211. Так кто же ты наконец?

Самая большая в романе "Мастер и Маргарита" проблема для меня находилась в главе 29 "Судьба мастера и Маргариты определена".
Я давно понял, что роман устроен по принципу "Граф с горы Христа" А.Дюма (т.е. "Граф Монте Кристо") и фильма "Джентльмены удачи". И что Воланд, - это никакой не дьявол. Это провокация, миф придуманный безграмотными булгаковедами, которые направили все свои силы на анализ советского прошлого 30-ых годов. Воланд - это Бог в ипостаси судьи, пришедший как тать ночью, и которого никто не узнал. Более того, перепутали его с князем тьмы.
Что очень интересно, за исключением одной важной детали.

В 29 главе, где Воланд принимает решение о судьбе города и эвакуации мастера и Маргариты, присутствует следующий абзац:

"Воланд сидел  на складном табурете, одетый  в  черную  свою сутану. Его длинная широкая шпага была воткнута между двумя рассекшимися плитами террасы вертикально,  так  что получились  солнечные  часы.  Тень  шпаги  медленно и неуклонно удлинялась,  подползая  к черным туфлям  на  ногах сатаны. Положив острый подбородок на кулак, скорчившись на табурете  и поджав одну ногу  под себя, Воланд  не отрываясь смотрел на необъятное сборище дворцов, гигантских домов и маленьких, обреченных на слом  лачуг. Азазелло, расставшись со своим современным нарядом,  то есть  пиджаком,  котелком,  лакированными  туфлями, одетый,  как  и  Воланд, в  черное,  неподвижно стоял  невдалеке  от  своего повелителя, так же как и он не спуская глаз с города".

Это очень сильный абзац, потому что в нем начинается процедура по снятию масок и современной одежды. Игры и роли закончились. Пора снять парик. Уже обрили...
В городе что-то горит и дымится, время на исходе....

Но именно в это время автор единственный раз в романе называет Воланда сатаной.
Правда, необходимо признать следующее.

"Сатан" в библейском иврите буквально означает прежде всего:
противник, оппонент, тот, кто противостоит; в некоторых контекстах — обвинитель.

А глагол ;;;;;; — ;;;an означает:

противостоять, выступать против, действовать как противник/обвинитель.

Поэтому самый точный простой перевод этого слова:

ПРОТИВНИК.

В судебном контексте:

ОБВИНИТЕЛЬ.

Но разве Бог может вдруг стать противником и обвинителем?
То есть врагом?
Судя по анализу Библии при помощи ИИ, может. Так что разоблачение Воланда из предыдущих нескольких глав остается в силе.

Вот одна из цитат из всем известного Плача Иеремии (шутка, понятно, что никто его в жизни не читал, это нормально).
Это книга - плач о погибающем городе Иерусалиме.
Если кто не в курсе, исторический фон книги — катастрофа 586 года до н. э., когда вавилоняне Навуходоносора II взяли и разрушили Иерусалим, уничтожили Первый храм и увели значительную часть населения в плен.

Начинается эта книга "Плач Иеремии" так:

"Как одиноко сидит город, некогда многолюдный! он стал, как вдова; великий между народами, князь над областями сделался данником...
Враги его стали во главе, неприятели его благоденствуют, потому что Господь наслал на него горе за множество беззаконий его; дети его пошли в плен впереди врага...
Тяжко согрешил Иерусалим, за то и сделался отвратительным; все, прославлявшие его, смотрят на него с презрением, потому что увидели наготу его; и сам он вздыхает и отворачивается назад....
Господь... натянул лук Свой, как НЕПРИЯТЕЛЬ, направил десницу Свою, КАК ВРАГ, и убил все, вожделенное для глаз; на скинию дщери Сиона излил ярость Свою, как огонь.
Господь стал как НЕПРИЯТЕЛЬ, истребил Израиля, разорил все чертоги его, разрушил укрепления его и распространил у дщери Иудиной сетование и плач".

Теперь небольшая цитата из той же самой главы Плача Иеремии, потому что иначе мы не поймем диалог Воланда с Азазелло, в который автор вклинился, но не с начала.

"Что мне сказать тебе, с чем сравнить тебя, дщерь Иерусалима? чему уподобить тебя, чтобы утешить тебя, дева, дщерь Сиона?" (Плач Иеремии 2:13).

И аналогичная цитата из Апокалипсиса (глава 18, стих 18):

«и, видя дым от пожара ее, возопили, говоря: какой город подобен городу великому!»

Теперь вы поймете диалог Воланда с Азазелло, начало которого мы пропустили.

"Воланд заговорил:
— Какой интересный город, не правда ли?
Азазелло шевельнулся и ответил почтительно:
— Мессир, мне больше нравится Рим!
— Да, это дело вкуса, — ответил Воланд.
Через некоторое время опять раздался его голос:
— А отчего этот дым там, на бульваре?
— Это горит Грибоедов, — ответил Азазелло".

Но важно подчеркнуть, что в этот момент судьба города еще не определена.
В отличии от Иерусалима в "Плаче Иеремии".
Определена только судьба мастера и Маргариты.