Как поручик Виктор Машков открывал для России Эфио

Издавна Россия устремляла свой взгляд к Африке: ещё Пётр I вынашивал планы экспедиции на Мадагаскар, а в XIX веке Егор Ковалевский, Василий Юнкер и другие российские ученые и путешественники вовсю бороздили Чёрный континент.
В те годы христианская Абиссиния (современная Эфиопия), остававшаяся одной из последних африканских держав, не завоёванных колонизаторами, с надеждой смотрела на Россию. Даже свою крупнейшее орудие эфиопский император назвал в честь защитников Севастополя - так велико было уважение амхарцев (коренных жителей Эфиопии), к далёкой северной стране.
Франция, а в особенности Италия и Великобритания, поделившие побережье Красного моря, не желая пускать русских в земли, которые они называли своими «охотничьими территориями», брали под колпак всех русских путешественников и с большим удовольствием вставляли им палки в колёса. В такой ситуации об отправке дипломатической миссии и официальном установлении дипломатических отношений не могло идти и речи. Единственным способом добраться до таинственной Абиссинии оставалась тайная разведывательная миссия. Именно её и возьмёт на себя вышедший в запас поручик Карского батальона Виктор Машков (1858-1932).

Давно «заболевший» Африкой поручик Машков на протяжении нескольких лет тщательно отслеживал в газетах всё, что касалось Абиссинии, расспрашивал путешественников, буквально по крупицам собирая информацию. В декабре 1888 года он подает записку в Военно-учёный комитет Главного штаба, в которой обоснует необходимость скорейшей организации экспедиции в Эфиопию и выскажет желание лично отправиться в Африку:
«Начиная с 1886 г. русское общество и печать стали интересоваться Абиссинией как страной нам единоверной и нам симпатизирующей… Но сведений об Абиссинии у нас почти не было… Известия, почерпнутые из иностранных, и особенно итальянских, источников, не заслуживали доверия, как очевидно пристрастные и намеренно искажённые… Возникла настоятельная необходимость серьёзно ознакомиться с Абиссинией...».
Поручик добьётся нескольких встреч с представителями Военного министерства. Поначалу его встречали с недоверием, но Машков умел убеждать, и вскоре сам военный министр Пётр Ванновский лично принял отставного поручика и остался доволен предложенным им планом. Уже через несколько дней министр напишет императору Александру III с просьбой поддержать задумку поручика. Александр III даст добро, но потребует, чтобы Машков снял армейский мундир и выехал как частное лицо, без верительных грамот и официальных полномочий.

Так отставной поручик станет корреспондентом особого назначения, репортёром под прикрытием. Получив из Военного министерства необходимые средства, в 1889 году он под видом внештатного корреспондента одной из самых популярных и влиятельных газет того времени - «Новое время» он отправляется в Африку.
В дороге к нему присоединился черногорец Сладко Златычанин, ставший добровольным помощником и верным товарищем. Нехватка средств, переход через Данакильскую пустыню, где температура воздуха превышала 50°C в тени, отсутствие дипломатического паспорта и, наконец, постоянное противодействие итальянских и английских колониальных властей - всё это не сломило путешественника. Машков добрался до эфиопской столицы Энтото, добился аудиенции у негуса Менелика II и передал ему тайное послание от Александра III. Эфиопский император милостиво принял русского гостя. Он не один час рассказывал о симпатиях к единоверной России и отправил с корреспондентом ответное дружественное письмо. Успех первой миссии превзошёл все ожидания. Машкова наградили орденом Святого Владимира IV степени, Русское географическое общество приняло его в свои члены и даже вручило ему Малую серебряную медаль.

В 1891 году МИД совместно с Военным министерством организуют вторую, более масштабную экспедицию. Машков должен будет передать Менелику богатые дары: 35 тысяч рублей, 509 ящиков подарков для эфиопского императора и его приближённых, 110 ружей, 35 револьверов, 15 драгунских шашек и 38 ящиков патронов. В далёкий путь поручик отправлялся не только со своим черногорским помощником, но и со своей невестой Эммой и братом Александром. Кроме того, к экспедиции присоединился иеромонах Тихон, которому предстояло изучить устройство эфиопской церкви и понять, насколько она близка к православию.
От Главного штаба корреспондент под прикрытием получит новую разнарядку - собрать подробнейшие сведения о стране, её армии, дорогах, настроениях населения. Конспирация становилась ещё строже. Министр иностранных дел Николай Гирс перед отправкой вручил секретную инструкцию - миссия должна до последнего сохранять строгую конспирацию, а Машков обязан уклоняться от обсуждения любых политических вопросов. Из-за провала в 1889 году атамана Николая Ашинова, пытавшегося основать российскую колонию «Новая Москва», группе Машкова приходилось действовать максимально осторожно - французские корабли попросту разбомбили казачью колонию палубной артиллерией, и повторять судьбу ашиновцев никто не хотел.
Вторая поездка едва не стоила Машкову жизни. При переходе через Данакильскую пустыню он заразился сыпным тифом и несколько недель пролежал в горячке в новой эфиопской столице Аддис-Абебе. Менелик II прислал корреспонденту своего лекаря, окружил заботой и даже подарил ему ящик дефицитного французского шампанского. Но несмотря на болезнь, поручик блестяще справился с задачей. Он доставил в Эфиопию ответное послание Александра III, а также собрал уникальные сведения о политическом и военном положении страны. С Машковым в Петербург ушли три важнейших письма: в первом Менелик жаловался русскому царю на угрозы со стороны Италии, сфальсифицировавшей условия Уччалийского договора, во втором просил у военного министерства оружия и инструкторов, а в третьем пытался заручиться поддержкой наследника престола Николая Александровича.
В конечном счете, Российская империя станет единственной европейской державой, отказавшейся признать итальянский протекторат над Абиссинией, обманным путём навязанный Уччалийским договором. Несколько лет спустя в Аддис-Абебу отправятся русские военные советники, а в 1897 году в столице Абиссинии откроется первое российское посольство.

Однако столичные чиновники не простили Машкову излишней самостоятельности. Машкова обвинили в провале религиозной части миссии и неаккуратности в расходовании командировочных. От африканского направления его навсегда отстранили. В 1893 году корреспондента определили на службу в отдалённый Батумский крепостной пехотный батальон.
Но судьба распорядилась так, что уникальный опыт Машкова не пропал даром. В 1894 году его назначили секретарём российского консульства в Багдаде, а затем перевели на место консула в Скопье, где он дослужится до чина статского советника. Так корреспондент, открывший для России Эфиопию, продолжил служить Отечеству уже на Балканах. Но до последнего дня его сердце принадлежало Чёрному континенту


Дмитрий Корнилов, историк. Для проекта "Русская Африка | История и современность"