Оруэлл и Юнг. Нарратив скотофермы

Нарратив скотофермы: Джордж Оруэлл и Карл Густав Юнг о тоталитарной системе

Британский писатель Джордж Оруэлл (псевдоним Эрика Артура Блэра) стал знаменит благодаря своим сатирическим произведениям, в которых остро поставил проблему «государства и личности». Его футуристический роман «1984» (1949) рисует мрачную картину будущего человечества, жестко контролируемого партией технократов, добившейся полной власти с помощью запретов на частную жизнь и личное мнение.  Министерство правды (Ministry of Truth) в вымышленном государстве Океания* занимается переписыванием истории, вводит в обиход специальный нарратив и новую терминологию, соответствующую идеологии партийной диктатуры и ее верховного лидера Большого Брата. Океания, объединившая Американский континент, Британские острова, Австралию и Южную Африку, враждует с Евразией и Остазией, поставив цель сломить их волю, истощая их ресурсы и держа в страхе их население. Правящая партия установила тотальную цензуру внутри государства, подавила свободу слова и печати, использует слежку и контроль, манипулирует массовым сознанием с помощью телеэкранов и стеклянных домов. Партократия придумала и ввела в обязательный обиход «новояз», состоящий из смысловых штампов и канцеляризмов, искореняет самостоятельную мысль, внушая людям, что «дважды два – пять», а не четыре.
 
Антиутопию «Скотный двор» (Animal Farm / Животноведческая ферма) Оруэлл начал писать на переломе второй мировой войны, в 1943–1944 гг., и опубликовал ее в конце лета 1945 г. В повести на примере «сообщества» животных писатель показал, как идеалы революции, которую животные организовали против человека, изгнав его, постепенно вырождаются в жесткую диктатуру свиней. Повествование направлено против всякой тоталитарной власти, убивающей индивидуальность и завоеванные свободы и права, потому однозначное толкование аллегорического названия этой сатирической повести и в целом ее содержания как сатиры на СССР не выдерживает никакой критики. В книге Оруэлла речь идет о системе государственного тоталитаризма вообще и о политическом перевороте как таковом, о смыслах революционных, демократических, республиканских, парламентских политических, социальных, социокультурных и иных лозунгах в целом.
 
Если мы обратимся к истории, то найдем в ней немало примеров западного и восточного тоталитарного правления. Одно из самых ярких и влиятельных политических событий, буквально перевернувших ход истории в Европе, была  французская буржуазная революция конца XVIII в., которая установила республику под лозунгом «Свобода, равенство, братство», но закончилась кровавым террором и приходом Наполеона, узурпировавшего власть во Франции и начавшего военные походы против Коалиции. Примечательно, что в повести Оруэлла лозунг французской  революции получает развитие: правящие на скотобазе свиньи приходят к навязыванию обществу абсурдного нарратива в смысловой парадигме «некоторые равны больше, чем другие», которым незаметно подменяют изначальный принцип равенства всех. За словом последовало дело: перерождение революционной политической конструкции в тоталитарную диктатуру верховной свиньи по кличке Наполеон. Имя говорящее и аллюзия очевидная. Исторический Наполеон, отстранив от власти консулов, выстроил тоталитарную диктатуру – империю, которую благословил на жизнь и действие папа Пий VII, в соборе Парижской Богоматери – месте, символическом для Франции. У Оруэлла местом действия является загон для скота, который символизирует «изолированное общество», где правящая свинская верхушка с жестоким хряком во главе устанавливает тотальгый контроль над подневольными подданными, «бессловесными» и бесправными рабами, манипулируя ими и приговаривая, что все правильно устроено.

Карл Густав Юнг в своей последней большой работе «Mysterium Coniunctionis» («Таинство воссоединения», раздел «Персонификация противоположностей», пар. 194) объяснял с психологической и символической точек зрения онтологическую символику и нарратив тоталитарного общественно-политического механизма как системы. Сначала происходит «очищение от заразной грязи», что представляет собой очень сложную задачу, поистине «титанический труд», по словам д' Эспанье. «Вот почему, продолжал Юнг, в этом месте в тексте снова возникает "вор". Как мы уже знаем, вор персонифицирует некое самообкрадывание. От него нелегко избавиться, поскольку он – это образ мышления, поддерживаемый традициями и окружающей средой: все, что не может так или иначе стать предметом эксплуатации, не вызывает интереса – отсюда и девальвация психе». Это одна из причин, объясняющая, почему не удается довести до конца «очищение». Далее называется «еще одна причина – это привычное пренебрежение ко всему, что нельзя потрогать руками или понять. В этом смысле нельзя полностью снять вину с нашей обычной системы образования (несмотря на всю ее необходимость) за то, что эмпирическая психе пользуется плохой репутацией. Не так давно эта традиционная ошибка усугублялась еще и так называемой биологической точкой зрения, в соответствии с которой человек не пошел в своем развитии дальше стадного животного… <…> тогда, естественно, нет более важных вопросов, чем вопросы о том, кому принадлежит данное стадо, где оно пасется, рождается ли в нем достаточное количество молодняка, дает ли оно достаточное количество мяса и молока. Перед лицом огромных чисел бледнеет любая мысль об индивидуальности, ибо статистика уничтожает все уникальное». Я склонна разделить эту «еще одну причину» на три: во-первых, материалистичность современного потребительского мышления обывателя, веряшего только в то, что можно «потрогать руками или понять»; во-вторых, ошибочность, однобокость и ограниченность образования, которым руководят крайне «узкие специалисты», менеджеры, имеющие крайне узкое представление об образовании как предмете торга и сферы услуг, люди посредственные и по сути малообразованные (или узко образованные) и ненавидящие тех, кто отличается от них умом и талантом и мало-мальски проявляет дух творчества и инициативу; наконец, в-третьих, с «биологической точкой зрения, в соответствии с которой человек не пошел в своем развитии дальше стадного животного… » и далее все по Юнгу.

Здесь Юнг объясняет ситуацию, которую выбрал Джордж Оруэлл для развития своей фантастической художественной картины: он попытался в буквальном смысле слова на языке сторонников биологической точки зрения спрогнозировать мрачное будущее людей, живущих иллюзиями и не знающих, что должно делать с приобретенными в борьбе свободой, равенством и братством. Юнг полагал, что «истинным носителем жизни является индивид». Он писал: «Только индивиду доступно ощущение счастья, только он обладает доблестью, ответственностью и хоть какой-нибудь нравственностью. Массам и государству все это совершенно неведомо. Человеческое существо живет только как индивид; государство – это всего лишь система, обычная машина для сортировки и табулирования масс. Стало быть, любой, кто мыслит такими категориями, как "люди минус личность" и огромные числа, превращает себя в атом и становится вором, обкрадывающим самого себя. Он заражен проказой коллективного мышления и стал обитателем вредного для здоровья скотного двора, который называется "тоталитарное государство". Наше время содержит и само производит более чем достаточное количество этой "неочищенной серы", которая со "злобой, подобной мышьяку" не дает человеку открыть его истинную самость» («Mysterium Coniunctionis», с. 166).

Есть ли связь между концепцией тоталитарного государства британского писателя Оруэлл (1903–1950) в «Скотном дворе» и рассуждениями мыслителя, врача, психоаналитика и психотерапевта К. Г. Юнга (1875–1961) в «Mysterium Coniunctionis» в параграфе 194? Прямой и осознанной связи между сатирической притчей Джорджа Оруэлла и алхимическими изысканиями Юнга, посвященным вопросам психологии бессознательного и соединению противоположностей, не найдено. Но аналогия очевидна. В этом фрагменте из работы Юнга выстроена антонимическая парадигма «человек и власть» в нарративной традиции Оруэлла, хотя на сходство мыслей британского писателя и австрийского ученого-мифолога, психоаналитика и мыслителя нет никаких указаний и ссылок других философов, психологов и литературоведов, как нет и непосредственных указаний самих авторов.

Карл Густав Юнг работал над своей последней крупной книгой в течение нескольких лет, изучая проблему разделения и синтеза психических противоположностей. Этот фундаментальный труд Юнг завершил в 1955–1956 гг. на 81-м году жизни. Книга была издана на немецком языке частями в издательстве Rascher Verlag в Цюрихе и стала последней крупной работой мыслителя (14-й том собр. соч.), в которой ученый подвел итог своим многолетним исследованиям психологии и алхимической символики.
Но разговор о сходстве двух нарративов авторов, живших примерно в одно время, не досужий. Несомненно, между ними есть глубокая идейная и концептуальная связь.

И в повести Джорджа Оруэлла «Скотный двор», и в 194-м параграфе книги Юнга «Mysterium Coniunctionis» (с. 165–166) описывается тоталитарное государство как механистическая система подавления, уничтожающая живую человеческую индивидуальность и превращающая людей в не критически мыслящую безликую массу. Сходство идей и образов и даже средств выражения, с помощью которых они переданы, – не простая случайность: оба находились в одном плавильном котле идей, теорий, учений об обществе, власти и индивидуальности; оба были свидетелями политических катастроф и нравственных поражений. Оруэлл критиковал политические механизмы, ведущие государство и общество к деградации, Юнг исследовал то же самое явление как ученый, рассматривая архетипические структуры психики и изучая средневековую алхимию, герметизм, мифологию. Оруэлл анализировал социологию власти и механизмы массовой лжи на социальном уровне, иллюстрируя свои и чужие идеи в художественном тексте. Юнг описывал внутренние процессы индивидуации, проистекающие из коллективного бессознательного через призму алхимических символов. Но точки соприкосновения не заметить невозможно. Связь между художественным и научным текстами не только философская, мыслительная, но и мифотворческая, метафорическая. Оруэлл и Юнг как действующие лица и представители одной эпохи, эпохи модернизма, фиксировали ее духовный и психологический кризис. Тоталитаризм у Оруэлла и фиксация на коллективном бессознательном у Юнга описывают одно и то же явление: растворение человеческого «я» в слепой массе, подавление индивидуальности доминирующим архетипом власти.
 
При сходстве концепций, обратим внимание на сходство и различия нарративов. Юнг прямо называет тоталитарное государство «нездоровой племенной фермой» (в английском переводе – stud-farm, то есть конезавод (племенник), где люди сведены к обезличенному поголовью. Метафора «скотного двора» у Оруэлла (Animal Farm) зеркально отражает процесс одичания толпы: граждане/животные превращаются в управляемый скот, лишённый суверенного «Я». Оба автора критиковали политику коллективизма исполненную ошибок. Юнг утверждал, что коллективное мышление «заражает» человека и, лишая его индивидуальности, превращает в «грабителя самого себя». У Оруэлла процесс деградации революционных идей показан ровно через тот же механизм – растворение личной совести в стадной идеологии. Оба мыслителя видели в тоталитаризме бездушную машину, которая лишь сортирует и учитывает массы, подменяя «истинный гуманизм» сухой статистикой, подлинную духовную жизнь идеологическими схемами.

Здесь мы обнаруживаем общие смысловые точки двух казалось бы различных и не совпадающих величин – нарратива абсурда в повести Джорджа Оруэлла «Скотный двор» и нарратива последовательных философско-психологических рассуждений Карла Густава Юнга. Ибо изображение и постижение мыслью идут параллельно и интересующий обоих авторов предмет один и тот же:  природа масс, индивида, власти, коллективности и ее влияние на судьбу отдельного человека. Они глубоко связаны на уровне общемировых гуманитарных идей XX в., хотя выражены с помощью разных языков – художественной сатиры и глубинной психологии.

Оба автора выступают против обезличивания человека и за индивидуальную мораль. Юнг выводит важную мысль касательно индивидуальности. О считает, что только индивид обладает ощущением счастья, ответственностью и какой-то моралью, что не свойственно государству и массам. Если человек заражен «проказой» коллективного бессознательного, но забывает о своей индивидуальности или намеренно лишен ее, он превращается в бездушный атом. Юнг настаивает: подлинная ответственности, совесть и способность к счастью принадлежат исключительно конкретному человеку, ибо, по его мнению, толпа и безликое государство не способны жить по совести, руководствуясь законами этики. Этика требует личного выбора и живой души. Поскольку больших масс людей и холодных систем нет сердца, они не могут чувствовать стыд или вину. У Оруэлла этот принцип показан через деградацию свиней и превращение остальных животных в слепую, послушную и легко управляемую толту, где стерты личные понятия о добре и справедливости.

В своих работах Юнг описывает коллективный психоз и «бездушный атом». Описываемое Юнгом заражение психики массовыми идеологиями, лишающее человека внутреннего «Я» и превращающее его в винтик системы, зеркально отражает состояние обитателей фермы у Оруэлла. Животные, поддавшись общей пропаганде Наполеона и Визгуна, утрачивают критическое мышление и превращаются в автоматы, в механистических, роботизированных, бессубъектных существ,  бездумный и послушный трудовой ресурс. Юнг изучает и анализирует этот феномен как врач и психолог, исследуя архетипические процессы бессознательного, которые захватывают Эго, поглощенного толпой. Оруэлл демонстрирует социальные, языковые и политические механизмы этого процесса, обнажая анатомию предательства идеалов революции через аллегорию в литературной форме. Двоемыслие у Оруэлла и тень у Юнга связаны, они возможны только через подавление правды. Двоемыслие сознательно стирает внутренние противоречия ради контроля. Тень, или темная сторона, бессознательно хранит всё, что человек и общество отвергают. Вместе они описывают механизм расщепления психики ради выживания в системе, которая поглощает все живое и подчиняет все способное к сопротивлению давлению грубой силы. Механизм двоемыслия означает: знать и не знать одновременно, принимать и верить в две правды сразу; менять и искажать прошлое под нужды партии; убивать в себе голос сомнения и поиска истины, подавлять в себе разум, беспрекословно подчиняясь чужой воле.