На изломе советской империи Глава 11

Уже утром, отрабатывая удары по груше, Максим отчётливо почувствовал, как пройден Рубикон, начинается новый этап, по сути — новая жизнь. Нужно было составить реалистичный план и двигаться по нему. Накоплений, которые остались от родителей, могло хватить ещё на некоторое время, но их было недостаточно, чтобы открыть кооператив или малое предприятие. Единственный способ быстро заработать первоначальный капитал — посреднические сделки.

Хозяйственные связи между предприятиями рушились на глазах, наступил период, когда все друг другу должны, и именно посредники в этой ситуации выходили на первый план. Особенно сложно было крупным промышленным предприятиям, расположенным в союзных республиках, но сильно завязанным на предприятия России. В советское время организацией поставок крупным предприятиям занимались Госснаб и союзные министерства и ведомства. В самом Госснабе тоже были подразделения: «Союзглавметалл» (по металлу), «Союзглавцветмет» (по цветным металлам), «Союзглавкомплектование» (по оборудованию для строек и реконструируемых предприятий). Через эту систему осуществлялось снабжение предприятий: просчитывался объём материалов, сроки поставки, ассортимент — вся эта система снабжения начала давать сбой.

Также начались проблемы с платежами. Расчёты организовывал Госбанк СССР через систему межфилиальных оборотов (МФО). Когда у республик появились свои банки со своими кодами и правилами, старые механизмы перестали работать гладко. Эта особенность была хорошо известна Максиму, поэтому, имея хорошие связи с металлургическим комбинатом, Чернышову нужно было построить цепочку сделок, позволяющих снова наладить поставки на эти предприятия.

В областном центре, где проживал Максим, уже полгода работала товарно-сырьевая биржа. При бирже открылись курсы для подготовки брокеров.

Максим прошёл обучение на этих курсах ещё в апреле 1991 года. Учился добросовестно, не пропуская ни одной лекции, записывая даже то, что преподаватели бросали вскользь, между делом. К концу курсов он чувствовал себя в этой сфере уверенно — пришло ясное понимание: как и где он сможет заработать. Оставалось только наработать опыт.

После окончания курсов Максим сам нашёл брокерскую контору, в которой хотел работать. Её возглавлял Владимир Михайлович Данилин — бывший профсоюзный активист. С ним уже была договорённость: после экзаменов Максим начнёт у него работать. Они познакомились прямо на курсах — Данилин пришёл туда, чтобы набрать себе «рабочих лошадок»: людей, которые будут ездить по предприятиям, стучаться в кабинеты, убеждать, выбивать выгодные для конторы договоры. Ему нужны были люди с упорством и хваткой. Тогда Данилин не знал ни о связях Чернышова на комбинате, ни в криминальной среде, но сразу обратил внимание на ответственность и дисциплинированность Максима. Ему бросилась в глаза полностью исписанная тетрадь в девяносто шесть листов с лекциями брокерских курсов. У других слушателей курсов эти записи едва доходили до половины такой тетради.

Максиму эта схема тоже казалась удобной. Через контору Данилина он мог закрепить полученные знания на практике, почувствовать, как теория сталкивается с реальностью. А если всё получится, если удастся заработать стартовый капитал, он откроет свою брокерскую контору, где правила будет устанавливать он сам.

Сегодня Максим решил встретиться с Владимиром Михайловичем, чтобы окончательно оговорить условия работы. Если они окажутся приемлемыми, он подпишет договор — и сделает первый шаг в этом новом, зыбком мире, где деньги зарабатывались не годами стажа, а скоростью реакции и умением держать удар.

Пока Максим делал разминку — привычные, почти механические движения, которые помогали ему собраться, выстроить мысли в ровный ряд, как патроны в обойме, — Юля готовила завтрак. В кухне пахло блинами, и этот запах, такой простой и домашний, на секунду отодвигал на задний план все предстоящие переговоры. Юля тоже сегодня собиралась выйти на работу — свой первый рабочий день. Место ей подыскал Сергей: парикмахерская в центре города, куда ходили обеспеченные жители, те, кто даже в эти непростые времена хотел выглядеть достойно. Для Юли это был шанс встать на ноги, почувствовать свою силу, свою независимость.

Они позавтракали быстро, без долгих разговоров — не потому, что не о чем было сказать, а потому, что оба чувствовали: впереди день, который что-то изменит. Максим допил зеленый чай, поставил чашку чуть громче, чем обычно, словно давая себе сигнал: пора, похвалил Юлю за вкусные блины. Юля улыбнулась ему — ей было приятно, что Максим оценил её кулинарные способности.

Они вместе вышли из дома. Утро было солнечным, город уже проснулся: машины шуршали по мокрому асфальту, дворник лениво сметал сухие листья, где-то вдалеке гремел трамвай. Максим вдохнул этот воздух, смешанный с запахом первых опавших листьев и осенней свежести, и почувствовал, как внутри просыпается азарт — острый, колючий, но такой нужный сейчас.

Они сели в машину и направились в центр города.
В без пятнадцати девять Чернышов уже был в конторе Данилина.
Брокерская контора разместилась в областном доме культуры — это было старое, монументальное здание, где ещё чувствовался дух прежних лет: тяжёлые лепные карнизы, массивные двери, широкие лестницы, по которым когда-то ходили на концерты и собрания. В этом же здании располагалась и областная биржа — её присутствие выдавали таблички с необычными для того времени названиями: правление биржи, брокерская контора, маклер, совет биржи, ревизионная комиссия — и люди в деловых костюмах, торопливо пересекавшие коридоры.

Помещение, которое арендовал Данилин, состояло из двух частей, разделенных фанерной стеной, покрашенной бежевой краской. Первая, занимавшая примерно треть всей площади, использовалась самим Данилиным. Вторая отводилась его сотрудникам — брокерам, которые, как и Максим, недавно окончили курсы и только нащупывали свой путь в этом непростом мире сделок.

Из коридора дома культуры все посетители офиса Данилина сразу попадали в общее помещение для брокеров. Здесь не было ни картин на стенах, ни комнатных цветов, ни даже календаря — только голые бежевые обои, три стола, стулья, у стены небольшой диван с маленьким журнальным столиком. На столах сотрудников были только телефоны — простые, без лишних функций, но именно они связывали этот небольшой островок конторы с огромным, бурлящим миром возникающего рынка.

В углу теснился шкаф, плотно набитый папками. При этом в нём соблюдался строгий, почти ритуальный порядок. На верхней полке лежали договоры, акты, входящие и исходящие письма — основа, на которой держалась вся работа конторы. Ниже были заведены папки на каждого клиента брокерской конторы: в них хранились финансовые и учредительные документы предприятия, списки производимой продукции, сведения о потребностях предприятия в том или ином товаре, короткие записи брокеров, которые могли оказаться важнее любых официальных бумаг. У каждого брокера были свои клиенты. Никто из брокерской конторы без согласования с брокером, за которым были закреплены конкретные клиенты, не имел права с ними работать, за исключением самого Данилина. Бухгалтерские документы находились в кабинете Данилина, а наиболее важные — в его сейфе.

Максим уверенно зашёл в офис Данилина. Дверь в кабинет была приоткрыта, но Максим не стал входить без спроса. Он несколько раз коротко стукнул по двери негромко, но даже этот тихий стук разошелся громом по пустому пространству офиса.
 
— Входите! — раздался из кабинета голос Данилина — чуть хрипловатый.
Максим толкнул дверь и переступил порог.

В кабинете Данилина стояла такая же аскетичная обстановка, как и в первом помещении, но единственное, что его отличало, — это наличие оргтехники. В его кабинете стоял компьютер, ксерокс и телефон с факсом — это была обычная обстановка всех только что созданных брокерских контор.

В этот момент Владимир Михайлович внимательно читал какой-то договор, время от времени делал паузу, задумывался, потом брал калькулятор и стучал по клавишам громко и ритмично, проверяя вновь свои расчеты. Приподняв глаза из-под очков, Данилин сразу узнал Максима.

— А, это ты, Максим, вернулся! Ну как, поступил? — в голосе Данилина была привычная деловая бодрость.

Максим качнул головой в сторону — резко, так, чтобы сразу было понятно: «нет».

— Нет? — удивлённо произнёс Владимир Михайлович, чуть приподняв брови. — Странно. Какой экзамен завалил?

— Мне пришлось уехать раньше. Я не успел сдать экзамены.
— А что случилось? — Данилин чуть наклонил голову, и в этом движении мелькнуло что-то душевное, не только расчётливое.

Максим не хотел снова ворошить случившееся за эти дни. Он и так устал от бесконечных расспросов и советов, от слов, которые должны были утешить, но только тревожили раны. Ему нужно было не утешение, не сочувствие, а просто начать работать.

— Так, в семье были проблемы.

Данилин помолчал секунду, потом чуть кивнул, будто принимая объяснение.

— Ну ладно, не расстраивайся, раз не поступил. Может, это и к лучшему. Сейчас образование не главное. Исторический момент, надо бабки зарабатывать, а не за учебниками сидеть, — в его голосе не было цинизма — скорее, это была грубоватая, но искренняя философия человека, который привык выживать и зарабатывать в любую эпоху.
Максим чуть склонил голову, не соглашаясь, но и не споря.
— Владимир Михайлович, я бы хотел с вами проговорить условия моей работы. Какой процент от прибыли я буду получать?

Данилин откинулся на спинку стула, потёр переносицу, будто пытаясь стряхнуть остатки лишних мыслей, и снова посмотрел на Максима уже строго, по-деловому.
— Да условия очень простые: десять процентов, если всё идёт через биржу и ты продаёшь мой товар.

Максим чуть нахмурился, обдумывая.
— А если я сам найду покупателя и продавца?

Этот вопрос ввёл Данилина в лёгкое замешательство. Как правило, все его брокеры работали только по первому варианту: брали товар, выставляли на бирже, получали свои скромные десять процентов и не задавали лишних вопросов. Схема была отлажена, предсказуема, безопасна. А тут вдруг — самостоятельные сделки. Данилин даже иронично улыбнулся, предполагая, что такая сделка для Максима, как для начинающего брокера, едва ли реальна. Поэтому назвал проценты от прибыли, не особо рассчитывая, что ему когда-то придётся их платить.

— Если всё сам сделаешь, без моего участия, — семьдесят процентов прибыли твои, а тридцать — мои. Конечно, с учётом вычета налогов.

Максим на секунду замер, взвешивая эти цифры. Семьдесят процентов. Это были совсем другие деньги. Не подачка, не плата за простую механическую работу, а доля, которая заставляла думать, рисковать, искать.

— Хорошо. Семьдесят процентов меня устраивают.

Данилин снова чуть усмехнулся, уже не иронично, а скорее одобрительно.
— Отлично. Тогда можно подписывать договор.

Он вытащил из стола бланк договора — с машинописным текстом и пустыми строками для особых условий — и протянул Максиму.

— Заполни его. В особых условиях есть пустые строчки — напиши проценты, о которых мы с тобой договаривались.

Максим достал паспорт, быстро, чётко вписал данные, заполнил пустые графы, вывел аккуратными буквами оговорённые проценты, поставил подпись и отдал бланк Данилину.

Прочитав вписанные Максимом данные в договор, Данилин замер в каком-то странном оцепенении; казалось, что его что-то сильно напугало: обычно так себя ведут люди, получившие плохие новости. Он весь напрягся и подозрительно посмотрел на Максима.

— Так ты сын ныне покойного Чернышова Фёдора Михайловича? — в его словах было одновременно удивление и страх.
— Да, Фёдор Михайлович был моим отцом.

Данилин отвёл глаза от Максима, сделав глубокий вдох и выдох, на мгновение задумался, пытаясь скрыть свои эмоции, потом продолжил:
— Жаль, хороший, честный человек был, очень принципиальный, таких почти не осталось. Мне несколько раз приходилось с ним встречаться, он всегда держал своё слово, с такими людьми всегда приятно работать. Ты равняйся на него, и у тебя всё получится.

Данилин еще раз прочитал договор, тоже поставил свою размашистую подпись, слегка придавив бумагу ручкой, и отдал один экземпляр Максиму.

Потом встал, почесал нос, посмотрел на Максима внимательно, уже не как на вчерашнего студента, а как на партнера, пусть и начинающего, и сказал:
— Ну что, теперь ты официально в деле. Рынок сейчас дикий, но в этом и шанс. Главное — не теряйся, не давай себя обмануть и помни: тут либо ты держишь ситуацию, либо она тебя.
Максим кивнул, сжимая в пальцах свой экземпляр договора.

— Для начала возьми лот-лист, посмотри, кому и что можно предложить, — Данилин протянул Максиму список товаров, которые завтра выставлялись на бирже. — Задача у тебя простая и одновременно сложная, — Данилин говорил ровно, без пафоса. — Тебе нужно найти предприятия, которым срочно что-то нужно купить или продать. В помощь — телефонный справочник и лот-лист биржи. Если найдешь покупателя или продавца — сразу ко мне.

Он сделал паузу, давая Максиму прочувствовать главное:
— Если хочешь, можешь начинать работать. Как говорится, «волка ноги кормят». У нас брокеры, согласно нашему с тобой договору, получают только проценты от прибыли. Никаких выплат, тем более твердой зарплаты, у нас нет. Так что чем раньше начнешь, тем больше заработаешь.

— Я понял, — тихо ответил Чернышов. — Не подведу.
— Пойдем, я тебе покажу твое рабочее место и познакомлю с сотрудниками, — Данилин слегка приобнял Максима за плечо — не по-отечески, а скорее по-деловому.

Они вышли в соседнее помещение. За столами уже сидели два брокера: парень в малиновом пиджаке говорил в трубку телефона, яростно жестикулируя, уговаривая какого-то клиента; второй, в очках, вчитывался в лот-лист товаров, продающихся сегодня на бирже.

Данилин остановился в центре комнаты, чуть повысил голос до уверенной интонации, к которой все тут привыкли прислушиваться:

— Знакомьтесь, наш новый брокер — Максим.
Головы повернулись, взгляды скользнули по Максиму — оценивающие, быстрые, без лишней теплоты, но и без враждебности.

Максим протянул руку сидящему за ближайшим столом молодому парню в очках.
— Максим.
— Слава, — коротко ответил тот, крепко, по-мужски, пожал руку и тут же кивнул на дальний стол у окна: — Это твое место.

Парень в малиновом пиджаке продолжал говорить по телефону и что-то писать, потом поднял глаза и деловито махнул рукой Максиму. Максим ответил ему таким же жестом.

Владимир Михайлович чуть улыбнулся, будто одобряя эту простую, но важную заботу, и продолжил:
— Я сегодня оформлю тебе пропуск на биржу. Надеюсь, ты взял с собой фотографии?

— Фотографии у меня с собой, — Максим чуть похлопал по внутреннему карману куртки, где лежали снимки, аккуратно сложенные в конверт. Потом достал их и протянул Данилину.

Данилин положил фотографии к себе в папку, вышел в коридор и направился в канцелярию биржи оформлять пропуск Максиму.
Максим сел за стол и стал внимательно читать цены на металлопродукцию. Он обратил внимание, что они последнее время существенно выросли; скорее всего, это было связано с путчем — за последние дни цены выросли практически на все.

Брокер, сидевший за соседним столом, с которым только что познакомил его Данилин, постоянно куда-то звонил и предлагал товар, который был указан в лот-листе биржи. Он действовал по общей схеме, которая уже сложилась в середине 1991 года: если в процессе обзвона клиенту было что-то интересно из этого перечня (как правило, брокеры уже знали, какому предприятию что можно предложить), брал договор и доверенность и выезжал к нему на заключение сделки. По этой схеме предстояло работать и Максиму.

Поняв рыночные цены на металлопродукцию, Максим решил съездить на комбинат и обсудить с братом, какие объемы и по каким ценам он готов предоставить для продажи на бирже.

Через полчаса, когда Данилин вернулся из канцелярии биржи, он снова подошёл к нему.
— Владимир Михайлович, есть крупный поставщик металла, я хочу съездить к нему и обсудить условия работы, возможно, получится заключить договор.

— Уже есть поставщик металла? Так ты только полчаса назад начал работать! — удивленно посмотрел на Максима Данилин. — Это не наш ли металлургический комбинат?
— Да, это он, — спокойно ответил Максим.

Данилин снисходительно улыбнулся, слегка похлопал Максима по плечу.
— Тогда я тебя спешу разочаровать: с тобой там никто работать не будет, там все схвачено! Посторонних людей к сделкам не допускают! — Потом сделал небольшую паузу, внимательно посмотрев в глаза Максима, как бы прикидывая его шансы, и уже чуть слышно проговорил: — Хотя ты сын Федора Михайловича… с тобой, может, и будут работать.
— Всё-таки можно я попробую, как говорится, «новичкам везёт».

— Ладно, езжай, может, действительно получится. Возьми бланки договоров поручений и доверенность от нашей конторы, а вдруг и правда повезёт!