным премудростям учил не отец, а кто-то другой: дядя, крестный, дедушка. Я не хочу сказать, что они были плохими людьми и научили мальчика плохому. Они научили его правильно держать в руках топор, молоток, уметь распустить дерево на доски и вдоль, и поперек, и не надо себе думать, что это – одно и то же, это очень разные вещи, они научили его заряжать патроны и дробью, и картечью, и чем отличаются шилья от отводки, и для чего служат токмачи  и гладилки. Но для чего-то они еще научили его, что женщинам надо уступать место и говорить комплименты. И дарить подарки, пусть это даже будет кулек тыквенных семечек. И если ты выбрал себе девушку в жену, то не надо прыгать зайцем перед другими: во-первых – это не красиво для серьезного мужчины, а во-вторых- может быть даже больно - сковородки в то время были очень тяжелыми, из чугуна. Но эти очень правильные и хорошие слова были бы для мальчика более ценными и важными, если бы ему их сказал отец. А подумай только, что у этого мальчика нет никого совсем: ни дяди, ни дедушки, ни крестного.  И все то, что он должен был узнать от отца в свои 10 лет,  он узнает гораздо позже? Потому что он – сирота. И живет в детском доме. И там ему рассказать об этом, как и о многом другом, было некому. ..
        … Дядю Яшу я помню с самого  раннего детства. Кажется, что в нашем дворе он был всегда. Его сапожная будка стояла в очень удачном месте – как раз в проходе между двумя домами и пройти мимо нее было невозможно. Кроме услуг по ремонту и чистке обуви у дяди Яши можно было приобрести много всякой всячины – от обувных и одежных щеток, черной ваксы и разноцветных кремов для обуви до лески и крючков для удочек и даже папирос «Герцеговина Флор». Как и где он исхитрялся добывать их не знал никто. Он и сам курил эти папиросы и у него на них были постоянные покупатели – примерно такие же, как он сам, сильно пожилые дяденьки и даже несколько старушек. Видимо, специально для них он всегда держал в ассортименте мундштуки. Ведь, как не раз он говаривал окружающим, «… они, хотя и в возрасте, но все-таки женщины, а женщина не может курить папироску как портовый грузчик – держа ее в пальцах. Это некрасиво и делает кожу желтой от табака…»
           А еще у него всегда были Чупа-чупсы, дешевая – по детскому карману – жевательная резинка и шоколадные яйца. Среди жителей двора жило устойчивое мнение,что он торгует этим себе в убыток. Но дети всегда крутились возле его будки. Крутилась когда-то и я. А детей он любил по-настоящему. И мы это чувствовали. Лет ему было… много, как моей бабушке.
     Ровно в 13 часов его жена Серафима Михайловна ( называть ее тетей Симой в нашем дворе редко кто осмеливался – так строго и величественно она выглядела) приносила в старинных – видимо, сохранившихся еще со времен их молодости – судках обед. Готовила она вкусно, я пробовала ее стряпню – и фаршированную щуку, и суп с фрикадельками с таким прозрачным и чистым бульоном, что можно было прочитать название изготовителя посуды на донышке тарелки. И еще ее блюда всегда имели неповторимый запах. Если на дворе была не морозная зима, то ровно в 13 часов хозяйки, находящиеся в окрестных домах, начинали выглядывать в открытые окна и вдыхать божественные ароматы неизвестных им трав и приправ, исходящие из старинных тяжелых судков с обедом для дяди Яши. Некоторые женщины отправляли к Серафиме Михайловне своих дочерей, а она готовила их к будущей счастливой се-мейной жизни, пытаясь научить их простейшим кулинарным умениям, а некоторых даже и изыскам.
   Иногда дядя Яша уходил на обед домой, но чаще любил трапезничать на рабочем месте. Ему не хотелось снимать свой редкий кожаный фартук, старинный настолько, что на его внутренней стороне в уголке еще можно было разглядеть затертый временем двуглавый герб Великой Российской Империи. Ходили слухи, что за этот фартук какие-то люди  обещали ему заплатить много денег, но дядя Яша никому его не продавал. Он завещал его в наш местный краеведческий музей. Он как-то при нас так и сказал:»… Пусть это будет экспонат, рассказывающий нашей молодежи о том сумбурном времени…»
         Рядом со своей будкой он лично вкопал в землю две лавочки, сделанные своими руками. Они предназначались для посетителей, ожидающих своей очереди или пришедших просто поговорить. Скамеечка на две персоны, стоящая в его будке, предназначалась для клиентов, которые уже сделали свой заказ. Он редко работал молча, почти всегда между ним и клиентом шла беседа...

          … Я вышла замуж, муж мой оказался перспективным врачом – эпидемиологом, вскоре его направили по обмену в Африку, и мы на пять лет уехали лечить местное население. Мне с моим инязом удалось устроиться переводчиком  в миссию. В Африке у нас родились  дети – девочка и мальчик, незаметно они подросли, контракт наш закончился и мы вернулись домой, в Россию. У нас была квартира в Москве, некоторое время мы пожили московской суетной жизнью, и мы с детьми поехали в свой родной Томск, в родительский дом, я - к маме и папе, дети – к бабушке и дедушке.
   … Мы с мамой не спеша идем по нашему двору. Папа с внуками поехал на Белое озеро кататься на катамаранах. Знакомая мне с детства обувная будка закрыта. В моем сердце возникает непонятное ощущение незавершенности, пустоты, словно из нашего, моего двора  пропало что-то важное, какая-то деталь, без которой в нем образовалась дыра.
   - Мама, а почему будка закрыта? Дядя Яша что – заболел? – спрашиваю я и внезапно у меня внутри все холодеет. Я знаю ответ и боюсь его услышать. Но…
   - Да нет, доча, все хуже. – Лицо мамы становится грустным. - Дядя Яша умер. Недавно… Хотя уже три месяца прошло… Я сама в больнице лежала, с аппендицитом, на похоронах не смогла быть, не простилась с ним…
     Она промокнула глаза платочком.
   - Надо же, до сих пор, как об этом вспомню, плакать хочется…И не родня ведь, а вот поди ж ты…
    Она покачала головой и вздохнула.
   - Как? Отчего? – на многословие меня не хватало.
   - Серафима Михайловна, как всегда в 13 часов, принесла ему обед и застала дядю Яшу, как она сразу подумала, спящим на столе. Дверь в мастерскую была прикрыта. Она позвала его, а он не ответил… Оказалось, что оторвался тромб… Умер он, говорили, почти моментально…
   Я представила себе, как хозяйки, по своему обыкновению, за долгие годы привыкшие к неизменному порядку действий, почуяв запах специй и приправ, стали выглядывать в окна, выискивая глазами Серафиму Михайловну, чтобы с ней поздороваться и перекинуться несколькими словами, но, увидев и поняв, что произошло, замолкали, словно внезапно онемев. Неповторимый запах приправ смешался с запахом непоправимой беды. У беды ведь тоже есть свой запах. Какой он – я не знаю. Но он точно есть.
   - Будку его управляющий нашего ТСЖ хотел разобрать и на свалку отвезти, теперь ведь эти молодые, новые управленцы приходят коммунальным хозяйством управлять вместо жилконтор. Чужие люди, ни жильцов не знают, ни традиций, ни памяти у них нет, ни понимания…Мы не позволили, отстояли. Петицию коллективную писали… У нас ведь здесь депутат один живет, он помог… Народ решил, что будка эта останется здесь, на своем месте, и из нее сдедают памятник местного значения…В память о дяде Яше… И назовем мы его «У дяди Яши»… Деньги теперь на это дело собираем…
                Я молча достала из сумочки кошелек и отдала маме всю имеющуюся в нем наличность.
         - Ты что, доча? Зачем столько-то? У тебя самой вон дети еще малые… Хватит и 5 …
       Я молча посмотрела на маму и она перестала спорить.
         … Нас формируют и воспитывают не только правильные слова, которые говорят нам взрослые. Не только усвоенный на школьной или институтской скамье курс по этике и эстетике. Не только любимые герои прочитанных в детстве книжек и нужных и правильных фильмов. Не только папин кожаный ремень, своевременно и навсегда отбивший у нас охоту спорить о том, чего совсем не понимаешь. И даже не только то, как ведут себя наши родители и не расходятся ли их слова с их поступками. Нас формируют и воспитывают обычные и привычные, знакомые нам слова, сказанные вовремя, именно тогда, когда они тебе нужнее всего. И шершавая от мозолей натруженная рука старого сапожного мастера, гладящая твои вихры или косички. И дешевая, всего за рубль, жвачка, которую тебе дают в долг, а потом не спрашивают про деньги. И разговоры вроде бы ни о чем, о которых ты забываешь через несколько минут, но которые каким-то удивительным образом проникают в тебя на такую глубину, что ты вспоминаешь о них на протяжении всей оставшейся жизни. Увидев на твоих глазах слезы, старый сапожник говорит тебе несколько слов, а твоя мечущаяся в развивающемся женском теле душа, непонятая и обиженная родителями,  неожиданно для тебя взахлеб рассказывает ему о себе и страданиях четырнадцатилетней девочки. Он тихонько прижимает тебя к себе, скорее даже – прислоняет, словно пряча тебя от бед и заслоняя собой, гладит тебя по голове и шепчет на ухо что-то утешительное. Ты вдыхаешь терпкий запах старинного кожаного фартука и вдруг понимаешь, как ты любишь маму и папу.Но как это ему удается делать? Он ведь не говорил тебе о том, что ты должна любить родителей? Но ты каким-то образом понимаешь это.От этого понимания ты плачешь еще сильнее. Но все в твоей жизни встает на нужные места. И ты понимаешь, что у тебя теперь есть место, где происходит такое волшебство…
         Я не испытывала недостатка в отцовском внимании и любви. Я была довольно поздним ребенком и дедушек уже не застала. Папа меня любил безусловно. Он не мог меня не любить – я ведь была его долгожданная кровинка, родной человечек, его радость и надежда. Я была его дочерью. Как все дети являются детьми своих родителей. А родители любят своих детей. Потому что они – их дети. Так уж устроено природой. А дядя Яша… Он любил нас просто потому, что любил. Он отдавал нам то, что имел в своем сердце. Всего лишь… Но разве этого мало?…
   - Мама, а как там Серафима Михайловна? Может, ей помощь какая нужна?
   - Держится. Ходит с такой же прямой спиной и высоко поднятой головой. Я ни разу не видела ее в унынии… Никому ни на что не жалуется… Благодарит соседей за поддержку. Мы с ней встречались недавно, разговорились, и про дядю Яшу вспомнили… Знаешь, что она мне сказала? – мама посмотрела на меня так, что я поняла сразу – она непременно должна об этом мне рассказать.
  - И что?
  - Яша был любовью всей моей жизни… Представляешь? Она – такая строгая и неприступная, словно застегнутая под горло, - и так открыться… 
   Мама помолчала, а потом продолжила рассказ:
         - Он, оказывается , детдомовским был. Родился в Белоруссии перед войной, отец был военным и погиб в первые дни нападения, эшелон, в котором они ехали на Урал в эвакуацию, немцы разбомбили, мама его погибла, его подобрали незнакомые люди и определили по приезду в детдом. Документов у него не сохранилось, он помнил только, что зовут его Яша. Так он там, на Урале, и вырос. После школы в институт педагогический поступил, там они и познакомились. Он очень начитанный был, Серафима Михайловна рассказала, что историй всяких знал уйму. Он из этих историй вокруг нее крепость построил – никто из парней не смог сквозь нее пробраться. А ей с другими, как она сказала, было просто неинтересно. Сюда они по распределению приехали, так и остались на всю жизнь. Она, оказывается, много лет проработала ревизором в КРУ, ее все бухгалтера из бюджетных организаций знают и уважают до сих пор. Ох и боялись ее! Я у одной знакомой по случаю спрашивала. Дочь у них в Москве живет, в Министерстве финансов работает. Сын в МЧС в Новосибирске, в спасательном отряде врач. Коллега мужа твоего…
    Мы сидели на знакомой мне с детства дворовой скамейке. Надо же, перемены в лице нового управляющего ТСЖ ее еще не коснулись, и я отыскала на ней сделанную перочинным ножиком надпись, кратко и емко сообщающую миру, что если к Л прибавить К, то получится опять Л. Будет ли у моих детей свой дядя Яша? Или их увлекут другие, непонятные даже мне, молодой современной женщине, персонажи? Сильные и всемогущие Капитаны Америка, уверенные, что всегда прав тот, у кого в руках автомат или у кого просто больше физической силы. Или денег. Или того и другого. Не умеющие искренне сочувствовать, или помолчать, когда это требуется, или прижать к кожаному дворницкому фартуку, пахнущему прошлым веком, погладить по девчачьим косичкам и тихо прошептать на ухо: «  Все будет хорошо. Не плачь. Я с тобой…». Оказывается, в моей жизни было то, что я смогла в полной мере оценить только теперь…
          Было грустно и хотелось плакать. Как бывает, когда теряешь дорогого и близкого человека. Вроде не был он родней, просто соседом, а вот же…  Хотя, конечно, слово «вроде» здесь лишнее…
Август 2026 г.