Джон Репин

 Джон Репин посмотрел в зеркало и застыл в немом ужасе. То, что он там увидел, шокировало бы любого. Из зеркала на него смотрел сморщенный, скукоженный древний старик, хотя ложился он в инсомкамеру молодым, двадцатипятилетним человеком…

Он был лучшим в школе космического дальнего плавания и честно заслужил своё место в экипаже первого космического корабля, рискнувшего отправиться к ближайшей похожей на Землю планете. Причём лучшим по всем показателям: физической подготовке, стрессоустойчивости, логике, эрудиции и психологии.

Поэтому у международной комиссии не было ни малейших сомнений в том, кого назначить на роль «будильника» — члена экипажа, который должен был вывести из состояния заморозки остальных, лежавших в креокамерах, мерцавших голубыми огнями в тусклом освещении отсека.

С момента старта, если верить электронным часам, прошло шестьдесят лет.

Но ведь учёные клялись, что с учётом скорости звездолёта с атомными двигателями для него пройдёт всего десять лет. Десять, а не в шесть раз больше!

Тридцать пять — хороший возраст. Он бы стал всего на десять лет старше своей Хелп, в которую был влюблён до безумия. И это чувство было взаимным.

Хелп Шварц — биолог их экспедиции, с которой он познакомился ещё до академии. Именно она привела Джона Репина в космос.

С трудом восьмидесятипятилетний старик доковылял до креокамер.

Первым был командир экипажа — Макс Сии. За ним — камеры Уилли, Нелли, Элеоноры, Руслана и, наконец, его Хелп.

Она совсем не изменилась. Как и остальные, замороженные выглядели так, словно их поместили в креокамеры только вчера.

В голове Джона мелькали какие-то обрывки мыслей, но все они сводились исключительно к негативу.

Он вспоминал взгляды Макса, который то и дело исподтишка бросал на его Хелп. Вспоминал спорщика Уилли, распутную Нелли, каждую неделю менявшую партнёров, Элеонору, постоянно занимавшую немаленькие суммы и не спешившую их возвращать, и, наконец, циника Руслана.

Возле камеры Хелп Джон заплакал.

Девушка была обворожительна. На её губах сверкал иней, придававший образу загадочности. Джона всегда удивляло, как Хелп умудрялась при любых обстоятельствах держать планку первой красавицы Академии и даже во время тестов на перегрузки выглядеть как модель с обложки журнала мод.

И сейчас она словно сама усеяла свои губы блёстками.

Джон вернулся к камере Макса и показал куску льда фак. Ведь именно Максу теперь достанется Хелп.

Репин выдернул штекер креокамеры и воткнул его в разъём номер два — разъём разморозки. Аналогичную процедуру он проделал с остальными камерами.

Кому-то он показывал язык, кого-то обзывал нехорошими словами, а перед камерой шлюшки Нелли даже хотел спустить штаны и показать ей свои причиндалы, которые она никогда не заполучит.

Но в последний момент передумал.

Слишком много чести!

Поцеловав стекло гермокамеры с Хелп, Джон, держась за сердце, дошёл до бортового компьютера и проверил параметры. Всё работало в штатном режиме, в том числе и система разморозки экипажа.

Полюбовавшись на прекрасную планету Лизет-357, уже занимавшую треть иллюминатора, Джон прогнал последние сомнения.

Хелп не должна видеть его таким жалким.

Да и перегрузки при посадке на планету он не переживёт — это факт.

Дождавшись, когда все члены экипажа задышали в своих камерах, Джон лёг на ленту утилизатора и закрыл глаза.

Последней мыслью было:

Ферме корабля не помешает лишняя органика.

— Люблю тебя, Хелп.

21.08.2026 Владимир Романюк (Степаныч)