Глава семнадцатая

Финальная партия началась под гул взволнованных голосов и тихий шёпот зрителей. Все будто боялись даже дышать — настолько напряжённой была атмосфера. Я села напротив Злюки, расправила плечи и улыбнулась ей так спокойно, словно мы с ней просто в крестики нолики собрались поиграть.
Злюка прищурилась, посмотрела на меня с таким видом, будто хотела взглядом прожечь дырку в шахматной доске, и резко сделала первый ход — «конь» прыгнул вперёд, дерзко и агрессивно.
«Вот оно, — мелькнуло у меня в голове. — Прямо как Конь и говорил: она сразу идёт в нападение, потому что уверена в своей силе».
Я не торопилась. Взяла пешку, передвинула её на одну клетку — скромно, почти застенчиво. Злюка хмыкнула, будто уже мысленно праздновала победу.
— Что, испугалась? — прошипела она, наклоняясь ближе к доске.
— Нет, — ответила я, не отрывая взгляда от фигур. — Просто люблю сначала послушать, как противник сам себя загоняет в угол.
Она нахмурилась, сделала ещё один ход, потом ещё. Её фигуры летели вперёд, будто она хотела задавить меня скоростью. А я продолжала играть спокойно, шаг за шагом выстраивая свою защиту и потихоньку открывая пространство для атаки.
На поляне стало тихо. Даже мухи, казалось, перестали жужжать, а сосредоточились на нашей игре. Все следили за каждым моим движением. Где то между зрителей сидел Конь и я чувствовала его взгляд, его поддержку. Он верил в меня, и это придавало сил.
Пусенькиный сидел рядом с Феей, вцепившись лапками в её юбку. Время от времени он шептал:
— Ну, давай, Сивочка! Ты сможешь!
Фея гладила его по голове и тихо отвечала:
— Тише, малыш. Сейчас не время для криков. Сейчас время для ума.
А я думала о родителях Пусенькиного, которые сидели в клетках и отчаянно следили за нами. О том, что от этой партии зависит не просто победа в турнире, а их свобода. И это заставляло меня быть ещё внимательнее, ещё собраннее.
Ход за ходом, я чувствовала, как Злюка начинает нервничать. Её движения становились всё резче, она уже не так уверенно передвигала фигуры, иногда даже застывала, глядя на доску, будто не могла понять, куда делась её уверенность.
И тут настал тот самый момент, о котором шепнул мне на ухо Конь. Я сделала ход, который, на первый взгляд, казался рискованным — открыла одну линию, будто специально подставляя фигуру под удар.
Злюка замерла, потом расплылась в хищной улыбке:
— Ага! Попалась! — и тут же сделала свой ход, забирая мою фигуру.
Но именно этого я и ждала. В ту же секунду я ответила своим ходом — и поставила ей шах.
Все ахнули. Кто то даже вскочил со своего места. Злюка побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела. Она смотрела на доску так, будто надеялась, что фигуры сами собой перестроятся и спасут её.
— Ты… ты специально?! — прошипела она.
— Да, — спокойно ответила я. — И теперь у меня есть деловое предложение.
Я наклонилась вперёд и заговорила так громко, чтобы слышали все:
— Если ты проигрываешь эту партию, ты отдаёшь мне замок, фабрику чебурашек и, самое главное, родителей Пусенькиного. Без всяких условий.
Злюка сжала кулаки, её глаза метали молнии.
— А если выиграю я? — выпалила она.
— Тогда я уйду из замка и никогда больше не буду тебе мешать. Но чебурашек ты всё равно освободишь. Это не обсуждается.
На секунду в зале повисла тишина. Потом Тоска, которая сидела в стороне, тихо произнесла:
— Это честно.
Злюка бросила на неё испепеляющий взгляд, но ничего не сказала. Она снова посмотрела на доску, потом на меня. В её глазах мелькнуло что то похожее на страх. Она поняла: выхода нет.
Ещё несколько ходов — и я поставила мат.
Тишина взорвалась аплодисментами, криками, смехом. Пусенькиный сорвался с места и бросился к клеткам, где сидели его родители. Фея и Шапокляк побежали помогать ему открывать замки.
Когда дверцы клеток распахнулись, родители Пусенькиного выскочили наружу и тут же обняли своего малыша. Слезы катились по их мордочкам, а Пусенькиный смеялся и плакал одновременно.
— Вы свободны! — крикнула я, и мой голос дрожал от счастья.
Злюка встала, с грохотом отодвинув стул. Её лицо исказилось от злости и обиды.
— Ты выиграла, — процедила она сквозь зубы. — Но это ещё не конец.
— Конец, — спокойно ответила я. — Потому что теперь здесь всё по другому. Здесь больше нет места злости и жадности. Здесь будет радость, смех и много варенья.
Тоска подошла к Злюке и тихо сказала:
- Что прикажете, мадам?
Злюка посмотрела на неё, потом на всех нас — на Пусенькиного с родителями, на Фею, на Шрэка, на Коня, который стоял рядом со мной, гордо улыбаясь. И в её глазах на мгновение мелькнуло что то Подозрительное, но поняв, что нас больше, Подозрительное замелькнуло обратно и притихло.
- Тоска! Мы улетаем! – громко сказала она.- Здесь у меня начнёт проявляться аллергия!
Они повернулись и быстрым шагом направились к своему вертолёту. Заработал двигатель, завертелись лопасти винта и вскоре вертолёт, поднявшись в воздух, исчез за горизонтом.
- Наконец-то!- облегчённо выдохнула Фея.- Держите правильный курс!- крикнула она вслед вертолёту.
- Они тебя всё равно не слышат,- улыбнулась я, приобняв Фею за плечи.- Пойдём праздновать?
- ага!- весело ответила мне моя милая подружка и мы пошли к фуршетным столикам, чтобы вдоволь насладиться победой и разными вкусностями.
Конь подошёл ко мне и тихо сказал:
— Я знал, что ты справишься. Ты самая смелая и умная кобыла на свете.
Я улыбнулась ему и ответила:
— Спасибо. Без твоих советов я бы не догадалась, как её обыграть.
Он взял моё копыто и осторожно пожал его.
— Мы команда, — сказал он. — А команда всегда побеждает.
Я посмотрела вокруг — на своих друзей, на счастливых чебурашек, на сад, который теперь казался мне родным. И поняла: это и есть настоящая победа. Не просто выиграть партию, а сделать мир чуточку добрее.