Покаяние или осознание безнадёжности?

Не так давно я был близко к мысли о том, что источником грехов, является невежество. Обосновывалась эта мысль о том, что лишь невежественный человек может полагать, что у различных злодеяний может не быть негативных последствий для злодея. Не особо далёкие люди могут предположить, что негативными последствиями будут прежде всего угрызения совести, которые в занудной манере изобразил Фёдор Михайлович в своём романе о преступлении и наказании. Но сюжет этого романа явно притянут за уши и логика там полностью отсутствует. Вроде бы этот, почитаемый мировой интеллигенцией классический писатель был не совсем глупым, как и многие его почитатели, но никто не задался вопросом о том, почему старушка, которая явно помимо выдачи ссуд под залог ценностей, принимала ценности и от грабителей и воров. И по какой же причине, приносившие ей ценные вещи криминалы, в течении долгого времени даже и не думали её тюкнуть топором по голове, и сказочно разбогатеть? Почему эта мысль не пришла в голову профессиональным душегубам и грабителям, а пришла в голову именно бедному студенту. Может быть душегубы боялись мук совести? Я понимаю, мэтра литературы, не интересовали подобные мелочи, как и его читателей, их интересовали сугубо вопросы морали.

Если же начать рассуждать логически, то можно и без всяких вещественных доказательств догадаться о том, что подобные старушки охранялись криминалами, которым ужасно важно было быстро обменять то, что они приобрели преступным путём на наличность, чтобы получить средства на жизнь, на переезд подальше от места преступления. Они определённо не могли просто взять и выйти с трофеями на рынок, потому что по подобным рынкам могли ходить полицейские и тут же отправить их на каторгу. Многие писатели-журналисты того времени, которые в отличии от мэтра, не гнушались шляться по клоакам и выяснять, как там всё устроено знали, что в криминальном мире тоже есть иерархия, что там все территории поделены между некими авторитетами, которым грабители несут трофеи, получают за них плату в десяток раз ниже реальной стоимости. Правда авторитеты могли снабжать грабителей информацией о том, кого и когда можно ограбить и могли помочь скрыться после совершения преступления.

К примеру, тот же Диккенс, который в детстве побывал на дне общества, понял, что каким бы недалёкими грабители и воры ни были, у них хватит ума, попытаться не совершать ограбления и кражи самостоятельно, а накопать какой-то компромат и шантажом принудить кого-то другого совершить это преступление, обещав ему некую награду. Таким образом преступный мир структурируется, организовывается, и достаточно быстро, особенно в таких местах, как столица империи, которым был Петербург в девятнадцатом веке. Не трудно догадаться, что либо процентщики сами были криминальными авторитетами, либо являлись их представителями у которых хранились капиталы преступных группировок, которые можно было легализовать и вполне законно торговать трофеями, заплатив полиции, чтобы она не узнавала вещи в ломбарде. Легко догадаться, что было бы, если бы какой-то студент решил напасть и ограбить представителя преступной группировки. Есть серьёзные сомнения, в том, что за спиной у той старушки не дежурил опытный головорез. Ведь на сокровищницу группировки могли позариться не только бедные студенты, но и представители других группировок. Так что история эта несколько фантастична.

Но мастеру русской литературы вся эта проза жизни интересна не была, как и его читателям, им нужны были рассуждения о покаянии, о православии, о христианских добродетелях. Мэтр литературы хотел быть ещё и мессией по совместительству, и в то время большинство особенно нуждалось в неком мессии, ибо церковь в Российской империи с петровских времён стала казённой конторой и влияния на массы имела мало. Даже если бы всё случилось именно так, как в том романе - студент убил старушку, пока охрана куда-то случайно отлучилась, взял деньги и спрятался, то, пусть и с запозданием, он бы понял или ему бы объяснили, как устроен криминальный мир. К нему бы тут же пришёл посыльный от того авторитета, общак которого он взял и велел бы ему немедленно вернуть деньги настоящему их владельцу и отправляться рубить того, на кого ему укажут, иначе каторга или бритвой по горлу. И студент, будучи человеком не совсем наивным, понял бы, что лучше сразу на каторгу, а деньги отдать полиции, то есть государству, чтобы хотя бы их часть, которую не расхитят чиновники, пошла на какое-то благое дело. И вполне возможно, что на каторге этому студенту по приказу авторитета быстро воткнули заточку в самое сердце, чтобы все прочие знали, чем всё это кончается, и так не делали.

Как это ни странно, но очень многие люди, только немного соприкоснувшись с криминальным миром, осознают, что туда вход одна монета, а выход сто или тысяча, да и то — великое счастье, если вообще за тысячу появится возможность оттуда выйти. Совершив подчас пустяковое преступление молодой и неопытный человек, начинает метаться, как затравленный зверь, и тут перед ним возникает организация, которая грозиться или сдать его полиции, ведь он действовал на их территории, что является нарушением их понятий, либо они его прячут, обучают своему ремеслу, организую следующее его преступление, сбывают его добычу, и если он попадает в руки правосудия, то опекают его в местах лишения свободы. И даже в том случае, если этот молодой человек отказывается взаимодействовать с преступной организацией, и отправляется в места лишения свободы, то там на него начинают давить члены этой организации днём и ночью, и ему приходится начинать с ними сотрудничать. Они там создают с помощью одних своих функционеров для него невыносимые условия, а с помощью других предлагают ему защиту в обмен на сотрудничество.

Но, даже, если этот условный молодой человек  попадает в те места лишения свободы, в которых администрация пытается оградить осуждённых от подобного давления, дабы не возиться потом с ними, пока они не умрут, то всё равно, отбыв наказание, многие люди потом не могут найти работу и испытывают прочие трудности с социализацией. И в такие моменты к ним подходят люди из криминального мира и предлагают и помощь, и социум, только специфический социум, в котором царит насильственное принуждение к совершению новых преступлений. И не нужно большого ума и много времени, чтобы понять, что порой из этой трясины можно выйти лишь ногами вперёд.