Небо над пропастью. Глава 26. Перекрестки

Игорь не стал звонить ни дочери, ни зятю, ни тем более свату. Он узнал адрес салона через свои старые связи и коротко сказал таксисту: салон «Лёд и Пламя». Центр Москвы.

Машина остановилась у старого дома с цокольным этажом. Вывеска была скромной, но элегантной, а витрина сияла чистотой. Игорь Владимирович глубоко вздохнул и толкнул дверь.

В холле пахло лавандой и свежемолотым кофе. Администратор — миловидная светловолосая девушка в строгом костюме — подняла на него глаза.

— Мне нужна Маргарита Александровна, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вы записаны?

— Нет. Но я по важному делу. Скажите, что пришёл Игорь Владимирович. Она... она, возможно, меня помнит.

Администратор скрылась за дверью кабинета. Через минуту она вернулась и пригласила его войти.

Рита сидела за столом, разбирая какие-то бумаги. Когда дверь открылась, и на пороге возник высокий мужчина с серо-стальными глазами, она на мгновение замерла. Эти глаза она не могла забыть — они преследовали её с того самого дня на вокзале, когда она, ещё совсем девчонка, впервые увидела отца Лизы.

— Здравствуйте, Игорь Владимирович, — сказала она холодно, но без враждебности. — Присаживайтесь. Чем обязана вашему визиту?

Он сел. Она заметила, что руки у него дрожат.

— Рита... — начал он и осёкся. — Простите, Маргарита Александровна. Я долго думал, прежде чем прийти. Очень долго.

— О чём же вы думали? — спросила Рита, глядя ему прямо в глаза.

— О том, что я должен перед вами извиниться. За многое. За свою дочь. За то, что сомневался, но не настоял на правде, когда она солгала о вас. За то, что не нашёл вас тогда... когда вы исчезли. Я должен был, ради вас и ради вашей матери.

Рита молчала. Ей было странно слышать эти слова. Она помнила другое: как этот мужчина смотрел на неё в тот вечер в квартире Лизы, когда она играла роль однокурсницы и одновременно прислуги. Как он смотрел на неё на вокзале, когда Лиза уезжала в Москву, а она стояла и стеснялась своего единственного выходного платья. Тогда в его взгляде было что-то, чего она не могла понять. Теперь она поняла: это было узнавание. Он видел в ней Елену.

— Вы пришли только ради извинений? — спросила она наконец.

— Нет, — он покачал головой. — Я пришёл предупредить. Виктор Сергеевич знает, кто вы. Он наводил справки. Но только теперь ему стало известно, что вы — Рита Захарова. И он не остановится ни перед чем, чтобы на этот раз устранить угрозу.

Рита побледнела, но выдержала удар.

— Я знаю, на что он способен, — сказала она тихо. — Я это уже проходила.

Игорь Владимирович подался вперёд.

— Вы не понимаете. Он уже начал действовать. Я не знаю точно, что он задумал, но сейчас его люди ищут любого, кто с вами связан. Если вы можете уехать — уезжайте, я помогу. Если у вас есть кто-то, кто вам дорог, — предупредите его. Немедленно.

Рита вдруг вспомнила Андрея. Его светлые глаза, его слова: «Я тебя нашёл». И сердце снова замерло, а потом тревожно забилось. Ей стало трудно дышать, но она сумела взять себя в руки.

— Почему вы мне помогаете? — спросила она, глядя на Игоря Владимировича.

Он долго молчал, а потом ответил — не прямо, но так, что Рита вдруг всё поняла без слов:

— Потому что я должен был сделать это давно. Очень давно. Ещё когда твоя мать... когда Елена была рядом. Она была удивительной женщиной, Рита. Красивой — не той яркой красотой, что бросается в глаза, а той, благородной и редкой красотой, что остаётся в сердце навсегда. Я помню, как она смеялась, тогда смеялись все, кто был рядом. Мы верили в счастье и думали, что мир принадлежит только нам. Мечтали. Любили. А я... я так и не сказал ей самого главного. А потом она исчезла из моей жизни, и я потерял её навсегда. Теперь ты — здесь. И это всё, что я могу сделать. Для неё. И для тебя.

Рита смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. Не те, что текут по щекам, — те, что закипают внутри и не проливаются наружу. Она не задала вопроса, который вертелся на языке. Не спросила: «Вы — мой отец?». Вместо этого она просто кивнула.

— Спасибо, — негромко сказала она. И добавила: — Я буду осторожна.

Он поднялся, постоял ещё секунду у двери, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. И вышел.

В это же время на другом конце города, в неприметном автомобиле, припаркованном напротив входа в городскую больницу, двое мужчин просматривали фотографии. На одной из них был Андрей Крымов — молодой врач, который слишком много знал.

— Это он, — сказал один из них, тот, что помоложе. — Встречался с объектом. Отдал ей старую фотографию. Они тогда долго стояли на тротуаре, рядом с салоном.

— Придётся решать вопрос, — проворчал второй, постарше. — Выглядели они как заговорщики. Наверняка, он что-то ей рассказал. И лучше не тянуть: Знаменский ждать не любит.

— Может, просто припугнуть? Он же врач. У него пациенты, репутация, не будет рыпаться...

— Припугнуть? — старший хмыкнул. — Такие, как он, никогда не пугаются. Доктор уже давно суёт нос куда не следует. Выясняет, выпытывает, неизвестно, что ему удалось нарыть. Пора действовать наверняка.

Младший кивнул, хотя на его лице мелькнула тень сомнения. Но спорить он не посмел. Оба знали, что Виктор Сергеевич не прощает ни ошибок, ни промедлений.

Вечером Андрей снова пришёл к салону. Он не знал, что за ним наблюдают. Не знал, что каждый его шаг отслеживают и докладывают наверх. Он просто хотел увидеть Риту. После той встречи, когда он отдал ей старую школьную фотографию, а она почти выслушала его, Андрей чувствовал странную, почти забытую надежду.

Рита вышла из дверей и сразу заметила его. Он стоял у входа в салон — высокий, широкоплечий, с аккуратно подстриженными светлыми волосами. От прежнего белобрысого мальчика с задней парты остался только внимательный, чуть грустный взгляд. Но теперь этот взгляд принадлежал мужчине, на которого оборачивались прохожие. Он был красив — той спокойной, породистой красотой, которая приходит к людям, привыкшим держать спину прямо и не жаловаться на жизнь.

Рита на секунду замедлила шаг, но тут же одёрнула себя: «Не сейчас. Не сегодня».

— Андрей, — сказала она, и её голос дрогнул. — Ты не должен был приходить.

— Что-то случилось? — он встревожился.

— Пока нет. Но может случиться. — Она подошла ближе. — Послушай. За мной следят. За тобой, возможно, тоже. Ты должен быть осторожен.

— Я не боюсь, — начал он, но она перебила:

— Зря. Ты не знаешь этих людей. Они уже однажды пытались меня убить. И если ты будешь рядом, они не пощадят и тебя.

Андрей молчал. Потом вдруг улыбнулся:

— Я всю жизнь тебя искал. Я написал на старой фотографии «Я нашёл тебя» и верил, что эти слова обязательно сбудутся. Искал не для того, чтобы теперь бояться. Если надо — будем осторожны. Вместе.

Рита смотрела на него и чувствовала, как внутри неё что-то тает. Этот человек — странный, упрямый, с глазами, полными света, — он действительно любил её. Двадцать лет. С первой парты.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Но обещай мне: если почувствуешь опасность — ты уйдёшь. Не думаю, что они станут нападать на тебя белым днём. Просто будь на людях и смотри по сторонам. Пообещай!

— Обещаю, — ответил он, хотя оба знали: это неправда.

Они стояли на пороге салона, держась за руки, а из припаркованной через дорогу машины за ними наблюдали. Не двое — уже трое.

Старший из них поднёс к уху телефон.

— Объекты вместе, — доложил он. — Ждать или начинать?

На том конце провода ответили коротко. Старший кивнул и отключился.

— Завтра. Всё решим завтра. Пусть попрощаются, она должна быть одна.

Машина бесшумно отъехала. А Рита и Андрей ещё долго стояли на тротуаре, не зная, что их время уже на исходе.