Пандемия глава 32 Цензура трёх континентов

Элен сидела на террасе в Александруполисе, и перед ней на экране планшета шёл тот самый радиоэфир Ива. Полтора часа. Полтора часа затянувшейся, удушающей номенклатурной духоты.

Эфир тонул в бесконечных междометиях, неловких паузах, в этом вечном, зажатом «м-ма-му» и «ну-ну» чиновника, панически боящегося сказать лишнее слово без ведомственной инструкции.

 Интернационал был призван на помощь мгновенно. Весь огромный, витальный социум Элен, раскиданный на трёх континентах — от Ла-Манша до Босфора и дальше за океан, — дружно включился в игру.

Платиновый рентген её друзей и читателей обрушился на видео Ивa. Комментарии полетели со всех сторон, препарируя каждую его ошибку, критикуя его зажатость, его «м-ма-му» и его номенклатурный камуфляж. Трёхконтинентальный консилиум судебной психиатрии устроил Иву настоящий цифровой аудит.

Удар был такой силы, что намек поняли мгновенно.
Через три дня позор был хладнокровно смыт: полуторачасовой эфир на ютубе был безжалостно кастрирован, сокращен и урезан до коротких, безопасных двадцати семи минут.
Вся чиновничья неловкость была вырезана ведомственными ножницами.
Элен смотрела на обновленный хронометраж,
- бэрэшь руки, маешь вещь, как говорят в Одессе.
Я не могла оставить на ютюбе этот плевок в вечность. Свой, да.

Её слово, её социум, её невидимые радары управляли решениями пресс-служб. Капкан «Пандемии» сработал даже на уровне архивных видеозаписей.

— Я предупреждала, я не отпускаю.

Цензура трёх континентов выполнила свой долг.