Снова литература

Снова литература. Елена Михайловна вошла в класс. Она не волновалась, мысли её были в литературе. Она обдумывала вместе с Чичиковым меню трактира и восхищалась вышивкой градоначальника. Литературные мысли витали в воздухе как невесомые, обдуманные четверостишия Пастенака и словно живые маршировали под диктовку Маяковского. Она подняла на класс глаза. Двадцать семь пар глаз смотрели на неё с интересом. Белые волосы собраны в красивый пучок и уголки рта, чувственные и очень живые, то приподнимаются в едва заметной, озорной улыбке, то опускаются в серьёзной задумчивости. Нос, тонкий и изящный, прямой и поддерживающий её глаза. Глаза... Глаза были, пожалуй, центральной частью её образа. Красивые, большие, они были широко открыты миру. И в них были и её прекрасная дочь и её муж и Пушкин и Есенин и весь цвет Российской литературы никогда не покидали этих глаз. Она не любила говорить громко, ей было это тяжело физически, а кричать и вовсе не умела. Она любила, конечно же и Сервантеса, но Пушкин и Лермонтов, Есенин и Пастернак жили в ней всегда. Любопытные глаза подростков отметили её высокий рост и осанку. Необычную, для того времени, белую блузку и поджатые губы. Но... Урок начался и магия её поэтических мыслей была нарушена Соболевым и Шабановым, которые обсуждали новую модель жигулей 2108, Лариным и Спиридоновым, которым было все равно, что обсуждать лишь бы не эту тягомотину... Вышинским с Рыбаковым, Кузьминым и Зориным, Готлиб и Моргуновой... Все были заняты чем угодно, но только не литературой. Они были слишком современные для всего этого. А Елена Михайловна пришла к ним прямиком из 18 века, проездом из века 19 и задержалась, ненадолго в 20. Но что весь этот этот мир? Мерцанье знаний, блеск сомнений и мрак необразованной души...



19 августа 2026