Новые ворота

Спасая жизнь, немецкий врач оттяпал ему левую ногу до колена. А вернувшись домой Акинфий узнал, почему так долго не было вестей.
Их не было потому, что не было уже ни жены, погибшей во время пожара, ни самого сгоревшего дома.
Выпил с горя Акинфий крепко, но в запой не ушёл. Посидели у соседей бобыля-погорельца, помянули, как положено, рабу Божию Ефимию. А после того, как лишние гости ушли, двоюродная сестра жены Антонина, ещё молодая, крепкая и симпатичная женщина, сказала просто, но искренне:
- А что, Кифа. Я тоже одинокая. Похоронное письмо получила. Поживи пока у меня. Родня же мы. А там дальше сам всё решишь.
Акинфий через месяц сделал Тоне предложение. Та с радостью согласилась, и никто не осудил. На свадьбу, которую хотели сделать тихой и скромной, но попробуй это в деревне, где почти все или друзья, или родственники, им надарили много полезных вещей. А ещё пару овец и тёлку Зорьку.
Акинфий, где с помощью мужиков, а где и своими руками добротно отремонтировал относительно большой дом Антонины. Заборы подлатал. Новые сарай и конюшню построил. А вот над воротами вдруг глубоко задумался. Вспомнил восторженные рассказы фронтового дружка о чудо-мастере по дереву из Камышлова.
Умершие родители Антонины были из зажиточных. И погибший муж не из ленивых. И у неё в зарытом в углу огорода горшочке хранилась немалая сумма золотыми червонцами.
После свадьбы она сразу вырыла и отдала его Акинфию. Тот покачал головой и зарыл горшочек снова.
- Так проживём. А это пусть на образование детям лежит. Ты же нарожаешь?
- Как водится! - зарделась счастливая Тоня.
  Но сейчас Акинфий снова вырыл и принёс горшок. И позвал жену на маленький семейный совет.
- Слушай, Тося. Не хочу я сам хорошие доски переводить. А поеду-ка за новыми воротами в Камышлов. К Калистрату Ефимовичу.
- Это кто?
- Есть там такой колдун по дереву. Такое чудо режет, что из других городов приезжают любоваться и себе заказать. 
-  Дорого небось?
- Думаю, не дороже денег. Не из золота же. А утрату восполним потихоньку. Ты хочешь новые красивые ворота?
- Вижу, что ты загорелся! А лошадь с телегой кто даст? - Тоня умело скрыла лёгкую печаль по мечте о высокообразованных детях. И тревогу от предстоящей разлуки. И сразу перевела разговор в практическое русло.
- Дать не дадут, а недорого продать могу. Всё равно нам с тобой лошадь позарез нужна.
- Это да! - оживилась обожавшая лошадей Тоня.
   Оставшись одна, она жила безлошадной. Тяжело женщине одной управляться с крупным скотом. Обходилась козой да курами. А сейчас пожалела, что вместе с конями дешево продала и двуколку, и большую рабочую телегу. Как бы они сейчас пригодились...
- Я тут уже порисовал немного. Вот, смотри, - непривычно смущённый Акинфий протянул жене половинку тетрадного листа с рисунком.
- Ой, красота какая! - искренне воскликнула Тоня. И уже решительно благословила:
- Поезжай.
   Им повезло. Братьям Ефремовым срочно понадобились деньги, и они, почти не торгуясь, недорого уступили Акинфию четырёхлетнего крепыша Чалого. А неисправную телегу, желая показать всем свою щедрость к инвалиду, и вовсе дали в придачу.
   Акинфий, помянув добрым словом тестя, поменял на новые оси и колёса, перекрыл свежим тёсом дно, закрепил новые ободья и сбрую, покрасил голубой краской бортовые жерди, и телега стала, как новая.
  Антонина даже помолодела и расцвела от счастья. Какое золото-мужик ей достался. Хоть и на одной ноге, а иных троих стоит!


            *                *                *
 

    И вот пришёл день отправиться в путь-дорогу. Акинфий встал ещё до зари. Тоня всегда рано вставала. Ещё раз всё проверили, переложили, добавили и обсудили. И Акинфий бодро выехал со двора. Тоня перекрестила вслед и притворила створки старых, покосившихся ворот.
   Погода стояла уже почти летняя. Сырая майская лесная прохлада дремотно переходила в лёгкую и ещё приятную жару. Большак был отлично укатан, и почти не трясло. Часа через четыре идущий то рысью, то быстрым шагом радующийся движению свежий ещё Чалый догнал попутный обоз. Акинфий, с разрешения возницы, привязал Чалого недоуздком к задку последней телеги. А сам перестал бороться с дремотой и уснул, удобно устроившись на сене и поддёвке под головой.
   Проснулся от того, что обоз остановился. Впереди была окраина то ли большого села, то ли маленького города. Акинфия поразило то, что уже свечерело.
   Мужики, свернув на большую  поляну за обочиной, разводили маленькими артельками  костры  и готовили нехитрые походные похлёбки. Акинфия, уже как давно знакомого, пригласил в свою кампанию "машинист" их маленького состава.
   - Пойдём, перекусим, чем Бог послал. Пётр, - представился он.
   - Акинфий, - с удовольствием пожал Кифа крепкую мужицкую ладонь.
   - На фронте укоротили? - кивнул Пётр на протез левой ноги.
   - Осколком.
   - Понятно. Далеко катишь?
   - В Камышлов. За новыми воротами. К Прохоренко Калистрату Ефимовичу. Не слыхал про такого?
   - Слыхал, конечно. Мы ж камышловские. А у нас хоть город и не маленький, но Прохоренко все знают. А ты его откуда знаешь?
   - Дружок на фронте расхваливал. Царствие ему небесное.
   Все мужики, кто слушал их разговор, перекрестились.
   - Эх, Николашка! Сколько народу со своим братом Вильгельмом перевели уже. Или покалечили. Аукнется им это, к бабке не ходи!
   - Петруха, язык укороти! - осадил собеседника Кифы огромный угрюмый детина от соседнего костра. Явный лидер этого большого обоза. Подошёл ближе и протянул огромную, с лопату, ладонь:
   - Игнат.
   Акинфий представился и пожал руку. И с уважением ощутил недюженную силищу бригадира извозчиков.
   - А чё не в Екатеринбург поехал? Там поболе нашего краснодеревщиков. Да и дешевле бы сторговался. Калистрат наш мастер, конечно. Но и труд свой ценит.
   - Василий, друг, так его расписывал, что познакомиться захотелось. Ну и, если получится, поучиться кой-чему.
   - А вот это вряд ли. Прохорёнок, слыхал, когда робит, всех в шею гонит.
   - Посмотрим, - чуть расстроился Акинфий.
   - Удачи тебе, мил человек, - подытожил разговор Игнатий и вернулся к своему костру.

        *                *                *


Продолжение следует.