Питомник 65

34.

Вечером, со спокойствием, удивившим его самого, Легор снова всё обдумал и снова попытался провести какой-никакой анализ всей имевшейся у него информации. С непривычки получалось туго, вопросы «А зачем?», «А как?», «Откуда?» страшно мешали и путали. Но в конце концов Легор решил на то, что не имело ответа, внимания пока не обращать, и вышла, хоть и абсурдная, но довольно стройная картина. То есть, допустив, что Синь права, и существует какая-то третья сила, можно увязать воедино подземные катакомбы и исчезновение бригады, на них наткнувшейся, а также допустить существование разветвлённой сети их агентов с особо сложной идентификацией, которую они получают в клинике, работающей только на них! Синь, правда, об идентификации ничего не говорила, зато упомянула о странном несоответствии человеческого облика с нечеловеческой структурой организма тех, якобы, шпионов Мира-А, которых они изучали. И это тоже заставляло задуматься. Может, действительно, не сила, а раса? И если Третья раса хочет распространиться в обоих мирах – для чего пока неясно, но явно не для хорошего, иначе, зачем так тайно? – то получается, что существует она уже давно раз успела детально эти миры изучить и даже подготовить агентов для внедрения! Здесь они идеально идентифицированные особи, а там – в Мире-О - наоборот!
Легор еле подавил в себе желание немедленно спуститься к Синь и узнать, какие должности в их мире занимали те странные люди. Но нет, нет…
Не надо пока.
В конце концов, это лишь его догадки, ничем конкретным не подтверждённые. И если тут, в своём мире, он, в основном из личной неприязни, готов отнести к коварным агентам Третьей расы и господина Исумаро, и мерзкую бабу Гуи со всей её командой, прекрасно понимая вес и значимость должностей, которые они занимают, то устройство Мира-О он не знает совсем. Это тут всё основание общественной пирамиды может возмущаться и клокотать сколько влезет, всё равно весь пар негодования, который они выпустят, либо уйдёт в стороны, либо рассосётся где-то в середине, а до парящей надо всем этим верхушки не долетит даже плевка! Хотя, какой плевок?! Сюда, к небожителям, даже звук снизу не долетит! А в Мире-О – кто знает – может всё совсем наоборот и, если есть какая-то пирамида, то и стоять она может основанием кверху! Так что, лучше пока разобраться со всем непонятным здесь, а потом сопоставить…
Тут Легор запнулся в своих мыслях в очередной раз, потому что вспомнил просьбу А-Гареса привезти с собой на встречу Синь и то, что Суф Гарди пришёл в Мир-А не просто так. Что если у себя уже во всём разобрался… Но, с другой стороны, так, возможно, и лучше – быстрее дело пойдёт. Хотя, какое дело может быть у Легора с А-Гаресами и дикарями? Он идёт на встречу только ради того, чтобы узнать о родителях и, если рассказанное его не удовлетворит, потребовать объяснений по какому праву, даже в диком мире, распространяются мерзкие слухи о его семье?! Во всём остальном А-Гаресам доверяться опасно. Легору с детства внушали, что нельзя быть открытым и доверчивым с тем, кто, хоть в чём-то, хоть в самой малости, может оказаться тебе соперником. А А-Гаресы соперники не в малости – они уже давно соперничают с Асокетами из-за власти в Мире-А, так что от них вообще лучше держаться подальше. А если уж возникает нужда, вроде той, которая гонит завтра Легора на встречу, то следить за всем нужно в оба глаза, не расслабляясь ни на минуту!
Откуда-то из прошлой беззаботной жизни выплыла мысль: а не позвонить ли Бивню? Он что-то подозрительно притих, хотя обо всех личных неурядицах Легора наверняка в курсе. Но тут, скорей всего дядя вмешался и запретил сыну лезть в это дело. Бивень малый хороший, но чуждый всем этим дипломатичным политесам и соображениям выгоды. Для него дилемм не существует – хочешь что-то делать, делай, а не хочешь, и не надо. Видимо дядя Пориедор опасается, что под Бивневым влиянием Легор, чего доброго, взбрыкнёт и скажет: «Жениться не хочу!»
Ладно, с Бивнем ещё успеется. А вот звонить ли деду? Это вопрос…
С одной стороны, пока он там, мог бы присмотреться ко всему с новой точки зрения. Но с другой – все сделанные Легором умозаключения даже его самого, нет нет, а и всполошат вдруг неким отголоском бреда. Старику же Асокету подобное можно сообщать только при наличии весомых и очень весомых доказательств! А что может предъявить Легор? Туманные подозрения? Или, того круче, заявление дикарки о существовании какой-то Третьей силы?
Тут даже не смешно.
Одним словом, разбираться со всем следует поступательно и пока самостоятельно. А там – как сложится.
В этом месте Легор мысленно поставил точку и заснул.


  *   *   *

Ярус верхнего города представлял собой некий коловорот, закрученный вокруг единого центра. Правительственный квартал был самым крупным рукавом этого коловорота, а центр его занимали исключительно торговые заведения, среди которых особо выделялся принадлежащий А-Гаресам «Экстаз».
Встреча была намечена на полдень, но Легор проснулся как-то слишком рано, поэтому, чтобы чем-то себя занять, начал сборы задолго до того момента, когда обычно их начинал раньше. Привычка опаздывать как раз в этом «раньше» и появилась, потому что какими бы продуманными ни были временные расчёты, пяти-десяти минут всегда не хватало. Легор и сегодня хотел бы опоздать, но всё вышло с точностью до наоборот. Похоже, его жизнь, подобно какому-то медлительному «Дандану» неумолимо разворачивалась по новому курсу. Поэтому, даже несмотря на сверх тщательные сборы, пришлось ещё покружить над Верхним городом, чтобы появиться в «Экстазе» хотя бы вовремя.
Делая третий разворот над бизнес-кварталом Легор похвалил себя за то, что взял на встречу секретаря Гила, при котором не решился посадить Синь в салон, а отправил её в тот отсек «Сикситу», в котором и полагалось возить домашних дикарей. Иначе, все эти развороты по одному и тому же маршруту она бы обязательно заметила и догадалась бы, чего доброго, об их причине, а Легору совсем не хотелось кому-то, и особенно ей, показывать то, в чём он и себе не хотел признаваться, а именно - насколько важна для него встреча с А-Гаресом. Отсюда и раннее нервное пробуждение, и торопливость в сборах, и непривычная нервозность, из-за которой всё раздражало. Это раньше он мог позволить себе расслабленное пренебрежение к происходящим событиям с легким налётом неприязни к тому, что не радовало. Сейчас же все чувства, и особенно те, которые прежде казались не стоящими внимания, обострились настолько, что ткни в них чуть более неловко, и реакция могла случиться совершенно непредсказуемая.
Взять, хотя бы, сегодняшнее утро. Легор до последнего решал, брать с собой Синь, или нет? С одной стороны, брать не хотелось, потому что А-Гарес вполне мог настаивать на её присутствии, только из-за того, что собирался притащить на встречу и этого Суфа Гарди. Но с другой, учитывая тот факт, что в Мире-А Синь оказалась с подачи А-Гареса, мог пролиться свет и на истинные причины её появления в доме Легора. А этим пренебрегать нельзя! Это вопрос именно из тех, не имеющих ответа моментов, которые следовало встроить в общую картину происходящего, но которые были Легором пока отложены. Так что решение было принято, и сегодняшним ранним утром заспанная горничная получила распоряжение принести дикарке комплект приличной одежды из той, что когда-то была ей куплена Бивнем. Правда, поглядев в глуповатое личико горничной, Легор быстро изменил приказание и велел принести всю одежду, чтобы дикарка выбрала наряд сама.
Почему он так распорядился, особо не задумывался, но потом, увидев, как Синь идёт к машине по дорожке от своего подвала, едва не пожалел. Как у неё получалось в чём угодно выглядеть так, что хочешь не хочешь, а засмотришься, а уж если она решала хоть как-то себя приукрасить и приодеться, то и вовсе делалось не по себе?! Даже невозмутимый Гил Афанк, заметив орийку на мгновение растерянно замер, но быстро взял себя в руки, оторвал взгляд от приближающейся фигуры и снова принял деловой вид. Однако, когда Легор открыл перед Синь дверь «ящика для дикарей», что-то в лице секретаря снова дрогнуло, а уж когда она, перед тем, как забраться внутрь, с Гилом поздоровалась, тот и вовсе прикрыл глаза рукой, словно от яркого солнца. Но солнца не было, и Легора вдруг осенило, что так секретарь пытается прикрыть свою фальшивую идентификацию!
Легор с силой захлопнул дверцу. Еле сдержался, чтобы не сказать: «Сними свои фальшивки совсем, рядом со мной никто тебе ничего за их отсутствие не сделает!». Но не сказал.
На фиг надо!


  *   *   *

Они шли на последний разворот, когда Легор нарушил правила и чуть не столкнулся с автомобилем, за рулём которого ему померещилась Лина Монтёр…
Вот, кстати, ещё одна загадка, не имеющая пока ответа – куда подевались все Монтеры? Деды на Совете о них даже не вспомнили, а ведь исчезли они довольно странно.
- Вы о Монтерах слышали что-нибудь? – спросил Легор секретаря.
Спросил не столько потому, что хотел действительно что-то узнать, сколько из желания прервать бесконечный хоровод одних и тех же мыслей, которые в голове крутились и крутились, теряя остроту смысла.
Гил на пассажирском диванчике до сих пор что-то сосредоточенно рассматривал, зажав пальцами висок. Легор видел лёгкое замутнение в его глазу и не мешал, потому и ехали они всё время молча. Теперь же, услышав, что к нему обращаются, секретарь опустил руку, посидел в задумчивости, вникая в суть вопроса, потом огорчился.
- Если бы вы раньше сказали, что интересуетесь, я бы навёл справки. А пока знаю лишь, что они исчезли при странных обстоятельствах и на сегодняшний день ещё не найдены. А что? Нужно узнать все подробности?
- Не надо, - пробормотал Легор.
Он с облегчением заметил въезжающий на VIP-стоянку «Экстаза» автомобиль А-Гареса и пустил «Сикситу» следом.
Старик только-только выбрался наружу, когда Легор припарковался в соседнем отсеке, с нарочитой медлительностью вышел и, обогнув автомобиль, остановился перед А-Гаресом, гадая надо ли подать руку, или, как обычно, обойдётся.
- Думал, ты опоздаешь, - сказал А-Гарес вместо приветствия. – Асокеты, небось, с детства тебе внушали, что с нашим семейством можно не церемониться.
- Вы нас тоже не любите, - парировал Легор, который загодя решил, что на этой встрече отбросит всякую дипломатию. – Мы прямо на стоянке будем говорить, или вы нас куда-нибудь пригласите?
А-Гарес хмыкнул. Его секретарь, стоявший рядом, что-то тихо пробормотал. Старик склонился к нему, не отрывая глаз от лица Легора, потом спросил:
- Ты привёз женщину?
«Женщину! – мысленно воскликнул Легор. – Она для него женщина! Надо же!"
Он кивнул Гилу, и тот поспешно – пожалуй даже слишком поспешно – распахнул дверцу «ящика для дикарей».
Ироничный взгляд А-Гареса, которым он обычно смотрел на всех Асокетов, слегка затяжелел. Легор тут же внутренне ощетинился, готовый отвечать, если старику вздумается попенять ему за Синь. Но А-Гарес промолчал. Осмотрел Синь и вдруг, как равной, протянул ей руку.
- Рад видеть. С экспериментом всё прошло без проблем?
Синь широко улыбнулась.
- Да. Я всего лишь потеряла сознание, но господин Асокет проявил заботу и понимание, так что проблем, действительно, не было.
А-Гарес покосился на Легора с сомнением, однако промолчал и в этот раз. Его секретарь уже вызвал лифт и теперь стоял перед раскрытыми дверцами, выделяясь тёмным силуэтом на фоне ярко освещённой кабины. Все молча вошли внутрь, сразу заполнив собой тесноватое помещение, и Легор внезапно оказался так близко к Синь, что чувствовал подбородком её дыхание. Сделалось душно, неловко и отчего-то стыдно, как тогда в Питомнике, когда смотрел на то чёртово платье.
- Куда мы едем? – спросил он, чтобы как-то разрядить давящую тишину.
- Весь верхний этаж занимает мой офис, - ответил А-Гарес. – Там удобно. Там я иногда живу, иногда принимаю гостей. И. кстати, - он слегка наклонился к Синь, - господина Гарди я тоже там разместил. У него личные апартаменты.
Всё в Легоре, в очередной раз, возмущённо вспыхнуло. Во-первых, оттого, что этого дикаря назвали «господином», а во-вторых, он просто кожей ощутил, как затрепетала от радости Синь!
По счастью, в этот момент кабина остановилась, дверцы лифта раскрылись, являя просторный светлый холл с двумя коридорными ответвлениями вправо и влево, и с единственной большой и очень старомодной дверью. Секретарь А-Гареса выскочил первым и тут же потрусил к этой двери, чтобы распахнуть её перед идущими следом.
- Суф! – как-то отчаянно воскликнула Синь, едва они вошли, и повторила, уже легче и нежнее: - Суф…
Из кресла у противоположной стены им навстречу поднялся тот самый тип, которого Легор мельком видел на дне рождения Готинки. Сейчас он показался старше, да и одет был проще, чем тогда, но Легора больно кольнуло неуловимое сходство Гарди и Синь в том, что касалось общего впечатления, которое они производили. Уж как не хотелось этого признавать, но даже в сером балахоне из Питомника этот Суф наверняка смотрелся бы ничуть не хуже любого небожителя Мира-А. Легор даже скривился, успев подумать, что и сам он перед этим дикарём никаких преимуществ не имеет. Разве что молодость. Но, судя по тому, как смотрела на Суфа Гарди Синь… Короче, не было у Легора никаких преимуществ!
- Господин Асокет, позвольте представить господина Суфа Гарди, - сказал А-Гарес Думаю, вы уже знаете, что он ориец и прибыл сюда по делу, которое касается всех нас. Ну а вас ему представлять не нужно, заочно Суф с вами уже давно знаком. Я же только добавлю, что помощь, которую он уже оказал и которую ещё окажет, совершенно неоценима.
Гарди любезно поклонился и протянул руку, но вовсе не Легору, а Синь, которая тут же подбежала и прижалась к его плечу совершенно бесстыдно. При этом дикарь улыбался ей, как показалось Легору, мерзейшей из улыбок.
Бровь его сама собой поползла вверх.
- Рад слышать, что… - Легор чуть было не сказал «дикарь», но всё же сдержался, – что человек из Мира-О смог оказать услугу такому могущественному семейству, как ваше, дорогой А-Гарес, но не совсем понимаю, зачем это знакомство мне? Для разговора, ради которого я приехал, помощь постороннего не нужна совсем.
- То есть? – удивился А-Гарес. – А ради какого же разговора ты приехал?
- Очень личного.
- Но я думал…
Старик не договорил, посмотрел на Синь, и та, слегка пожав плечами, кивнула. На лице А-Гареса явно читалась искренняя растерянность. Он развёл руками.
- Что ж… Мне казалось, ты назначил встречу ради дел более важных, чем разговоры о личном.
- У меня сейчас иные приоритеты, - холодно сказал Легор. – О более важном поговорим потом.
Ему почти хотелось, чтобы старик начал сейчас упорствовать, доказывать, что говорить надо о Третьей силе и прочих диких махинациях этого Гарди. Тогда бы Легор повернулся и ушёл, забрав Гила с Синь. Ушёл с уверенностью, что таинственное влияние дикарей на разум арийцев не пустые слухи, после чего Синь могла бы говорить и делать, что угодно – от этого наваждения он бы уж точно избавился окончательно. Но А-Гарес настаивать не стал, лишь повернулся всем корпусом к бесстыдно прилипшим друг к другу дикарям.
- Придётся вам, ребятки, прогуляться пока по торговым рядам. Только камуфляж надеть не забудьте.
Суф Гарди, которого, кажется, в происходящем ничто не смущало, совершенно по-хозяйски взял со стола А-Гареса атрибуты для фальшивой идентификации, и они с Синь, по-дурацки хихикая, нацепили их друг на друга, после чего удалились, взявшись за руки.
- Проследи за ними, хмуро бросил Легор Гилу. – Не хочу, чтобы они сбежали.
А-Гарес хмыкнул.
- За это можешь не волноваться.
Но Легор выразительно взглянул на Гила, и тот мгновенно удалился. Тогда Легор перевёл взгляд на секретаря А-Гареса.
- Он тоже может идти.
На это старик сурово сдвинул брови.
- А не слишком ли ты тут расхозяйничался, Легор?
- Не больше, чем этот ваш дикарь. Мне нужен разговор с глазу на глаз.
- Да что за тайны, в конце концов? – возмутился А-Гарес. – О чём ты хочешь говорить? Если о Лоре…
- О своих родителях, - глядя в сторону произнес Легор. – О том, что на самом деле с ними произошло.
Лицо А-Гареса мгновенно закаменело. Его секретарь, не дожидаясь приказа, быстро вышел, а старик ещё какое-то время стоял, глядя на Легора со странной смесью боли и сомнения. Наконец, он проговорил:
- Что ж… раз ты сам спросил, значит, время пришло. Да простит меня твой дед, но я расскажу, во что бы это потом ни вылилось. Я всё тебе расскажу.





35.

- Когда-то давно мы все были довольно дружны. Говоря «все», я имею в виду своё семейство, вас, Афанков и Акалтеров. О других семьях не говорю, поскольку они были на ступень ниже, а Афтринглифы и тогда держались немного обособленно, но, полагаю, лишь оттого, что министерство безопасности находилось под их контролем. Подобные должности к особым привязанностям не располагают, хотя, при случае, общий язык и с ними можно было найти, и все мы были и оставались сплочённым ядром Семей Доступа, ни на миг не забывая о своей избранности в этом мире.
Всё началось с того времени, когда поколение наших детей вошло в подростковый возраст, где всё нужно делать наперекор и вопреки. Твоей матери – урождённой Пориедор – кто-то дал почитать запрещённую книгу, которую она, конечно же, прочла с большой охотой, как раз потому, что книга была запрещённой. Уж не знаю, с чего вдруг, но она всему написанному поверила...
Тут, знаешь ли, надо сознаться, что мы не так много времени уделяли своим детям. Своих дел хватало. Мы строили этот мир, противостояли Миру-О, без особых помех внедряли, наконец, доктрину Тичера и думали, что вошли в предсказанные им блаженные времена, когда надо будет лишь чуточку подтолкнуть, и всё гладко и без помех покатится ровно по тем рельсам, которые мы и прокладывали. Может, так бы и было, но нельзя строить будущее, начисто забывая о тех, кто будет в этом будущем жить. Лиса – так звали твою мать – рассказала о прочитанном своим приятелям: твоему будущему отцу Симону Асокету, Кристу Афанку и моему Дессу. Она пыталась привлечь к чтению и своих подружек – Бернику и Изору Акалтер, но те лишь прослушали несколько глав, посмеялись и сказали, что книжки не зря запрещают, раз в них пишут такую чушь. А вот мальчики поверили.  Возможно, все они были немного в Лису влюблены и поначалу лишь притворялись, желали понравится, но потом втянулись… Во всяком случае, в какой-то момент всем этим детям пришла в голову одна и та же мысль: создать тайное общество, выяснить, как возник Мир-А на самом деле и разобраться, где же всё-таки правда – в том, что им говорили учителя, или в запрещённой книге?
Я потом часто думал: случись это в какое-то другое время, заметили бы мы что-нибудь? Возможно… Но то были дни, когда отношения с Миром-О окончательно испортились и зашли в тупик. Не хочу сказать, что мы их так уж ненавидели и, конечно же, прекрасно знали, что не такие уж они и дикари, но они нам мешали. Мир, который мы вот этими вот руками строили сильно отличался от того, который строили они. Конечно, там хватало сочувствующих нам - тех, что считали будто тут лучше, богаче и сытнее, но честно тебе скажу, ещё лет пятьдесят назад и у нас тут заглядывавшихся на Мир-О хватало.
Одним словом, расширенный Совет, в котором приняла участие вся верхушка нашей общественной пирамиды, принял решение отгородиться от Мира-О стеной, поскольку ни завоевать его, ни поглотить, как другие государства, возможностей мы не имели. Сразу началась отливка первых блоков Стены, был модернизирован Питомник и развернулась яростная пропаганда о том, что Мир-О — это средоточие всех пороков, дикости, и вообще, это мир животных, но никак не людей. Тогда же, кстати, вышел и обновлённый закон об обязательной всеобщей идентификации, который, как и предсказывал когда-то Тичер, был принят в обществе с воодушевлением. Сейчас-то я понимаю, что далеко не всеми он был принят, но в ту пору все наши деяния казались победами. Что уж... сам я тоже едва не кинулся к суржменам за какой-нибудь челюстью вроде твоей. Отец удержал. Объяснил, что всё это не для нас, но ради нас, чтобы не равнялись с кем попало, и я послушался, потому что, хотя и был молод и азартен, но свято верил в доктрину Тичера о пирамиде, которая тем устойчивей, чем большей невозможностью становится для тех, кто внизу выбраться к вершине.   
Оба твои деда тоже были молоды, тоже деятельны и не просто верили в пирамиду, но развивали эту идею во всех направлениях. Они всё делали сообща, в полном согласии друг с другом, собирались породнится в будущем через брак детей и в этом были куда дальновиднее прочих. Особенно покойный Асокет. Он вёл свой род от Тичера, а твой другой дед был всего лишь Пориедором — выходцем из рода, пусть и самого богатого и уважаемого, но не имевшего места в Совете старейшин. А оно им было нужно, чтобы внук, который появится от брака их детей, имел право на законных основаниях претендовать на пост Президента. И тогда Асокет уговорил своего деда, бывшего в ту пору старейшиной их рода, внести Пориедора в семейный реестр, благо Кодекс Тичера, предусматривавший все наши иерархические тонкости это позволял. Таким образом и твой второй дед стал официальным Асокетом. Правда в семейный реестр он попросил внести только себя и дочь, а сына оставить  Пориедором, чтобы продолжить род, однако после того, как отец стал законным наследником Тичера, общественное положение его сына — да и всех остальных членов семейства — неизмеримо выросло!
Вот и скажи, до детей ли нам было в такой хлопотной ситуации? Они имели всё, что хотели и даже больше! Разве можно было предположить, что, имея все блага этого мира, дети захотят всем рискнуть? Я до сих пор толком не знаю, что они изучали на этих своих тайных сборищах и где добывали запретные книги. А перечитали они их много, судя по тому, что потом Асокеты обнаружили у себя в подвалах. Причём, не прекратилось это и после того, как Симон и Лиса поженились. А мы-то дураки радовались — такой удачный брак! Взаимная привязанность в наших семьях вещь редкая, а тут, можно сказать, настоящая любовь, которая однозначно принесёт потомство, и у нас будет абсолютно законный Президент...
Старый Асокет к тому времени умер, завещал своё место в Совете твоему деду, как вдруг его, другого Асокета, меня и Афанка вызвал к себе тогдашний министр безопасности Афтринглиф. Он даже не пытался скрыть злорадства, когда сообщал, что молодожёны Асокеты, мой Десс и Крист Афанк готовятся сбежать в Мир-О. Он предъявил и доказательства: запись их переговоров, видео посещений Нижнего города и встреч с теми самыми людьми, которые на допросе показали, что их хотели использовать, как проводников через границу. Но самым поганым было донесение из только что обновлённого Питомника, в котором сообщалось, что местной группе захвата удалось обезвредить целый отряд дикарей, непонятно зачем забредший на территорию, прилегающую к Питомнику. Живым удалось захватить только одного, и на допросе он якобы сознался, что целью экспедиции была встреча важных перебежчиков из Мира-А.
Сказать, что мы были ошеломлены, не сказать ничего!
Первыми пришли в себя оба Асокета и потребовали объяснений по поводу того, на каком основании за их детьми вообще стали следить?! И где доказательства того, что «важными перебежчиками» были именно их дети?! На это Афтринглиф ответил, что поступали сигналы, но он не вправе разглашать, от кого они поступали, и больше этого ничего от него добиться не смогли. Я и по сей день не знаю, кто всех выдал. Да и какая теперь, в сущности, разница…
Дело было немедленно засекречено, и на закрытых заседаниях, узким кругом особо допущенных к принятию такого рода решений, стали думать, что с детьми делать дальше. Министерство безопасности требовало хотя бы временного ареста провинившихся, поскольку много людей оказались осведомлены о происшествии. И если эта информация дойдёт – а она каким-то образом обязательно дойдёт – до ушей членов расширенного Совета, то простым домашним внушением обойтись не получится. Все захотят узнать, откуда у отпрысков главнейших семейств Мира-А могло возникнуть желание сбежать. Но как?! Как посадить, пусть даже и на время, Симона Асокета, если мы совсем недавно, очень демократично выдвинули на пост Президента человека не самого знатного, чтобы он, по общей договорённости, в нужный момент передал пост этому самому Симону!
Мы были в тупике. Афтринглиф только что по циферблату не стучал, подгоняя нас с принятием решения. И тут, в самый разгар заседания, пришла новая весть, куда страшнее предыдущей. Твои родители и Крист Афанк сумели каким-то образом сбежать из-под  надзора агентов безопасности и добраться-таки до границы, где Криста и Симона застрелил при попытке перехода расчёт местной погранзаставы, приняв за обычных нарушителей. Лисы с ними в тот страшный момент не было – она сидела в укрытии, ожидая, когда мальчики проверят безопасность перехода – и от ужаса, то ли упала в обморок, то ли оцепенела настолько, что не смогла закричать, поэтому её обнаружили лишь поздно вечером, одиноко, в полном беспамятстве бредущую вдоль приграничного леса, и сначала приняли за перебежчицу из Мира-О. Отвели в Питомник, откуда и поступило сообщение в министерство безопасности.
На Асокетов и Афанка было тогда страшно смотреть. Пережив первый шок твои деды стали кричать, что это мой Десс всех сдал, потому, дескать, и содержался отдельно от остальных, и не бежал вместе со всеми. Что Афтринглиф спит и видит, как бы скорее свести род Асокетов к нулю, чтобы пристроить на президентский пост кого-то из своих выродков! Что вполне возможно сговорился с А-Гаресами ради провокации и фальсификации дела! И всякую прочую чушь в том же духе. Про Афтринглифа не знаю, может он о чём-то таком и мечтал, но никакого сговора между нашими семьями в принципе быть не могло! Да и Десс мой никого не сдавал. После ареста у него случился сильнейший нервный срыв, и отдельно он содержался только потому, что попал в клинику. Однако, сам факт того, что моего сына подозревали, стал для меня глубочайшим оскорблением. Отношения между нами с той поры испортились, а Афтриглиф, пользуясь своим положением, так и вовсе отомстил – выпустил позорный пресс-релиз о том, что твои родители, якобы, переборщили с идентификацией. И это был настоящий подлый удар в спину умершему Симону, потому что мы, конечно, многого не ведали об образе мыслей наших детей, но то, что все они были ярыми противниками всеобщей идентификации, прекрасно знали. И особенно ярым противником был в этом вопросе Симон.
Твою мать привезли из Питомника и поместили в закрытую клинику во избежание неприятностей, которые она могла доставить в своём состоянии. Там и выяснилось, что Лиса беременна. Мой Десс после всего впал в жесточайшую депрессию и, как только дело закрыли, немедленно уехал в самое дальнее наше имение, откуда с тех пор никуда не выезжает. Живёт затворником, так что, думаю, прямого потомка в третьем колене у меня уже не будет… Одни племянники. Эти благонадёжны во всём.
А-Гарес тяжело вздохнул.
- Вот та правда, которую ты хотел знать, Легор. Если хочешь ещё о чём-то спросить – спрашивай. Чего уж… теперь я тебе на все вопросы отвечу.