Маша обиделась

 В одном волшебном лесу, где деревья шептали сказки, а ручей пел песенки, жил большой и добрый Медведь. И была у него озорная подружка — Маша. То она по крыше бегает, то в кастрюлю заглядывает, то вдруг решит научить Медведя танцевать чечётку. И хоть хлопот с ней было порой больше, чем мёда в самой полной бочке, Медведь только улыбался: ведь без Маши лес становился тихим, а дом — пустым.
Однажды Медведь отправился в лес по ягоды. Шёл он не спеша, нюхал цветы, кивал знакомым пням и думал: «Вот соберу самые спелые, самые сладкие — и устрою Маше праздник!» И собрал. Корзина ломилась от земляники, малины и черники, а Медведь так радовался, что даже тихонько напевал себе под нос.
 Вернулся он домой весёлый, довольный, постучал в дверь — и ждёт. А в ответ тишина. Постучал ещё раз, погромче. Потом, не выдержав, осторожно приоткрыл дверь и заглянул. В доме было тихо, как в спящей берлоге зимой. Ни Машиного топота, ни звонкого «А вот и я!», ни даже опрокинутой чашки.
— Маша! — крикнул Медведь, но эхо лишь ответило ему из пустых углов.
 Тогда он выбежал во двор и стал искать её вокруг дома. Заглянул под куст, посмотрел за поленницей, даже в старый пень заглянул — вдруг она там спряталась и сейчас выскочит с криком «Бу!». Но нет.
 Озадаченный, пошёл Медведь спрашивать у соседей. Подошёл к Ёжику, который как раз считал грибы.
— Ёжик, ты Машу не видел?
— Не-а, — пробурчал Ёжик, не отрываясь от подсчётов. — Я тут занят: у меня тут один гриб лишний, никак не пойму, откуда взялся.
 Потом Медведь побежал к Белке, которая висела вниз головой на ветке и грызла шишку.
— Белка, скажи, ты не встречала Машу?
— А? — Белка перевернулась и посмотрела на Медведя большими глазами. — Нет, не видела. Может, она в облаках летает? Она же у тебя такая… стремительная.
 И только Сорока, сидевшая на высокой ветке и глядевшая на весь лес, как на свою личную карту, затараторила:
— У озера она. Сидит. Молчит. Как будто мир ей чем-то не угодил.
Медведь даже не стал дослушивать — помчался к озеру, перепрыгивая через кочки и чуть не сбив по дороге грибной домик. И правда: на берегу, у самой воды, сидела Маша. Смотрела на отражение облаков, хмурилась и время от времени подбрасывала в воду камешки.
 Медведь подбежал, хотел сразу обнять, рассказать про ягоды, рассмешить её какой-нибудь глупостью… Но остановился. Потому что Маша даже не повернулась. Только нахмурилась ещё сильнее и отвернулась в другую сторону.
 Сел Медведь рядом. Тихо. Молча. Лес вокруг шумел, ветер качал траву, а на озере бегали солнечные зайчики — а у Маши на лице было такое серьёзное выражение, будто она решала самую трудную задачу на свете.
 Раньше, когда Маша бывала в плохом настроении, Медведь знал, что делать. То конфетку найдёт, то смешную рожицу скорчит, то начнёт танцевать так, что даже пень захохочет. И всегда помогало.
 Вот и сейчас он быстро собрал букет полевых цветов, добавил туда горсть ягод — получился такой пёстрый, душистый подарок, что даже бабочка, пролетавшая мимо, остановилась полюбоваться.
— На, Маша! — протянул он. — Это тебе. Чтобы настроение стало сладким, как мёд!
Но Маша только махнула рукой.
 Тогда Медведь решил действовать по-другому. Он подбежал к самому краю озера, замахал лапами и закричал:
— Ой-ой-ой! Я тону! Спасите! Помогите!
 Маша даже не вздрогнула. Только чуть приподняла бровь, будто думала: «Ну вот, опять он свои фокусы показывает…»
 Медведь не сдавался. Он прыгал, кружился, делал вид, что ужасно сердится, топал лапами и ворчал:
— Ну как так можно! Я тут стараюсь, волнуюсь, а она… Эх!
Но и это не помогло. Маша по-прежнему сидела, нахмурившись, и смотрела куда-то вдаль.
 Тогда Медведь сел рядом, опустил уши и сделал вид, что сам обиделся. Сидел, не глядя на Машу, вздыхал и старался выглядеть очень-очень расстроенным.
 И тут Маша наконец повернулась к нему. Увидела его грустные глаза, опущенные уши, и вдруг поняла: что-то тут не так. Если Медведь обижается — значит, дело серьёзное.
— Скажи, Медведь, — тихо спросила Маша, — почему некоторые соседи нас не любят? Мы же всегда хотели им добра. Раньше мы с ними играли, веселились… А теперь они отворачиваются. Почему? Отвечай.
 Медведь вздохнул. И на этот раз не притворялся — ему и правда стало грустно. Он отвернул голову, чтобы Маша не увидела, как у него на глазах выступили слёзы. Потому что иногда даже самым сильным и добрым бывает тяжело от того, что их не понимают.
 Но потом он собрался, повернулся к Маше и крепко-крепко её обнял.
 Маша замерла на мгновение. Она никогда раньше не видела, чтобы Медведь был таким грустным. И вдруг поняла, что её обида, какая бы большая она ни казалась, не стоит того, чтобы видеть его таким.
 Она улыбнулась — сначала робко, потом всё шире.
— Давай, лохматый, поймай меня! — крикнула она, вскакивая на ноги. — Мы будем играть, бегать, смеяться! Пусть все соседи видят, что мы по-прежнему добрые и весёлые!
 Медведь улыбнулся в ответ. И они побежали по тропинке, поднимая пыль, распугивая бабочек и оставляя за собой только звонкий смех и ощущение, что даже если кто-то отворачивается — главное, что друг рядом.
 А лес смотрел на них и тихонько радовался: ведь добро и веселье — это как солнечный свет: его хватает на всех, если не прятать его в тень.