Гром над лесом

Никитин  А.В.
ГРОМ НАД ЛЕСОМ.





ЧАСТЬ 1. ДЕНЬ ДО…

 РАБОТА
Виктор, начальник отдела контента, пришёл в офис в семь тридцать. За полтора часа до начала работы. Как всегда в последнее время.
Экран его компа ожил, и сразу — почтовый клиент. Сорок семь непрочитанных. И хоть он знал, там ничего важного, но рука сама потянулась к мыши. Реклама. Отчёт. Спам. Снова отчёт. Он выдохнул с облегчением, но через пять минут снова проверил почту — вдруг что пропустил.
(Нет, ну это точно болезнь. Страх что-то упустить. Я же не могу остановиться. А ведь тут просто сорок семь способов сказать: "Ты нам не нужен".)

***
(Вот ещё один такой же чокнутый, Андрей, бэкендер. До работы ещё час двадцать минут, а он уже припёрся.)
Андрей сел за стол, включил комп и открыл браузер. Вкладки разворачивались одна за другой, как блины на сковороде. Новости, рабочий чат, статья про нейросети, видео с котом, снова новости.
Виктор наблюдал за ним. (Так вот какое ты клиповое мышление, он не может дочитать длинный текст, не может ухватить смысл.) Тем временем Андрей закрыл статью, открыл снова. И закрыл окончательно.

***
Вошла Елена. Серая блузка, тёмные джинсы, лицо, которое не спало три ночи. Под глазами — синева, которую не замажешь. Смартфон в её руке завибрировал — дзинь. Она механически провела пальцем, сбрасывая уведомление. Дзинь — сбросила. Дзинь — сбросила.
(За пять минут смартфон пискнул пару десятков раз. Тут, похоже, своя заморочка. Банк, налоговая, коллеги, новости. Она не читает — просто гасит красные точки, как в игре «убей всех».)
— Лена, ты как? — спросил Виктор.
— Нормально. Просто устала.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что я всегда устаю. Знаешь, Виктор, я вчера считала, сколько раз за день я говорю "я устала". Двадцать три. Это болезнь, да?
— Ты это считаешь?
— А что мне ещё считать? — она усмехнулась. — Деньги? Они проплывают мимо. Счастье? Его не видно. А усталость — она моя. Её хотя бы можно посчитать.

***
В коридоре послышались шаги — ровные, размеренные. Петя. Ремонтник. С термосом в руке. Он кивнул Виктору, не останавливаясь, прошёл к серверной. Щёлкнул замок. Включился свет, ожили приборы.
— Петь, привет, — сказал Андрей, не глядя.
— Привет, — ответил Петя из-за стеклянной перегородки. — Слушай, Андрюх, у вас опять нагрузка на кластер выросла? Третий день диски греются.
— Контент новый запускаем. Клиент фармацевтический.
— А-а-а. Ещё одна машина по продаже надежды.
— Это наша работа.
— Ну да, но вообще, что вы туда льёте — не моё дело. Я просто железо держу.
— Брось, ты тоже часть этого.
— Не-а, я часть розетки, — сказал Пётр. — А не того, что в неё воткнуто.

***
В офис почти влетел Дима. В худи, с рюкзаком на одном плече, в наушниках. Ни с кем не поздоровался, сел за свои три монитора и начал печатать. Пальцы летали по клавиатуре, как у пианиста-виртуоза. Он взламывал сайты компании по заданию службы безопасности. Рутина. Но Виктор заметил, как Дима на секунду остановился, посмотрел в окно. Лицо погрустнело. Потом он собрался и снова начал печатать.
(Ах, да, он же вчера узнал, что его однокашник женился. А он даже не помнит, когда разговаривал с ним. Вот так, пятьсот друзей в соцсетях и ни одного, с кем можно выпить пива.)

***
Вошла Ирина, громкая, энергичная, с улыбкой, которая никого не обманывала.
— Доброе утро, команда! — крикнула она в пространство. — Как настроение?
— Как обычно, — сказал Андрей. — Никакое.
За ней зашуршали чем-то на своих столах Светлана и Антон. Даша уже снимала сторис, как она входит в офис — «доброе утро, народ!».
— Всем привет, — сказала Даша.
— Привет, — ответили ей, не глядя.
Только что они были людьми — а теперь операторы цифрового мира. Каждый садился за свой стол, включал комп, вводил свой пароль. И мир сужался до экрана.

***
Ближе к десяти пришла Марья Ивановна. Уборщица, ей пятьдесят два, работает здесь дольше всех — восемь лет. Она молча прошла по коридору, достала швабру, набрала воду в ведро, начала мыть пол.
Никто на неё не смотрел, да похоже и не видел. А вот она смотрела на них — на этих уставших, бледных людей. И не понимала, что они делают. Она слышала слова — «сервер», «интерфейс», «контент» —для неё это как заклинания.
Она мыла пол, и швабра скрипела по линолеуму. Этот звук был таким привычным, что его не замечали — как гул серверов, как жужжание кофемашины.
Виктор посмотрел на неё через плечо. Она мыла пол, ни на кого не глядя. (Она смотрит через нас. Нас-то она точно иногда видит, а нашей работы для неё – нет.) Но он не сказал этого. Он снова открыл почту.
Опять сколько-то непрочитанных. Сердце привычно вздрогнуло.

***

В час дня Ирина встала из-за стола и потянулась так, что хрустнули позвонки.
— Народ, обед! Кто со мной?
Это был не вопрос — это был сигнал. Все разом оторвались от экранов и двинулись в столовую.
Офисная столовая была маленькая — три стола, кофемашина, микроволновка, холодильник, который кто-то украсил магнитом с надписью "Сегодня ты ешь мою еду, завтра я съем твою". Пахло кофе, который варился уже третий час подряд, и чем-то ещё. (Может, это пахло выгоревшими нервами.)
Ирина грела чайник — она всегда это делала, потому что считала это своей миссией: "объединять команду". Светлана открыла печенье — "Ореховое", купленное на собранные со всех деньги. Его все уже ненавидели, но инициатива наказуема, потому жевали молча.
Антон выставил на стол свою белковую диету. Даша снимала сторис — "чай с командой!". Кирилл просто сидел, что-то ел и смотрел в окно.

***
— А я вчера смотрела статью про то, что ты боишься пропустить что-то важное в соцсетях. Вы понимаете, о чём я? — начала Светлана, откусывая печенье и морщась.
— Ага, — усмехнулся Андрей. — И поэтому ты сидишь в них до полуночи. Проверяешь сообщения каждые пять минут. Что ждёшь, непонятно, знаешь же, что ничего там нет, а вот, как чёрт тебя за верёвочку дёргает – пора! А что пора-то? И так сотню раз за день. Но ведь лезем и проверяем. Дурдом какой-то!
(Я тоже каждые пять минут почту проверяю. Ничего важного, но я не могу перестать. Как телезритель, который постоянно щёлкает своим пультиком, сам не зная, зачем.) подумал Виктор.
— Мы тут все этим больны.
— Мы не просто больны, — горько ухмыльнулся Андрей. — Мы это создаём. Мы сами создаём эти бесконечные уведомления по всем каналам, обязательные клики, предупреждения на каждом шагу, чтобы люди кликали, получали весь этот мусор, а потом боялись пропустить в нём что-то важное. И сами в этом сидим.
— А что ещё делать? — усмехнулся Антон. — Деньги не пахнут. Или пахнут? Как считаешь, Леночка?
Лена подняла глаза от смартфона. Она сидела, механически гася уведомления — дзинь, дзинь, дзинь.
— Да, деньги не пахнут, — тихо сказала она. — Но ложь — пахнет. Я её каждый день ощущаю. Когда вижу, как люди верят в фейки. Как они покупают лекарства, которые не помогут. Как они ищут то, что мы им нарисовали.
— Но это же только твоя работа? — тихо спросил Пётр, подливая себе чай из термоса.
— Да, а ещё у меня ипотека, Петя.
— У меня тоже. — Он закрыл термос. — Только я не контент пишу. Я железки меняю. Мне говорят: «Сервер лёг, подними». Я поднимаю. А что на этом сервере крутится — мне не докладывают.
— Ты знаешь, что там крутится, — сказал Андрей.
— Знаю. И что? Если я завтра уволюсь, серверы не перестанут крутить то же самое. Просто другой придёт и поднимет.
— Да уж, — согласился Андрей.
— Мы все так живём, — грустно заметила Ирина. — Только куда ж мы денемся с этой подводной лодки?
Печенье "Ореховое" хрустело на зубах, как песок.

***
— А вот когда люди думают, что они эксперты, а на самом деле они ничего не знают, это как? — Со смехом спросила Светлана.
— Это про мою мать, — усмехнулся Петя. — Она эксперт по всему: по здоровью, по политике, по воспитанию детей. Она знает всё. У неё миллион подписок на Ютубе, она их смотрит.
— И в чём же она специалист? — тихо удивилась Елена.
— Она специалист по уверенности в себе, — сказал Пётр. — И это самая опасная специальность.
Все засмеялись. Тут раздался звонок. Антон убежал разговаривать, а потом быстро собрался и вышел.

***
Светлана снова поставила греть чайник.
— А я вчера встретила одноклассницу. Мы посидели в кафе. И она мне вдруг говорит: «А ты знаешь, что все мужики врут? Это написано во многих хороших статьях». Я говорю: «Это кликбейты, Оля, это неправда». А она: «Нет, там и статистика есть». И весь вечер только об этом. Откуда это у неё?
— А смотри — гуглишь "мужики врут", и браузер тебе три недели будет только это и выплёвывать, — ответил Андрей. — Он отработал то, что уловил ИИ. Хочешь – проверим?
— Но, если захочешь правду — тут потрудиться придется, — усмехнулся Виктор.
— А зачем она нужна? — процедил сквозь зубы Дима. —  Если все верят в то, что им выгодно. В дипфейки, фейки, кликбейт. И мы делаем им это. Хотите – ну и ищите каждый свою правду.
Все сидели с остывшим чаем и смотрели в свои чашки, может там была правда? Но её не было и там.

***
— Ну, не надо так. Это, наверное, просто информационная усталость? — вспомнила о своём наболевшем Елена. — Когда ты больше не можешь смотреть в экран, но не можешь и оторваться. Вот я вчера вообще выключила смартфон, а уведомления всё равно дзинькали у меня в голове.
— Это как фантомные боли, — сказал Петя. — Тебе уже отрезали руку, а она всё болит.
— И ты не знаешь, как остановить эту боль, — продолжила за него Лена. — Точно, и я боюсь.
— Это можно вылечить только одним способом, — отрезал Андрей. — Начать жить иначе. Но мы разучились.
Помолчали. Даша продолжала снимать сторис — хоть никто на неё и не смотрел.

***
— А вы знаете, что мой друг Марк опять придумал? — разрядил обстановку Кирилл.
— Что на этот раз? — спросила Ирина, не глядя.
— Он вставил в интерфейс транспарант «подожди, у нас для тебя подарок». Если хочешь закрыть вкладку — она не закрывается пять секунд. Ты ждёшь. И остаёшься.
— Гениально, — усмехнулся молчавший доселе Кирилл. — Чудо-кнопка. Кнопка «сделай им плохо».
— Или хорошо, — заметил Петя. — Смотря с какой стороны смотреть.
— С нашей — хорошо, — сказал Кирилл. — Деньги капают. С их — плохо. Их деньги тоже нам капают.
— Мы продаём им надежду, — засмеялась Ирина.
— Да какую надежду? Тревогу! — опять встрял в разговор Андрей.
— И одиночество, — сказала Елена тихо. — Мы продаём им иллюзию, что они не одни. А они всё равно одни.
Все на секунду замолчали. На кухне было тихо — только гудел холодильник и капал кран. Потом вернулся Антон послушал немного этот обеденный трёп и хлопнул в ладоши:
— Ладно, хватит философии. Душа не заработает на ипотеку.
Они встали, допили чай, выбросили бумажные стаканчики и вышли.
Ирина осталась мыть чайник — она всегда мыла чайник, потому что считала это своей миссией. Потом она вышла из столовой и повернулась к своим подчинённым:
— У нас дедлайн через три часа.
Они сели за свои столы, ввели пароли. Защёлкали пальцы по клавам, на экранах поехал вверх новый текст. И мир снова сузился до работы.
Даша так и не выложила сторис про обед. Никто и не заметил.

***
В четыре дня Виктор собрал всех в переговорке.
— Народ, у нас новый клиент. Крупный. Опять фармацевтическая компания. Хотят сайт с "персонализированными рекомендациями".
Он вывел на экран макет — яркий, с большими кнопками, с фотографиями счастливых людей, которые принимают таблетки.
— Суть простая: пользователь заполняет анкету. Алгоритм анализирует данные и предлагает "идеальное лекарство". Конечно, не настоящее лекарство — БАДы. Но подаём как "персонализированную медицину". (Врать, так уж ни в чём себе не отказывать!)
Андрей посмотрел на макет. Поморщился.
— Виктор, ну это же... мы не можем гарантировать, что эти БАДы помогут. (Мы вообще не знаем, что это такое. Может та ещё гадость!)
— А мы и не гарантируем, — пожал плечами Виктор. — Мы пишем мелким шрифтом: "Не является лекарственным средством". Юридически — чисто. (А практически — фигня полная, но кто это докажет?)
— Но люди будут верить, — сказала Лена. — Они думают, что это поможет.
— Люди верят тому, во что хотят верить, — сказал Антон. — Мы просто даём им то, что они хотят. (Вся наша жизнь — обман.)
— Опять замануха, — сказал Андрей.
— Это бизнес, — поправил Виктор. (А честный бизнес только в сказке.)
Помолчали. Все смотрели на экран — на счастливых людей, которые принимают таблетки.
— Нет, ну а если кому-то станет плохо? — спросила Светлана. — Если человек поверит, перестанет принимать настоящие лекарства, и ему станет хуже?
— Тогда он подаст в суд, — сказал Виктор. — А мы покажем мелкий шрифт. И выиграем.
— А если он умрёт? — тихо спросила Елена.
Все замолчали.
— Тогда кто-то за него подаст в суд, — повторил Виктор. Мы заплатим штраф. Это заложено в бюджет.
Он посмотрел на них — на их лица, на их глаза. Он понял, что они, конечно, недовольны. Но он также понял, что по большому счёту им уже давно всё равно. Потому что ипотека. Потому что дети. Потому что тут уже не до морали.
— Ладно, — сказал он. — Начинаем. Всё как обычно. Андрей – код, Кирилл – дизайн, Ира, твои подключатся позже, да?
— Конечно, как всегда.
— Вот и решили.
Виктор набрал Петю.
— Петь, новый сайт. Фармацевтика.
— Что теперь?
— Петь, это не твой вопрос. Сервер выдержит?
— Выдержит.
Виктор вышел из переговорки. Они остались.
— Ну а что? Он прав, — Андрей рубил правду. — Хотите позволить себе мораль – работайте в другом месте.
— Да, — махнула рукой Лена. — Мы здесь все такие. Назад хода нет.
Помолчали. За окном уже темнело. Огни города зажигались один за другим — как глаза, которые не хотят открываться.
— Ладно, народ, — сказала Ирина. — Пора. Выходим.
Они встали и вернулись из переговорки в офис. Сели за столы.
Позвонил клиент. Требовал больше "отзывов и врачей". Виктор согласился. Ирина тут же позвонила в агентство по подбору актёров, на роль врачей. Светлана начала готовить фейковые отзывы. (Вот так и живём. Один звонок — и машина заработала.)
Пришли результаты с недавно запущенного сайта. Елена смотрела метрики.
— Смотрите, — сказала она. — Уже три тысячи. (Три тысячи, ну словно мухи на мёд.)
Все посмотрели на экран. На цифры. На графики.
Они сидели, смотрели и думали.
Каждый о своём.

ВЕЧЕР
Ирина стояла у плиты и помешивала макароны. Фартук поверх блузки. В одной руке лопатка, в другой смартфон. Смартфон был на громкой связи и как обычно лежал на полке для специй.
— Света, ты завтра статью до десяти должна сдать. Ту, про витамины. Клиент ждёт.
В трубке шум воды. Светлана мыла кого-то — наверное, ребёнка или посуду. Голос у неё был мокрый, торопливый.
— Ирин, я дома. Девять вечера. У меня сын в ванне. (Что б ты провалилась со своей статьёй, уже девять вечера.)
— Я знаю. Завтра в десять.
— А если не успею?
— Успеешь. Надо успеть.
— И заголовок поменяй. Не «Пять причин пить витамин Д», а «Ваш организм кричит: вы умираете без витамина Д».
— Ирин, это же…
— Это работает. Поменяй.
Вода шумела. Светлана сказала:
— Ну, ладно… ладно.
Смартфон пискнул. Даша.
— Ирина, я завтра сторис выкладываю? Про офис?
— Да. В восемь утра. С хэштегом.
— Да.
— И Даш. Улыбайся. Ты на прошлом видео была как на похоронах».
— Я и была как на похоронах. Ты же помнишь эту тоску на обеде?.
Ирина посмотрела на сообщение. Помешала макароны.
— Улыбайся».
— О-кей.
Ирина выключила плиту. Макароны были готовы. Она накрыла на стол. Две тарелки. Кладёт смартфон. Вытирает руки. Смотрит на дверь комнаты. Громко зовёт мужа.
— Костя! Ужин!
Из комнаты донеслось:
— Сейчас!
Костя не вышел. (Ага, твоё «сейчас», это в лучшем случае через час.)
Ирина подождала. Минуту. Две. Сделал пару звонков. И начала есть.
Легла в одиннадцать. Одна. Костя не услышал — видимо, опять был в наушниках. Она сказала «спокойной ночи». Себе. Сегодня опять больше некому.

***
Виктор пришёл домой в семь. Подъезд пах хлоркой. Лифт не работал. Четвёртый этаж. Можно и пешком.
Квартира была полна тишиной. Той тишиной, которой все заняты.
Он заглянул в гостиную. Наташа на диване с планшетом. Лиза в кресле со смартфоном. Макс на полу, в наушниках. Синий отсвет на трёх лицах.
— Привет, — сказал Виктор.
— Да-да… ужин на плите, — буркнула Наташа.
— Привет, пап, — сказала Лиза.
Макс не услышал.
Виктор прошёл на кухню. Разогрел суп. Ел один.
Наташа из гостиной:
— Виктор, тут написано, что, если муж приходит и сразу идёт на кухню, а не к жене, это признак эмоционального отстранения.
— Ну, кушать хочется. Я суп погрел. Суп хороший.
— А я?
— Ты лучше, — сказал Виктор.
Она хмыкнула. Он доел. Помыл тарелку. Сел на диван рядом с ней. Посмотрел в её планшет. Та самая, его статья, которую он утверждал две недели назад.
— Опять эту читаешь?
— Интересная.
— Там статистика выдуманная.
— А комментарии?
— Наполовину боты.
— А на вторую половину?
— На вторую настоящие.
Наталья посмотрела на него.
— Ну хоть наполовину настоящие, — криво улыбнулась она. — Значит, не всё враньё?
— Всё враньё, — сказал Виктор. — Просто часть вранья пишут сами люди.
Она хмыкнула. Вернулась к чтению. Он сидел рядом. Смотрел в потолок. Это привычное молчание уже пятнадцать лет. Паузы уже не надо заполнять.

***
Смартфон завибрировал. Рабочий чат. Ирина: «Кто-нибудь видел метрики за сегодня? Завтра клиенту показывать».
Виктор вздохнул. Наталья покосилась.
— Опять?
— Одну минуту.
Набрал Елену по её личному номеру.
Она взяла после третьего гудка.
— Лен, метрики за сегодня. Завтра их клиенту показывать. Цифры нормальные? (Чёртова работа и ночью этой Ирке что-то надо.)
— Витя. Ну девять вечера.
— Знаю. Но, отправь их Ире, что есть, вот прямо сейчас. А мне расскажи.
— Три тысячи за двое суток. Конверсия полтора процента. Средний чек тысяча двести.
— Полтора процента — это тридцать человек.
— Тридцать человек за сутки поверили, — сказала Елена.
— Лен. Завтра утром отчет.
— Я отправила. А завтра утром уточню. Виктор?
— Что?
— Ты дома. Ешь суп. И звонишь мне в девять вечера.
— Я уже поел.
— Ещё хуже.
Она усмехнулась. Он тоже.
— Ладно, — сказала Елена. — С уточнениями будут завтра в десять. И Витя, отдохни. Привет Наташе.
— Ага.
Она положила трубку. Виктор посмотрел на смартфон. Наташа смотрела на него.
— Метрики?
— Метрики.
— В девять вечера.
— Завтра клиент.
— Завтра всегда клиент.
Он не ответил. Набрал Диму.
Дима взял быстро. Слишком быстро. В фоне стучит клавиатура.
— Дим, тест на завтра готов?
— Готов. Прогнал по векторам. Два мелких. Не критично.
— Отчёт скинь в чат.
— Уже.
Стук клавиатуры в трубке.
— Дим, ты дома?
— Ага.
— И работаешь.
— Ага.
— В девять вечера.
— Ага.
Виктор хотел сказать: «Отдохни». Не сказал.
— Ладно. Да завтра.
— До завтра.
Положил трубку. Посмотрел в чат. Есть. Дима — онлайн. Зелёная точка. Был онлайн час назад. Два часа назад. И сейчас точка не гасла.

***
Наташа всё ещё читала. Лиза хихикнула в кресле. Макс пробормотал что-то в наушниках.
— Народ, — сказал Виктор. — Чаю хотите?
— Потом, — сказала Наталья.
— Потом, — сказала Лиза.
Макс не услышал.
Виктор ушел на кухню и поставил чайник. Налил себе. Пил горячий чай и смотрел в окно. Двор. Темно. Всё как вчера.
Наташа из гостиной:
— Виктор, тут женщина пишет, что муж ей изменил. Она прочитала эту статью, стала присматриваться и увидела его измену.
— Значит, статья работает.
— А ты не боишься? Что я присмотрюсь.
Он повернулся к ней. Она смотрела поверх планшета с лёгкой усмешкой.
— Присматривайся, — сказал он. — Только суп не забудь в холодильник поставить.
Она тихо засмеялась. Вернулась к планшету.
Он допил чай. Помыл чашку.
— Спокойной ночи, — сказал в гостиную.
— Спокойной ночи, — буркнули все хором. Не поднимая голов.
Он ушёл в спальню. Лёг. Смотрел в потолок. За стеной Лиза хихикнула. Макс пробормотал. Наталья перелистнула страницу. Тихий шорох. Как мышь.
Завтра будет то же самое.

***
Марья Ивановна ехала в автобусе. Сорок минут она сидела у окна, смотрела на город. Огни. Рекламные щиты. Рядом на сиденьях люди со смартфонами. Все смотрели вниз. Никто не смотрел в окно.
Она вышла на своей остановке. Двор. Высотки. Новые, пять лет. Подъезд пах краской. Восьмой этаж. В квартире было тихо. На столе в кухне — учебники. Разбросанные тетради. Лёшкины. И его пустая кружка.
Она сняла пальто. Помыла руки. Прошла на кухню. Достала из холодильника пирожки с мясом, которые нажарила утром. Осталось шесть штук. Поставила коробку с пирожками в микроволновку. Погрела и оставила там. Пусть дойдут.
Заглянула в комнату сына. Дверь приоткрыта. Синий отсвет. Лёша сидел на кровати, спиной к двери. В наушниках. Смартфон в руке. Палец двигался — вверх, вверх, вверх. Листал. Одно видео, другое, третье. Короткие. Яркие. С музыкой, которая била из наушников, как из жестянки.
— Лёш, — сказала она.
Не услышал.
— Лёша.
Он поднял одно ухо наушника.
— А?
— Ужинать будешь?
— Не.
— Пирожки. С мясом.
— Потом.
— Лёш, они остынут.
— Мам, я занят.
Она постояла в дверях. Посмотрела на его затылок. На спину, сутулую, как у старика. На руку, которая двигалась — вверх, вверх, вверх. Как швабра. Она подумала это и усмехнулась про себя. Швабра.
— А чем занят? — спросила она.
— Учусь.
— Чему?
— Лекции смотрю.
Она посмотрела на экран. Короткие видео. Кто-то танцует. Кто-то кричит. Кто-то разрезает мыло.
— Лёш, это не лекции.
— Мам, отстань.
Она не обиделась. Не в первый раз. Сотый.
— Пирожки в микроволновке.
— Угу.
Она вышла. Прикрыла дверь. Неплотно.
На кухне было тихо. Её старенький телефон лежал на столе, экраном вниз. Негромко, просто писк. Как комар. Она перевернула. Уведомление. От оператора. «Ваш тариф продлён». Она закрыла. Положила обратно. Ей не звонил никто кроме оператора. И то раз в месяц.
Она пила чай. Смотрела в окно. Из комнаты сына чуть доносился звук  видео. Смех. Как из жестянки. Потом другой. Потом третий. Одинаковые. Как капли из крана. Кап. Кап. Кап.
Она вспомнила, как он был маленький. Бегал по двору. Приходил грязный. С разбитыми коленками. Смеялся. Читал на подоконнике «Трёх мушкетёров». Она приносила молоко с печеньем. Он говорил: «Мам, а что дальше?» Она говорила: «Читай, узнаешь, что дальше». И он читал.
А теперь нет «что дальше?». Он листает. Вверх, вверх, вверх. И не надо читать. Не надо думать. Вверх. И смотри. Всё.

***
Марья Ивановна легла в одиннадцать. Она смотрела в потолок. Думала: завтра в семь вставать. В десять быть в офисе. Мыть полы. Они будут сидеть в своих экранах. Лешка тут будет сидеть в своём смартфоне. Все чем-то заняты.
Может завтра он съест пирожок. Скажет «вкусно». Посмотрит на неё, а не на экран. На неё.
Нет. Завтра всё будет так же. За стенкой будет так же тихо. Лишь иногда — этот вечно одинаковый смех. Короткий. Никакой.
Она закрыла глаза.



ЧАСТЬ 2. БУРЯ

 ГРОМ И МОЛНИИ
Виктор смотрит утренние новости. На экране ведущий программы новостей:
-- Доброе утро. Начинаем специальный выпуск. Сегодня в программе: остановка торгов на NASDAQ, массовые кибератаки на владельцев криптовалют, утечка внутренних документов крупнейших медиахолдингов и скандал с дипфейком обращения президента США.
На экране появляется  экономический  обозреватель:
-- Торги на NASDAQ приостановлены в 03:47 по восточному времени. Причина: аномальная активность алгоритмических систем. По предварительным данным, системы стабилизации волатильности, использовавшие виртуальные транзакции для сглаживания колебаний, начали исполнять эти транзакции в реальном режиме. Объём неисполненных обязательств на момент остановки торгов — 1.2 триллиона долларов. Причина сбоя ограничений устанавливается."
Его сменяет другой комментатор со своей новостью:
— Зафиксирована скоординированная кибератака с использованием методов социальной инженерии, так называемый «whaling», или «охота на китов». Массово рассылаются дипфейки скандального содержания, якобы с участием тех или иных миллиардеров, с требованием срочного перевода денег. В сообщениях содержится прямая угроза: в случае отказа через сутки будет нанесён киберудар по крупнейшим предприятиям по выпуску микроэлектроники на Тайване и в Китае. Ответственность за атаки взяла на себя группа «Zero Trust», заявившая, что их цель — «обнулить доверие к глобальным финансовым и технологическим системам». Насколько серьёзна эта угроза никто сказать не может, но теоретически это грозит технологическим коллапсом глобального масштаба. Здесь единого алгоритма действий пока нет, однако службы безопасности многих государств уже переведены в режим повышенной готовности.
Ведущий продолжает выпуск:
— Движение «За правду в интернете» опубликовало масштабный дамп данных (утечку). Опубликованы тысячи внутренних документов, переписок, KPI и алгоритмических весов самих медиахолдингов. В этих документах черным по белому написано: «Увеличить тревожность в заголовках на 30% для аудитории 50+», «Сгенерировать 10 000 бот-отзывов для этого БАДа», «Скрыть негативные побочные эффекты в интерфейсе». Первые же проверки показали, что информация верна.   
Политический обозреватель дополнил слова ведущего своей новостью:
— Кстати, о публикации фейковых новостей. Вчера американский президент выступил с обращением к гражданам с обычным поздравлением к дню независимости. Вот послушайте небольшой отрывок из этого выступления.
На экране президент говорит о необходимости продолжать развивать свои вооруженные силы на случай любой агрессии. Но в случае США это почти мирные высказывания, которые там звучат каждый день.
— А вот это же выступление буквально через пару часов.
И пошел вроде тот же отрывок, но слова другие:
— Мы уже достаточно сильны, чтобы осадить Россию в её претензиях на мировое лидерство. И если она продолжит свое движение в этом направлении, то мы ни перед чем не остановимся.
Политический обозреватель продолжил:
-- Поразительно, но пресс-служба Белого дома подтвердила подлинность видео. Однако независимые эксперты, проанализировавшие метаданные, обнаружили, что обе версии — и оригинальная, и альтернативная — имеют одинаковые цифровые подписи системы верификации C2PA. Это означает, что подделка была произведена на уровне самого источника, либо что система верификации была скомпрометирована.
Закончил ведущий:
— Как видите, прошедший день был очень богат самыми разными событиями. Смотрите наши специальные выпуски каждый час. Мы будем держать вас в курсе происходящего. Берегите себя. Спасибо за внимание.
Виктор выключил телевизор и посидел минуту в тишине. Потом встал, оделся, вышел из дому. Сел в машину и завёл двигатель. Но потом долго смотрел в лобовое стекло. Двор был пуст, только где-то далеко гудел мусоровоз.
Он вспомнил вчерашний разговор с клиентом. «Нам нужно больше тревожности в заголовках. Для аудитории 50+».
Ещё немного посидел и собравшись с мыслями поехал в офис.

***
Утро в офисе двигалось по своему распорядку. Антон что-то правит в видеоряде, Кирилл рисует макеты, Андрей возится с движком, Дима тестирует платформу, Ирина раздаёт задания, Лена считает рейтинги. Даша монтирует видео. Петя в серверной.
Но сегодня между делом все обсуждают те же новости. 
— Вы всё ищете заговор, — Андрей не отрывался от монитора. — Биржа, дипфейк, дамп. Думаете, это кто-то спланировал.
— А что ещё? — Лена нервно крутила в руках стилус.
— А ничего. Никто не планировал.
— То есть как? — Антон нахмурился.
— А так. — Андрей наконец оторвался от экрана. — Вы знаете, как нейросеть сходит с ума?
— Расскажи, — буркнул Дима.
— Её кормят собственным дерьмом. Она обучается на данных, которые сама же и сгенерировала. И начинает галлюцинировать. Теряет связь с реальностью. Это называется коллапс модели.
Он кивнул на новости.
— Мы пять лет кормили интернет мусором. А потом на этом мусоре обучили ИИ. И вот он сошёл с ума на бирже.
— А дипфейк?
— Системы верификации тоже учились на том же мусоре. Им показали миллион подделок и сказали: «Это норма». И они перестали отличать.
— А дамп? — тихо спросила Светлана.
— А дамп — это просто следствие, — сказал Андрей. — Когда система перегружена, она становится уязвимой. Кто-то этим воспользовался. Вскрыл то, что обычно скрыто. KPI, переписки, алгоритмы. Всю изнанку.
Помолчали.
Даша заглянула в новостной канал:
— Президент США потребовал найти не только тех, кто выпустил этот дипфейк в эфир, но и всех тех, кто занимается этим в СМИ на уровне новостных программ. Он рвет и мечет из-за сбоя на бирже, что грозит крупным падением доллара. ЦРУ и ФБР получили команду «фас-с!». Что творится!
— А наши политики уже говорят, что нужно вообще прекратить использование массового искажения реальности во всех средствах информации. – Дима растерянно оглянулся.
— Так это что, и нас могут зацепить, да? – с волнением спросила Лена.
— А мы можно подумать, правду и только правду вещаем нашим потребителям контента, да? Конечно, могут. – Андрей и не скрывал некоторого злорадства.
— Ой, да ладно. Где они и где мы? – Легкомысленно заметила Света.
— Да там же, там же, в дерьме – угрюмо срезал Антон.

***
Общее возбуждение в обед только усилилось. На всех компах крутились новости.
— Ирина, смотри, уже и наш президент выступил с требованием очистить СМИ и интернет от фейков.
— Ага, вот прямо сейчас все и побегут исполнять. У нас всё делается с большой раскачки или хорошего пинка. Это недельки две, не меньше. А вот потом может что и начнется.
Это уже Виктор вступил в разговор.
— И похоже, сейчас такой пинок делает наш президент. – заметил Дима.
— Ну вот мы и посмотрим, насколько сильным будет приданное им ускорение. – ухмыльнулся Андрей.
Микроволновка хлопала дверцей. Все сосредоточенно ели. Ирина грела чайник, кипяток исчезал в кружках. В офисе повисло ожидание. Все пока ещё были зрителями. Но в груди уже возник холодок.
— А если это и нас зацепит? Что делать-то? – Лена испуганно оглядывала сидящих сослуживцев.
Все промолчали.

***
В новостях уже показывают выступления политиков с единым требованием – убрать фейки из нашей жизни. Потом выступил глава следственного комитета и заверил всех, что программа наведения порядка в информационном пространстве давно есть, и вот сейчас она вводится в действие.
— Эт, что – уже? – Андрей впервые сбросил маску.
— А ты что думал, в информационном обществе живем. Тут всё быстро. – Петя слегка улыбнулся.
— Ну да, раз-раз и головой в таз. – пробормотал Дима
— Так, работа сама не делается, пора – оказывается, Ирина уже давно помыла чайник и решительно направилась к рабочему месту. А за ней с некоторым облегчением двинулась и вся её группа.
— Даша, а сегодня сторис будет? Мне кажется, сегодня исторический день. – задумчиво спросил Петя.
— Будет, но коротко. С этими новостями я чуть не забыла про это. Вспомнила только к обеду.
— Репортер отличается от журналиста чувством времени и мгновенной реакцией в выборе событий.  – съехидничал Андрей.
— Тогда, всё верно. Сторис будет: Мы еще вспомним этот день.
— Ой, Даша, сплюнь три раза. И так что-то не по себе.

***
Но хоть все разошлись по рабочим местам, всем было уже не до работы.
Новости идут потоком. Политики находят анимации. В прямом эфире — женщина с аллергией. Она смотрит в камеру. Глаза красные. Голос срывается: «Я поверила врачу. А он ненастоящий.»
— Ну, она ж не умерла. Аллергия — не рак. — Антон растерянно оглядывается. — Ладно. Неудачная шутка.

***
Уже ближе к вечеру в рабочий чат от начальства сброшено постановление совета директоров о глобальной проверке. Семь пунктов. Срок — три дня. Все задумчиво глядели на эти строки. И конечно поняли, о чем это.
Тут же Пете звонок от сисадмина:
— Петя. Будут проверки. Ты ничего не знаешь. Ты отвечаешь за железо. Понял?
— Понял.
Кладёт трубку.

***
В коридоре скрипит швабра. Марья Ивановна моет пол. Медленно. Тщательно. Не смотрит в экраны. Не слушает Ирину. Не считает рейтинги. Она знает, что пол грязный. Что его надо мыть. Что вода должна быть тёплой. Что линолеум должен блестеть. Это её работа. Её правда. Её конвейер. Только этот конвейер не производил информацию. Он производил чистоту.

***
Вечером Наташа стояла у кухонного стола и листала планшет. Виктор вошёл, потянулся. Она не обернулась.
— Ты видел?
— Что?
Она сунула ему планшет. Заголовок крупный, красные буквы: «Препарат отозван: опасность для сердца». Ниже — другой заголовок, из другой вкладки: «Препарат не отзывали: информация не подтверждена». Ниже — третий: «Отзыв препарата — происки конкурентов».
— Три статьи, — сказала Наташа. — Один и тот же сайт. Утром было одно. В обед другое. Сейчас третье. Это что?
Виктор посмотрел. На текст. На дату. На время публикации. Между первой и второй статьёй — четыре часа. Между второй и третьей — два. Кто-то пытался что-то изменить. Менял заголовок. Подгонял цифры. Клиент, видимо, позвонил. Сказал: срочно уберите негатив. Клиент платит — они стараются. Но так невовремя. Влипли ребята.
— Не знаю, — сказал он.
Наташа посмотрела на него. Внимательно. Как будто ждала, что он скажет: шучу.
— Ты в этом работаешь. Ты знаешь, как это делается. Что это? Что тут правда?
— Не знаю, — сказал он.
Наташа забрала планшет. Ушла в гостиную и села на диван. Палец снова задвигался. Ищет четвёртую статью. Пятую. Ту, которая скажет окончательно.
Через час Виктор зашёл в гостиную. Она сидела на диване. Планшет лежал на столе экраном вверх. На экране — документы. Их компании.
— Ты видел? — спросила она.
— Что?
— Это. — Она кивнула на планшет. — "Увеличить тревожность в заголовках на 30% для аудитории 50+". Это вы?
Виктор посмотрел на экран. Узнал свой почерк. Свою подпись.
— Да, — сказал он.
— И что теперь?
— Не знаю.
Она посмотрела на него. Долго.
— А я думала, ты просто пишешь статьи.
Тут с другого угла дивана донеслось:
— Пап, а правда, что в Дубае открыли подводный отель?
Лиза не подняла головы. Смартфон в руке.
— Не знаю, Лиз.
— А ты можешь посмотреть?
— Посмотри сама.
— Я смотрю. Там разное пишут.
— Значит, не знаю.
Она хмыкнула. Вернулась в смартфон. Макс на полу, в наушниках, пробормотал что-то. Не разобрать.
Виктор прошёл на кухню. Разогрел суп. Ел один. Наташа осталась на диване. Листала.
— Наташ. Может, выключишь?
— Сейчас. Ещё одну.
А потом ещё одну. И ещё. Виктор доел. Помыл тарелку. Сел на диван. Посмотрел в её планшет через плечо. Другая статья. Другой заголовок. Поиск продолжается.
Лёг в одиннадцать. Наташа пришла позже. С планшетом. Легла. Экран светил в потолок синим пятном.
— Спокойной ночи.
— Мм.



ЛАВИННЫЙ ПРОЦЕСС
Утром Виктор с какой-то внутренней дрожью просматривает новости. Они пестрят массовыми выступлениями политиков самого разного уровня.  И все с одним требованием — привлечь к ответу СМИ и медиакорпорации за ложную информацию как бы она не подавалась.
На работу он приехал, как всегда, но вот поступающие сообщения открывать было страшновато. И все же открыл. А пока ничего. Реклама, спам, какие-то дурные предложения. Он немного успокоился.
Тут начали приходить его коллеги, и офис ожил.
Неугомонная Даша бегает со смартом и снимает сторис «будни апокалипсиса».
— Даша, ты это серьёзно?
— Светочка, это всегда серьезно, когда тебе становится страшно жить. А тебе ведь страшно?
— Да иди ты. Ну да – страшно. И что?
— Вот об этом я и снимаю.
Вдруг вскрикнула Лена:
— Ой, тут сказали, что мировые СМИ пытаются скрыть, что они давали ложь вместо правдивой информации.
— Ну, это уже вообще. Они уже  соревнуются: кто вперед всех заложит.
—  А тебе Андрюха, лишь бы съязвить.
— Нет Дима, вот сейчас я совершенно серьёзен. Что-то огромное закрутилось. Если даже эти монстры как ужи на сковородке заерзали.
— Мальчики, это что же делается?
— Ира, это называется коллапс системы.
Виктор молчал. (О-как, вот только сейчас до них это доходит.)

***
Ира греет чай. Микроволновка не успевает открываться и закрываться. Сегодня обед идет очень торопливо. Все компы транслируют новости. И никто не может оторваться от этого потока надолго.
Виктор вслух читает новости:
— Мировые лидеры требуют расследования. Медиакорпорации начинают публично заявлять о «самоочищении».
Ирина продолжает за ним читать новости:
— Мы осознаём, что допустили ошибку. Мы будем сотрудничать со следствием.
 Андрей со смехом:
— Да они просто спасают свои шкуры. И тут чем раньше встанешь на сторону «света» — тем меньше достанется.»
Виктор смотрит на экран.
— Начинается.
Андрей не выдержал и выскочил из-за обеденного стола. И уже от своего компа:
— Под давлением политиков некоторые СМИ пошли во главе процесса самоочищения от дипфейков и ложной информации, требуя этого же от всех.
Света уже у своего:
— Ну почему? А что им это дает? Не понимаю.
Тут вмешивается Дима.
— Светочка, потому что они же осознали и чистосердечно помогли найти правду. Поняла? А остальные пока еще не знают, что делать. То ли сразу выдавать всё, то ли медленно сдаваться под давлением фактов, как советуют адвокаты.
— А-а-а, это понятно – активное признание потом зачтется. Но им же всё равно потом заново начинать надо будет. Они так читателей сохранить хотят. Да?
— Не только. Еще и тех, кто им платить будет.
— Ой, Антон, ну опять ты со своей прямотой. Ну да, и это тоже. А вот ты или я, или мы все, что завтра делать будем?
— Не знаю, не хочу сейчас думать об этом.
— Вот-вот, за нас душа ипотеку не выплатит, и кушать что-то надо. У кого-то кредиты повисли. Ты думаешь, мы об этом не думаем, что ли? Тоже мне правдоруб.
— Ну да, был неправ. Извиняюсь.
— Да ладно, проехали.
Печенье хрустит как песок на зубах, но никто этого уже не замечает.
Кирилл вдруг подал голос:
— Похоже, пошел лавинный процесс "осознания" и "самобичевания" и самоизъятия "плохого контента", пока этим не занялись следственные органы во всем мире.
— Ой, что будет!
— Нет Лена, уже есть.
— Да, я вижу — следственные органы в разных странах начали отключать серверы по всему миру. Платформы, одна за другой исчезают. Сайты закрываются. Новости пошли – закачаешься.

*** 
После обеда и российские новости обрели конкретность
Вот и наши медиакорпорации одна за другой удаляют контент. Началось массовое самоизъятие. Реклама, рекламные статьи, турсайты быстро пустеют. Соцсети временно закрыли доступ. СМИ вводят цензуру, а что делать? Как проверку на достоверность.
Виктор посмотрел почту. Двенадцать писем. Он начал медленно отрывать их одно за другим. Его опасения подтвердились. Клиенты отказываются. По разным причинам, но факт – мы приостанавливаем дела с вашей фирмой до понимания происходящих изменений.
Одно письмо Виктор увидел и внутренне чертыхнулся. Возмущение от читателя. Виктор не может написать ответ — пальцы дрожат.
В коридоре у кофемашины собрались те, кто ещё не разошёлся. Ирина, Андрей, Дима, Светлана. Виктор стоял чуть поодаль, прислонившись к стене.
— Ну что, — сказала Ирина, — вы все видели письма?
— Конечно, — ответил Андрей. — У меня пять отказов за час.
— У меня три, — сказала Светлана. — И все от постоянных.
— Это только начало, — сказал Дима. — Они тоже не знают, что будет дальше. Да, просто боятся.
— И мы боимся, — сказала Ирина. — Разница в том, что мы знаем, чего боимся, а они — нет.
Она посмотрела на Виктора.
— Виктор, что ты молчишь?
— Думаю, — сказал он.
— О чём?
— Надо понять, что мы можем сделать.
Светлана подняла голову.
— А что мы можем? Мы создавали контент. Фейковый. Теперь его удаляют. Клиенты уходят. Читатели возмущены подставами. Что мы можем сделать? (Господи, какая я дура! Да причем тут это. А с другой стороны, там свои проблемы, тут – свои. Не знаешь, кому хуже.)
— Признать, — сказал Петя. Он вышел из серверной, остановился в дверях.
Андрей смотрел на него холодным взглядом. (Ишь ты, голос чести, а то мы не знаем, зачем мы тут собрались и что нам делать. Ну признаем, и что? Это ж белый билет на остаток жизни. Ты больше никому не нужен.)
Тишина.
— А если нас посадят? — спросила Светлана.
— Тогда половину этого мегаполиса надо пересажать — саркастически заметил Андрей. — Вряд ли.
Петя смотрел на Виктора.
— А ты как, Витя?
— Я думаю, — сказал Виктор. (Молодец, это он только сейчас или по жизни такой умный? На эту очевидность даже не знаешь, что отвечать.)  — Петя, ты всегда был только рядом, и останешься тут, когда нас всех уйдут. А вот что мы будем делать с нашим признанием?
Даша снимала сторис упорно и методично. (Давно я не снимала столько правды сразу. Это нельзя упускать. Но страшно-то как.)
Ей никто не мешал.  Кирилл стоял у окна. Антон крутил в руках смартфон.
— Я пытался удалить свои анимации, — сказал Антон. — Те, что мы делали для фармацевтики. Сайт уже не работает. Но я даже не могу войти в архив.
— Они там сами всё удаляют, — сказала Лена, показывая вверх. — Самоочищаются. Быстрее, чем мы об этом вспомнили.
— И что теперь? — спросила Даша. — Мы просто сидим и ждём?
— А что ещё? — ответил Андрей. — Ты хочешь побежать и что-то спасти? Нечего спасать. Всё уже.
Даша подняла голову.
— У меня завтра сторис не будет. Но я знаю, что снимать.
Петя сел за стол. Налил чай из термоса.
— Я здесь восемь лет. Мне говорили: «Подними сервер», — я поднимал. «Почини», — я чинил. Я не думал, что на нём крутится.
Все посмотрели на него.
— Ты же не создавал контент, — сказала Светлана.
— Я создавал условия. Я давал ему работать. Это то же самое.
В разговор вклинился Виктор.
— Нет, не то же самое. Техника обоюдоострая. Она может работать и на мир, и на войну. Виноват не нож, а тот, кто режет. В данном случае технику используем мы, а ты-то тут причем?
— Но ведь и вас кто-то использовал как вы эту технику. Вам сказали — вы сделали.
Виктор посмотрел на Петю. (Сначала «я часть розетки», потом «признаем», а теперь «я создавал условия». Мечется. Боится, что его тоже прижмут.)
— Нет, не то же самое. Мы могли отказаться и уйти, но не сделали это. Разница в этом. А ты я вижу, что-то сильно переволновался.
Петя опустил голову и отвечать не стал. Ирина встала.
— Мы уже не можем ничего изменить. Мы не можем решить, что делать сейчас. Я не знаю правильного ответа. Но просто сидеть и ждать — невыносимо.
— А что делать? — спросил Дима.
Ирина смотрела на Виктора.
— А у тебя есть предложения?
Виктор задумался.
 — Я не знаю. Но я, наверное, пойду домой. Подумаю.
Встал и продолжил.
— Завтра будет новый день. Может быть, мы ещё будем здесь.
И вышел из столовой. Остальные смотрели ему вслед.

***
Перед уходом Виктор задержался у двери. К нему подошла Ирина.
— Как ты думаешь, что будет?
— Я уже сто раз говорил — не знаю. Думал, что завтра всё будет как обычно. А теперь понимаю — не будет.
— Мне страшно, — сказала Ирина.
— Это уже не  страх, а чувство неизвестности. Как будто ты стоишь на краю обрыва и не знаешь, прыгнуть или ждать, пока тебя столкнут.
— А ты что выберешь?
— Я не знаю, — сказал он. — Но я, наверное, прыгну. Сам.
Она посмотрела на него.
— Тогда я с тобой.
Он улыбнулся.
— Иди домой, Ира. У тебя муж, дети.
— Дома давно только я и тишина.
Она развернулась и ушла.
Виктор вышел на улицу. Набрал номер Наташи.
— Я еду домой, — сказал он.
— Я жду, — ответила она.
Он убрал смартфон, сел в машину и поехал домой. Посмотрел на небо. Оно было тёмным.

***
Виктор вошёл в квартиру. Тишина. Но какая-то другая. Напряжённая. Наташа стояла у кухонного стола. Планшет в руке. Она смотрела на экран.
— Ты видел новости?
— Видел.
— Они закрывают сайты. Один за другим.
— Знаю.
Она подняла голову. И посмотрела на него.
— Твоя компания?
— Пока нет. Но будет.
— И что вы будете делать?
— Не знаю.
Она устало хмыкнула.
— Я искала статью про препарат. Ту, что вчера. Её нет. Сайт закрыт. Вместо него — заглушка. «Ресурс временно недоступен».
— Наташ, это только начало. Теперь будут чистить всё. Не только фейки. Всё, что можно.
Она смотрела на него. Долго.
— Ты знал про вот это всё?
— Знал.
— И молчал?
— Что мне было делать? Сказать клиентам: «Вы лжёте, я ухожу»? У нас ипотека. Дети.
Она не ответила. Отвернулась к планшету.
Из гостиной донеслось:
— Пап, а что, интернет отключат?
Лиза. Смартфон в руке. Она смотрела на него через плечо.
— Лиз, я не знаю, но думаю — нет.
— У меня уроки. Мне надо сделать реферат.
— Найди в книгах.
— Каких книгах? У нас нет книг.
Она говорила спокойно. Без паники. Как будто это была просто техническая проблема. Макс на полу, в наушниках. Он не слышал. Но почувствовал что-то. Снял наушник.
— Что? — спросил он.
— Ничего, — сказала Наташа. — Играй.
Он надел наушник. Вернулся в экран.
Виктор стоял посреди комнаты. Смотрел на жену. На дочь, которая не понимала масштаба. На сына, который был в другом мире.
(Мы живём в одной квартире. Но каждый — в своём мире. И скоро эти миры могут рухнуть.)
Он прошёл на кухню. Разогрел ужин. Ел один. Наташа всё ещё стояла у стола. Листала. Что-то искала.
— Наташ, — сказал он. — Может, выключишь?
— А что делать?
— Не знаю. Может просто посидеть?
Она не ответила.
— Наташ. Пожалуйста.
Она остановилась. Посмотрела на него.
— Я уже не умею иначе, — сказала она. — Я всегда что-то ищу. А теперь ничего нет. И я не знаю, куда мне деть руки.
Она опустила планшет. Села за стол. Напротив него.
— Что теперь будет? — спросила она.
— Не знаю. Мир меняется. И мы меняемся вместе с ним.
— Или не меняемся, — сказала она. — А остаёмся ни с чем.
Он взял её руку. Она не отняла.
— Нет, мы останемся друг у друга, — сказал он.
— Ты правда так думаешь?
— Я хочу так думать.
Она усмехнулась. Горько.
— Хорошо. Будем думать так.

***
Марья Ивановна шла от остановки. Гудели машины. Редкие прохожие. Смартфоны в руках. Но экраны — серые. «Ресурс временно недоступен». Они испуганно озираются по сторонам, палец судорожно вверх, верх… и ничего не меняется.
Она вошла. Сняла пальто. Прошла на кухню. Поставила чайник. Достала вчерашние пирожки. Из комнаты сына доносился звук. Привычный. Короткие, рваные смешки. Музыка из наушников. Она подошла к двери. Алексей сидел на кровати, спиной к двери. В наушниках. Смартфон в руке.
— Лёш, — сказала она.
Не услышал.
— Лёша.
Он поднял одно ухо.
— Лёш, — сказала она. — Ты слышал новости?
— Какие новости? — не оборачиваясь.
— Интернет закрывают. Сайты отключают.
— Врут, — сказал он. — Всё работает.
— Лёш, — сказала она. — Послушай меня. Хотя бы раз.
Он не обернулся.
— Мам, я занят.
— Чем ты занят?
— Смотрю.
— Что ты смотришь?
— Всё.
— Лёш, — сказала она тихо, — если интернет отключат, что ты будешь делать?
— Не отключат, — сказал он.
— А если?
— Найду другой.
Она хотела сказать что-то ещё. Но не стала.
(Он не слышит. Он не хочет слышать.)
И прошла на кухню. Налила чай. Она поняла — мир рушится.
Прошла в свою комнату. Легла. Смотрела в потолок.
(Он не знает. Он не понимает. Ему кажется, что это не про него. Как мне казалось, что это не про меня. А теперь — про всех.)
Она закрыла глаза.





ЧАСТЬ3. И ПОСЛЕ…

ЧИСТКА
Виктор просыпается от тишины. Смартфон молчит всю ночь. Впервые за пятнадцать лет. Он одевается и идет на кухню завтракать.
Как всегда, включает новости на своем смартфоне. Они работают удивительно быстро. Только немного погодя он понимает причину этого – рекламы нет. И потому сайты загружаются мгновенно, статьи открываются по щелчку.
Чуть позже он подъезжает к своему офису, ставит машину и заходит в подъезд. Охранник как ни в чем не бывало читает газету, кивает ему и пропускает.
(Надо же, как тихо и спокойно. Как будто и не было вчерашнего кошмара. Что день грядущий нам готовит?)

***
Виктор открывает почту: три письма. На одно нужен ответ. Но он не может написать ответ. Он не понимает, что писать. То ли начинать разговор о заказе, то ли уже нет в этом смысла. Что будет со всеми в этой компании? Руководство молчит. Никто ничего не понимает.
 В офисе пока половина людей.
Лена перед дашбордом. Изменений ноль. Обновляет. Ноль. Выключает монитор. Достаёт тетрадь в клетку. Переписывает старые цифры из памяти. Петя заходит, смотрит сочувственно на её действия и садится рядом.
— Я тоже считаю. Время до того, как отключат наш сервер.
— Петя, а зачем? Ну придут, ну выключат. У тебя-то что от этого изменится? Ты же не только в нашем отделе компы и роутеры чинишь. А сервер, он же внутренний. Только наш. Ты останешься чинить технику, которой тут полно и без нас.
— Может и так, да прикипел я к вам. Мне с вами хорошо. А ты вот зачем тетрадочку свою старую открыла? Оно тебе надо, записывать изменения, когда у тебя рушится всё? Это ж ты себя просто чем-то занять хочешь, чтоб не думать о том, неизбежном, ведь правда?
— Да, наверное, ты прав. Чем-то заниматься надо. Иначе же свихнуться можно от этой неизвестности.

***
Ирина звонит клиентам. Никто не отвечает. Она бежит к Виктору. Глаза красные. Голос тихий:
— Я уволюсь.
— А куда ты пойдешь? Что ты еще умеешь?
Эти слова подействовали на неё как холодный душ. (А ведь правда, я же больше ничего не умею. Только здесь я профи, а в любом другом деле - ничто. Куда я пойду? Кому я нужна?)  Ирина идет на свое место. Долго сидит, рассматривая стены и потолок. Её лицо постепенно принимает обычное немного упрямое выражение. Она встает и идет заваривать чай.

***
Светлана открывает старые статьи. Вместо фото врачей серые квадраты. «Изображение удалено». Текст пока остался.
Дима запускает тест на заимствование: за три года 82% контента сфабриковано. (А ещё сколько анимаций сделано за это время в компании. Кто считал?) Дима смотрит на экран. Пальцы перестают печатать. Он смотрит на цифру. 82%. Не верит. Пересчитывает. Снова 82%! И тихо произносит:
— Восемьдесят два. Вот это да! Четыре платформы отключены. Завтра будет больше.
Андрей услышал и так же тихо заметил:
— Мы что, сами что ли это всё придумывали? Это же стратегия компании, наверное, принятая советом директоров. Ну да, отдуваться теперь за это будем мы.
Света задумчиво:
— А сколько продлится этот апокалипсис? Ну сколько? Месяц, год?
— Света, для нас этот срок определяет суд. Вот он определит, что будет с компанией, тогда и мы получим разъяснения о нашей будущей судьбе. А суды, они по-разному судят. Может месяц, а может и год.
— А мне-то что делать? У меня двое детей. Я не знаю, что им говорить.
— Светка, вот можно подумать, ты тут одна такая. Мы все здесь в долгах, как в шелках. Не капай на мозги, без тебя тошно.
— Мне страшно.
— Ну да, а нам всем - весело? Пойдем обедать и чай пить. Всё равно делать нечего.

***
Виктор рассеянно листает новости. И… находит:
— Ну вот, срок самоочищения закончился. Следственные органы начинают отключать и опечатывать серверы интернет-сервисов, СМИ, медиакорпораций и компаний разработчиков контента.
Дима тоже находит новый материал.
— Да, идет тотальный поиск лживого контента. А у народа радость – интернет без рекламы! Все сайты с рекламой один за другим прекращают работу.
Светлана смотрит, как исчезают её статьи. Антон видит, как удаляют его анимации. Дима запускает тест — его программа пытается подсчитать, сколько фейков было создано за последние три года. Ошибка: слишком много данных.

***
Пустой день тянулся нескончаемо. Никто не работал. Все смотрели в экраны. Новости шли потоком. Часы тикали. Громко. Как будто нарочно. Наконец пришло время выйти на улицу.
Виктор идёт по городу. Рекламные щиты пусты. Экран над переходом показывает только время и погоду. Заходит в кафе. Терминал работает. Рядом мужчина читает печатную газету.
— Газеты ещё печатают?
 — Печатают. Мало осталось. Но хоть что-то. Вон там, за углом киоск.
Виктор покупает газету. (Как давно я не держал в руках обычную газету? А они оказываются, существуют!) Заголовки короткие. Без крика. Без сенсаций. Он сел в машину, и с удивлением полистал свежую газету, почитал передовицу, заглянул в середину, на последний лист… (Вон оно что – рекламы нет! Ну конечно, рекламу тормознули, и тираж пошел как в СССР. Без рекламы. А я еще не забыл, как это делается? Как пишутся статьи, словно в рецензируемый журнал? Ну, если найду такое место – вспомню.)
От этих мыслей в голове немного прояснилось. И он вдруг успокоился. До дома он проехал быстро.

***
Наташа с планшетом. Интернет работает, но не так, как раньше.
— Я не могу найти сайт, где раньше читала новости.
— Его закрыли.
— А этот?
— Этот проверяют. Потому и работает в ограниченном режиме.
 — Значит, стали писать правду?
 — Да. Если она есть.
 — Я не знаю, чему верить.
 — Теперь только тому, что написано. Как раньше.
 — Как раньше. Я уже не помню, как это было.



 ВСЁ ВЕРНЁТСЯ
Виктор проснулся от звука за окном. Работал мусоровоз. Гремели баки. Кто-то крикнул водителю.
Он лежал, слушал. (Мусоровоз. Он работает каждое утро. Я просто не слышал его раньше. Пятнадцать лет я слушал другое — уведомления, гул серверов, дзинь. А мусоровоз был всегда.)
Он встал, прошёл на кухню. Наташа уже сидела за столом. Без планшета. Просто сидела.
— Ты чего такой? — спросила она.
— Думаю, — сказал он.
— О чём?
 — Вот и над нами прошел мусоровоз, собрал весь мусор, накопившийся, как плесень на живом дереве, очистил что смог и ушел. А что будет завтра?
— Ничего. Через месяц всё вернется. Как мы думаем — обновленное честное и красивое. Но ведь нужна реклама, нужны красивые картинки и анимации. Врать нельзя, и мы будем честными, правда? Потому, что иначе бизнес развивать сложно.
— И ничего не изменится?
— А почему что-то должно меняться? Это информационное общество. Оно строит свое существование на информации. Понимаешь? На любой.
Он внимательно посмотрел на неё и сел рядом.
— А Макс? Он уже живет в этой новой жизни.
— Мы можем хоть что-то изменить в этом цифровом мире?
Он не ответил, только хмыкнул.

***
Ночью Виктору пришло сообщение по рабочему чату. Он достал смартфон и прочитал:
— Компания уведомляет своих работников, что они отправлены в вынужденный отпуск без содержания. Как только появится возможность возобновить работы, работники будут уведомлены об этом. Спасибо за понимание.
Как всегда утром Виктор вышел на улицу. Но сегодня он не знал, куда идти. Просто пошёл. Город был другим. Магазины работали. Общественный транспорт везет народ во все стороны.  На работу, по делам и без дела, в гости и обратно. Строители строили новое здание.  Жизнь шла своим чередом.
Правда рекламные щиты пока были пусты. Экран над переходом показывал только время и погоду.
В метро Виктор смотрел на пассажиров. Мужчина в костюме, студентка с рюкзаком, бабушка с сумкой. У всех — смартфоны. У всех — наушники. Мужчина листает новости. Студентка смотрит видео. Бабушка — что-то близоруко разглядывает и тычет пальцем.
(Для них ничего не изменилось. Ну, убрали фейки. Убрали рекламу. Убрали ложь. А они даже не заметили. Они сами выбрали. Мы просто дали им то, что они просили. Листать. Смотреть. Не думать.)
Его привлек разговор.
-- Леха, ты видел, экраны на улице потухли. Как это понимать? Это ж сколько умного народу без работы осталось, жуть.
— Сема, ну ты даешь! А что тут понимать? Всё же просто.  Ты представь -- город, это высокий лес с муравейниками. Где-то в небесах вдарила молния, шарахнул гром. Разбушевался ураган. Он где-то там, высокие вершины ломает, ветки мелкие обламывает. Они дождем сыплются на землю.
— Да и хрен с ними, с вершинами, их мало, да и не очень их жалко.  А вот эти ветки, которыми весь лес теперь усеян, их-то за что?
— Не надо врать, ну этим… верхам или вершинам, черт их поймёт! 
— Но они же не сами, их заставили.
— Ну так их же и не сожгли в пожаре, а просто сбросили вниз. Какая-то приживется, даст корни, а там глядишь, и деревом вырастет. Ну а какие-то, да, просто засохнут. Ну так, это ж естественный отбор. Этим не повезло.
— Ну и?
— А ничего. Это ж там у верхушек гром гремит, молнии сверкают, буря всё ломает, а тут, в наших человейниках – тихо. Вон смотри. Как сидели носом в экран, так и сидят. Что изменилось?
Сема помолчал. Потом тихо сам себе:
— А я-то думал, что хоть что-то изменится.
— Не изменится. Никогда.
(Да-да, кому-то не повезло, и они на земле. А кому повезет зацепиться, они еще покарабкаются. Кому из них лучше? Не знаю.  А про человейники он точно сказал.)
Виктор вышел на своей станции. Пошёл по улице. Мимо школы. У крыльца стояли подростки. Все в смартфонах. Наушники. Один сидел на ступеньках, другой — прислонился к стене, третий — стоял, уткнувшись в экран. Они были рядом. Но не вместе. Как будто каждый был в своем мире, как в скорлупе.
(Мы создали это. Контент, который затягивает. Который не отпускает. Который заставляет листать. Без конца. Без смысла. Пусть мы убрали фейки. Но конвейер остался. Он просто сменил вывеску.)

***
Виктор подошёл к своему зданию. Не знал зачем. Просто ноги принесли.
У входа стояли Петя и Андрей. Смотрели на опечатанную дверь.
— Тоже пришёл, — сказал Андрей.
— Пришёл. Не знаю зачем.
— Мы тоже не знаем, — сказал Петя. — Но тянет что-то.
Они стояли втроём. Смотрели на бумагу с печатью.
— И что будем делать?
— Можно ждать, можно не ждать. Не знаю.
— Ты Петя, серьёзно?
— Серьёзно. Руки помнят, как работать. Техника разная, но руки — одни.
— А я? — спросил Андрей. — Я ничего не умею без кода.
— Да пригодишься где-нибудь, — сказал Петя. — Такие как ты нужны.
Виктор молчал.
— Ты как? — спросил Петя.
— Я нашёл работу, — сказал Виктор.
— Какую?
— В одном журнале. Старом. Без рекламы и сенсаций. Просто информация. Они ищут редактора.
— Ты умеешь?
— Когда-то умел.
— И что? — спросил Андрей. — Ты согласился?
— Я сказал, что подумаю.
— О чём тут думать?
— О том, смогу ли я писать правду. После того что писал.
Петя посмотрел на него.
— Сможешь. Если захочешь.
Они помолчали.
— А дети? — спросил Андрей. — Мои племянники. Им по двенадцать. Они в смартфонах. В играх. В видео. Они не знают, что такое газета. Не знают, что такое книга. Не знают, что такое настоящая информация.
— Просто не хотят знать. — сказал Петя.
— А что будет, когда они вырастут? — спросил Андрей. — Кто будет работать? Кто будет рожать? Кто будет учить и учиться?
Никто не ответил.


***
Вечер. Виктор стоял у окна. За его спиной Наташа читала книгу. Лиза сидела в смартфоне — смотрела видео. Макс лежал на полу в наушниках — играл.
Виктор смотрел на город. На тихие улицы. На людей, которые шли по тротуарам. Некоторые смотрели по сторонам. Вверх. Друг на друга. Некоторые — в смартфоны.
(Да, конвейер остался. Он просто сменил вывеску. И наши дети остались в нём. Мы не можем их вытащить. Они не хотят. Им хорошо там, внутри. Не нужно думать. Не нужно чувствовать. Просто листать. И мы не знаем, что с этим делать. Потому что это правда. Это конец человека.)
Он обернулся. Посмотрел на комнату. На жену с книгой. На дочь в смартфоне. На сына в наушниках.
Мир изменился для него. Для них — нет.
Он не знал, хорошо это или плохо.
Он повернулся обратно к окну. Город казался тихим и безлюдным. Вдали чуть отблескивает зарево, то ли вечерних огней, то ли уходившей грозы. От этого он делался ещё темнее.

г. Волгодонск
Август 2026г