Жизнь в подзорную трубу. Глава 6

Сев к нему в машину после его предложения покататься, первые минут пять я тупо молчала, как идиотка: меня переполняли дикая радость и дикое смущение. Мне даже не пришло в голову спросить куда мы едем! Он тоже молчал, кидая на меня редкие взгляды и чуть заметно улыбаясь, что  смущало еще больше. А минут через пять он сжалился надо мной и выдал:
—  Сказать по правде, ненавижу первые свидания: непонятно, как себя вести, что говорить. Всегда хочется показаться лучше, чем ты есть.
Я посмотрела на него с удивлением, четко не понимая, стебется он или говорит серьезно, потому что если он говорил серьезно, то это было очень странно, ведь в его возрасте и положении глупо хотеть показаться лучше, чем ты есть. Он тоже посмотрел на меня и рассмеялся, видимо заметив мое удивление. И вот тогда у меня впервые появилось ощущение, что он читает мои мысли, потому что услышала я следующее:
— Вам, молодежи, кажется, что у нас, взрослых, все схвачено, как вы выражаетесь. Вам кажется, что мы все знаем, во всем уверены, что у нас все под контролем. Но открою тебе маленький секрет: это не всегда так. Вот я, например, встретил красивую молодую девушку, пригласил ее на свидание и, не поверишь, совершенно не понимаю, что делать, чтобы она не заскучала в моей компании.
Он оторвался от дороги и лукаво подмигнул мне. Что ж, это было по-джентельменски. Я ответила:
— Думаю, она тоже немного нервничает. Может, обоим стоит расслабиться и не пытаться произвести впечатление друг на друга? Если искра пробежит, значит, все в порядке.
— А искра должна пробежать обязательно? — лукаво улыбнулся он, снова посмотрев на меня. И я заметила, что чертики в его глазах не просто танцевали, они выплясывали румбу.
— Конечно! А как иначе? — серьезно ответила я.
— А она разве еще не пробежала?
Этот вопрос смутил меня до ужаса: я открыла рот, но совершенно не знала, что ответить. А Роман рассмеялся.
- Значит, будем зажигать искры, - сказал он, круто разворачивая машину и перестраиваясь в противоположенный ряд.
Естественно, он создал аварийную ситуацию. Я взвизгнула, а другие водители возмущенно засигналили. Роман же лишь вжал педаль газа в пол. Я в шоке смотрела на него широко раскрытыми глазами.
- Едем в парк, - сказал он, улыбаясь и не отрываясь от дороги. – Аттракционы, сладкая вата…. В моей молодости всегда прокатывало, - после этих слов он снова лукаво посмотрел на меня, и я рассмеялась.
- Ты всегда так резко нарушаешь правила? – спросила я, закончив смеяться.
- Да, если того требует ситуация, - ответил Роман, не отрываясь от дороги, улыбнувшись краем рта.
- И сейчас ситуация этого требовала? – спросила я, наморщив лоб.
- Естественно, - ответил Роман серьезно. – Искры зажечь – это тебе не за хлебом сходить. Тут необходимы риски, - на этот раз он посмотрел на меня, и его глаза блестели от азарта. – А ты никогда не нарушаешь правила? – спросил он, отворачиваясь к дороге.
- Стараюсь не делать этого без необходимости, - ответила я, тоже глядя на дорогу. – Нужно уметь играть по правилам.
- Тогда что ты сейчас делаешь со мной в этой машине? – спросил он и на этот раз взгляд, который он на меня бросил, был заинтересованным.
Я опешила.
- И какие правила я нарушаю, находясь с тобой в машине? – спросила я
- Ну это же очевидно. Социальные, - ответил Роман теперь уже совсем серьезно.
- Чем я нарушаю социальные правила, пойдя на свидание с мужчиной, который мне понравился?
- Ты пошла на свидание не просто с мужчиной, который тебе понравился, - ответил Роман. – Ты пошла на свидание с мужчиной вдвое старше тебя, чем нарушила негласные правила общественности о том, что отношения должны строиться исключительно между людьми одного поколения. И, значит, в этом случае ты отказываешься играть по правилам. Ты очень привлекательная женщина и значит острой необходимости нарушать эти нормы у тебя не было. Тогда почему ты здесь?
Сказать, что я была в шоке – не сказать ничего. Как я должна была на это реагировать? Я думала мы оба будем придерживаться мнения, что отношения с большой разницей в возрасте – это нормально. Ну, или по крайней мере будем делать вид, что придерживаемся этого мнения. И я уж точно не ожидала, что мы будем обсуждать этот вопрос на первом свидании. Подготовленной речи не было, и я снова решила говорить, как есть.
- Я здесь еду в парк, с мужчиной, который мне понравился, - ответила я. – Я не знаю, что еще сказать, - последнюю фразу я произнесла с нотками раздражения в голосе.
В это момент мы как раз въехали на парковку. Роман ничего не ответил. Он спокойно нашел место, припарковался, заглушил мотор, отстегнул ремень безопасности и повернулся ко мне всем корпусом. Я тоже отстегнула ремень безопасности и повернулась к нему. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
- Я просто хочу быть уверен в том, что ты понимаешь, что общественность порицает то, что мы делаем. И что это не станет для тебя препятствием продолжить это. Если, конечно, между нами пробежит искра, - добавил он с легкой улыбкой.
- Я понимаю это, - улыбнулась я в ответ. – И нет, мне это не помешает.
- Отлично, - сказал Роман. – Тогда идем.



***
Идея поехать в парк была лучшим решением.  Гуляя по дорожкам, мы обсуждали спорт. Преимущественно российский. Я сетовала на то, что наши спортсмены самые незащищенные в мире, что у них легко можно отобрать медали или запросто обвинить в употреблении допинга, а с нынешней ситуацией на мировой арене вообще лишить возможности выступать. А он объяснил мне, что так будет до тех пор, пока наверху будут сидеть чиновники, от спорта совершенно далекие.
— Что, и футбол смотришь? – спросил он, заинтересованно
— Обожаю!
— За кого болеешь?
— За сборную, — ответила я, слегка смутившись.
— Да ты мазохистка!
— Есть такое. Но сейчас страданий стало сильно меньше, - улыбнулась я.
— Любишь, когда тебе делают больно, — в его голосе появились иронично-игривые нотки.
— Это позволяется только сборной, — на этот раз я рассмеялась. В этот момент мимо прошли две девушки со сладкой ватой. – Кстати… - начала я
— Какую хочешь? – улыбнулся Роман.
— Банановую.
— Пойдем искать банановую. А я за «Спартак» болею.
— Как мой папа, - сказала я, а Роман хмыкнул.
Когда сладкое облако оказалось у меня в руках и я с наслаждением отправила кусочек в рот, Роман спросил:
— Не боишься растолстеть и стать непривлекательной?
— Я завтра лишний час проведу на тренажерах, — ответила я с полным ртом и протянула ему вату.
— Я не ем сладкого, — ответил он. — Никогда не любил.
— Даже в детстве? — удивилась я.
— Даже в детстве.
— Ты, наверное, был ужасно скучным ребенком.
Ромка рассмеялся и спросил, в какой зал я хожу.
— Возле дома, — сказала я. — Мне так удобней. А ты в зал ходишь?
— Обязательно. Это помогает мне держать себя в тонусе и не терять концентрацию. В бизнесе очень нужная вещь. Так что даже кубики на прессе есть, — добавил он, весело глядя на меня, чем смутил меня снова.
Потом мы катались на лодке и разговаривали о литературе. И это было по-книжному романтично. Отдавало поэзией. Потом мы прокатились на колесе обозрения, беседуя о кино, а после поехали есть пиццу.
— Завтра в зале тебе придется хорошо попотеть, — сказал он, открывая дверцу машины.
За пиццей мы говорили  политике: о том, что происходит у нас под боком и почему происходит именно так. Ромка объяснил, что таким образом мы не даем спихнуть себя с мировой арены. О войне на ближнем востоке и о том, что мир во всем мире – это утопия. 
- Нужно сосредоточится на своей жизни, и пытаться сделать ее лучше в тех условиях, которые тебе предлагают, - сказал Роман
После пиццерии мы около двух часов просто ездили по городу, упражняясь в остроумии. Потом увидели плакат, что проходит выставка местных художников и посетили ее, а потом пили кофе, разговаривая о живописи. Он рассказал мне о том, как поменял свое мнение о картине «Черный квадрат» Малевича.
— Считал его полной туфтой, пока не увидел оригинал в Эрмитаже. Знаешь, у меня было такое ощущение, что я стою у края пропасти и смотрю вниз, и эта пустота меня словно затягивала. Я все стоял и смотрел на него,  и вдруг в какой-то момент вздрогнул и сделал шаг назад.  Представляешь?! С тех пор я считаю картину гениальной.
Мы пробыли вместе до самого позднего, а  потом он отвез меня домой и уже у подъезда с улыбкой спросил:
— Ну что, искра пробежала?
— Пробежала, — ответила я, смутившись, наверное, в сотый раз.
— Отлично. Тогда до встречи?
— До встречи.
Он кивнул, сел в машину и уехал, даже не поцеловав меня на прощание.