Тени Ролан Гаррос. Глава 5

                5

- Жюве, где тебя весь день носило? – с тревогой в голосе спросила Лизетт, когда инспектор поздним вечером вернулся домой.

- Встречались с Сюльписом, – поначалу хмуро отреагировал муж, но потом нашел в себе силы улыбнуться жене и внуку.

- Понятно, и поэтому отключили свои телефоны, чтобы вам не мешали обсуждать злободневные полицейские вопросы, – усмехнулась жена и отправилась подавать на стол поздний ужин.

   Сказать, что у Жюве сегодня было ужасное настроение, означало ничего не сказать, просто он давно не чувствовал себя, так отвратительно, как совсем недавно в кабинете своего старинного приятеля. Настоящий старый маразматик, который после пары бокалов вина забыл все, что происходило с ним вчера, да еще и полез в чужое расследование. Правда, Жюве до сих пор не мог поверить в то, что ни он, ни незнакомец не попали в объективы камер видеонаблюдения, неужели в Орсе в самом центре Парижа система видеонаблюдения работает так безобразно. Нет, он отдавал себе отчет в том, что мог просто перепутать оригинал картины с уроком гипноза доктора Шарко с ее репродукцией, но, черт побери, ведь он побывал в музее и видел всю рассказанную им историю наяву, а получается, что он все это придумал и выставил и себя и Сюльписа в дурном свете. Нет, скорее всего себя, демонстрируя, какие еще недоумки работают в провинции в полицейских участках, да по сравнению с ним жандарм Вотрен – это самый настоящий комиссар Мегрэ.

   Тогда, выйди из полицейского управления возле церкви Сен-Сюльпис, Жюве направился к музею, чтобы на месте узнать, что на него нашло. Орсе уже был закрыт, и одинокие служащие музея покидали его, каждый из них, спеша, по своим делам, чтобы завтра снова вернуться в храм искусства. Неожиданно среди выходящих инспектор узнал женщину, которая, кажется, успокаивала вчера молодого человека, растоптавшего свой аудиогид.

- Извините, мадам, - остановил ее Жюве, пытаясь собрать из себя все очарование милой провинциальности, - вы не запомнили вчерашний эпизод с туристом, который с криком начал топтать свой аудиогид?

- Нет, месье, – быстро ответила женщина, но, все же, остановилось, воспринимая странный вопрос довольно симпатичного месье, как повод к знакомству, а потом вдруг что-то вспомнила и добавила, – вчера этим эпизодом как раз интересовалась полиция.

- И картина Бруйе “Клинический урок доктора Шарко” у вас в музее сейчас не висит? – упавшим голосом поинтересовался инспектор.

  Неожиданно лицо женщины прояснилась, как будто она вспомнила что-то забавное, а этот седовласый месье умеет к себе расположить, и она, едва сдерживая смех, сказала:

- Вчера наши рабочие из запасников музея по ошибке вынесли репродукцию именно этой картины, а потом оказалось, что их никто об этом не просил.

- И что потом случилось с картиной? – как-то уж совсем безразличным тоном спросил Жюве.

- Унесли назад, – рассмеялась женщина, – а картина, доложу вам, совсем немаленькая: размером 3 на 4 метра.

  Неожиданно инспектор попрощался с женщиной, поблагодарив ее за уделенное ему время. Она так и не поняла, что он пытался у нее узнать, но от чашечки кофе она бы, пожалуй, не отказалась.  Просто в этот момент Жюве вдруг что-то вспомнил, и ему не терпелось остаться одному. Именно здесь он вышел вчера из музея и направился к автобусной остановке. Туда сразу подошел автобус № 63, только не такой полупустой, как сейчас, но Жюве тогда не обращал на людей никакого внимания, поскольку куда-то сильно спешил. Странно, но кроме музея он никуда больше не собирался, а хотел просто спокойно прогуляться вдоль набережной Сены, но что-то вдруг изменило его планы. Картина. Он увидел репродукцию с гипнозом доктора Шарко и ему сразу захотел ее увидеть. Жюве, тебе не понравилась репродукция картины и поэтому срочно захотелось увидеть оригинал? Ты еще расскажи Лизетт, какой ты - тонкий ценитель живописи, тебе срочно надо идти работать экспертом, хоть в Лувр, хоть в Орсе. Даже автобус этого маршрута – вчерашний, вон, там даже буквы на световом табло бегут в обратную сторону. В бегущей строке в салоне, Жюве, сплошь и рядом происходят технические сбои, и остановки появляются в обратной последовательности. Там порядок остановок другой, а тут сами буквы появляются слева и уходят направо. Ну, и нудный же ты, Жюве: выходи, твоя остановка. Одеон.

   В отличие от музея рабочий день в университете еще продолжался, и в историческом здании бывшей Школы хирургии пока было оживленно. На входе инспектора не остановили, словно он был здешним сотрудником, и он поднялся по красивой деревянной лестнице. Картина “Клинический урок доктора Шарко” была на месте, и Жюве только сейчас обратил внимание, что у нее нет рамы, но это было не само главное: вчера он здесь был. Залы музея истории медицины совсем не были похожи на залы Орсе, да и его экспонаты абсолютно не напоминали картины импрессионистов, хотя и здесь попадались живописные полотна на медицинские темы, но все же больше поражали хирургические инструменты времени Ватерлоо, которыми делали вскрытие императору Наполеону, включая первый портативный электрокардиограф и фонендоскопы.

   Жюве спустился вниз и подошел к скучающего вида охраннику, который только сейчас обратил на инспектора внимание. Тому неожиданно захотелось поговорить, и он стал жаловаться инспектору на посетителей:

- Представляете, месье, вчера один неадекватный молодой человек ни с того ни с сего начал топтать музейное оборудование?

- Вы имеете в виду бесценный электрокардиограф? - с тревогой в голосе поинтересовался Жюве.

- Что вы, месье, как можно, свой экскурсионный аудиогид, – успокоил его охранник. – Так он кричал так, как будто сошел с ума.

- Все же у вас медицинский университет и тут лечат разные болезни, в том числе и психические, - с уважением произнес инспектор.

  После его слов охранник перешел на славную историю университета, начиная, с Первой мировой войны и даже раньше, и говорил так увлекательно и долго, как опытный экскурсовод, а когда дошел до открытия тут Пастером первой современной операционной в Париже, неожиданно внимательно присмотрелся к Жюве:

- А ведь вы, месье, у нас были вчера. Помнится, вы еще долго разговаривали с одним седовласым господином.

  Получается, Жюве, вчера ты уже здесь побывал прямиком из музея Орсе, а почему тогда ничего никому не сказал? Может ты совершил эту незапланированную прогулку не по своей воле, а, ну, признавайся, инспектор?

- Ваш вчерашний собеседник приходил к доктору Гернье, – бросил вслед охранник, пока Жюве направлялся к входной двери, а когда тот остановился, то добавил, – вернее, его привозили сюда, поскольку он сам не может самостоятельно передвигаться.  Но сейчас доктора Гернье в университете уже нет.

  Итак, доктор Гернье.

   Домой инспектор возвращался по набережной Сены, как и собирался еще вчера, только мысли в его голове перепутались, словно уставшие нейроны через свои и чужие дендриты и аксоны образовали миллиарды непонятных связей и не знали, как теперь выбраться из этого дендропарка. Жюве прекрасно помнил своего вчерашнего собеседника, и пусть это событие произошло не в музее Орсе, а в музее истории медицины (хотя, инспектор до конца не мог в это поверить), но тот вполне самостоятельно передвигался и совсем не был похож на несчастного инвалида.

   Жюве осторожно постучался в комнату внука, где тот самозабвенно занимался со своим планшетом, но увидев деда, Тома отложил игрушку в сторону.

- Ты что-нибудь слышал про современные инвазивные чипы? - неожиданно спросил инспектор своего внука, c трудом произнеся, только недавно услышанное для себя новое понятие.

- Что-то слышал, дедушка, – задумчиво произнёс Тома и вновь уткнулся в свой планшет.

   Инспектор долго ждал, пока внук быстро и умело работает своими ловкими пальчиками, словно, демонстрируя перед дедушкой свои компьютерные навыки.  А что ты хочешь, Жюве, внук может и теннисной ракеткой фехтовать, а может и планшетом управлять. Наконец, Тома оторвался от всемогущего гаджета и с восторгом произнес:

- Ух, ты, дедушка, оказывается, компания Илона Маска уже разработала, вживляемый в человеческий череп, чип, который уже считывает активность тысяч нейронов и может управлять компьютером и играть в различные компьютерные игры только силой мысли. Вот это – да, надо будет как-то в “Майнкрафт” попробовать с ним поиграть.

- Подожди, Тома, значит электроды этого чипа улавливают малейшие движения мозга или даже его мысленные попытки? -  не до конца понял Жюве.

- Сейчас посмотрю, - вместо ответа промолвил внук, и две головы близко склонились над экраном всезнающего гаджета.

   Когда, уставший Тома уткнулся в подушку в своей кровати, уверенный в полной победы своего детского разума над “Майнкрафтом”, инспектор осторожно вышел в коридор, где его с тревогой ожидала Лизетт.

- Похоже, Жюве, ты нашел общий язык с нашим внуком на почве “Майнкрафта“? – с подозрением спросила жена.

- Да, Лизетт, оказывается, это может быть весьма увлекательно, – с улыбкой ответил инспектор, - хотя кое в чем мы не успели еще разобраться.

   Слова мужа немного успокоили Лизетт, но все равно она выглядела немного беспокойной, словно ей передалась тревога самого Жюве. Что касается инспектора, то он никак не хотел идти спать, и причиной этого была не пара бокалов шампанского, а та чертовщина, которая с ним произошла сегодня. А что вы хотите, узнать почти на склоне лет, что твой мозг поддается гипнозу на расстоянии и тебя можно свободно гонять по Парижу, словно маленького ребенка. Нет, даже Тома ни за что бы, не поддался на чье-то внешнее внушение.

   Чтобы как-то успокоиться от навязчивых мыслей, Жюве повернулся к жене и попросил ее поставить чайник, как часто делал в Перюссоне, когда следствие заходила в тупик, а тут он даже не мог ей сказать, с чем ему пришлось столкнуться.

- А как прошел день, Лизетт, у вас? – спросил Жюве с наслаждением, отпивая маленькими глотками ароматный напиток.
 
- Как обычно, Жюве, - ответила жена, а потом встрепенулась, – , пожалуй, сегодня есть новости.

- “Ролан Гаррос?”

- “Ролан Гаррос”.

   Жюве приготовился c вниманием слушать свою жену, и она не заставила себя долго ждать:

- Сегодня наша Золушка победила очередную фаворитку турнира в одну калитку. Тома пришлось заменять одного мальчика на корте, и он впервые выполнял роль болбоя. Он внимательно наблюдал за матчем, и был поражен, насколько устала ее соперница, которая просто уползала с корта после матча.

- А Золушка?

- Она нисколько не устала и, да, Тома обратил внимание, что она выполняет удары, словно самый совершенный теннисный автомат, а когда соперница приноравливалась к этому, то наносила разящий удар в свободную часть корта. Тома показалось, что ею кто-то руководит извне, куда и как бить, а она просто выполняла его команды.

- Тома, кажется, как-то рассказывал про какого-то Робота?

- То – совсем другое, Жюве, а игрой этой девушки словно кто-то управляет со стороны, так что она почти совсем не ошибается.