и не останется никого

     Пересмотрев Иглу Рашида Нугманова, я поразился навеки исчезнувшему уровню, а последующие тридцать лет представились мне деревенским нужником, где на самом дне копошится, воюя, разлагаясь, саморазрушаясь, Россия. Не питая никаких иллюзий относительно Союза, всё же не могу не отмечать вопиющий цивилизационный разрыв с днём нынешним, также представляя восьмидесятые как середину подъёма из того самого нужника. И тогда я ору в бешенстве на свой народ, не сумевший породить своего Дэн Сяопина, чтобы колоссальным сизифовым трудом масс вытащить замшелую, гнилую страну к хоть какому развитию. Послал Господь по грехам нашим любезного благомысла Горби, закончившего рекламой пиццы, а следом вылезли дегенеративными свиными рылами сразу два дурака. Один - то, слава Богу, подох, но вот второй упырь неуклонно и тупо, как клоп, продолжает продолжать уничтожать Россию. Поэтому я его и поддерживаю, в чём нет никакого когнитива. Он выполняет историцкую миссию завершения истории русских на планете, а я, искренне презирая свой народ и ненавидя его страну Россию, не давшую миру за тысячи лет ничего, кроме зла, могу только приветствовать любые меры, ведущие к исчезновению этой кошмарной раковой опухоли Земли - России. А уж помня возникновение и исчезновение Рима, крах Монгольской империи чингизидов, истощение Британской империи, превратившихся в жалкие осколки, занятые грызнёй и мышиной вознёй, проклинаю Россию и русских буквально каждый день, устав натыкаться на тупость и скотство творимого тута. Словно какой - то непонятный чертоворот, как его назвал мой любимый Волошин, не шаг вперёд и два назад Ильича, а реально цирковая арена, по которой носится за своим хвостом бешеный пёс Россия. И я снова вспоминаю мою глупую теорию инопланетного реактора, помещённого миллионы лет назад под землю России. Облучает всех несчастных, кому не повезло родиться или просто проживать тута, пропитывая их тупостью и скотством. Во всяком случае, как мне кажется, это теория объясняет всё и сразу, не оставляя понимающим никаких иллюзий, коими был пропитан читаемый мною сейчас Лимонов, очень хороший писатель, но никакой не человек, а такой же, как и мы все остальные, унтерменш. Можно и жостче : руссиш швайн.