Расскажу о любви. Подтверждение

«Расскажу о любви. Подтверждение»
Повесть
Часть
«Подтверждение»

Это всё ещё письмо его бывшей жены.

«Сглазили? Наколдовали? Отвернули от семьи?
Годы немного успокоили и дали подтверждение этим мучащим вопросам.

Да, Господь дал мне в руки записную книжку Гальки с заговорами Чёрной магии, где было всё, что мне делали:
«Отвернуть от мужа!»,  «Приворожить к себе!», «Сделать бесплодие!», «Отвернуть от жены!»

Всё это было ею сделано».

(Моя вставка в это письмо: Галина Курышкина стала его второй женой)

Продолжение письма:

«Ты превратился в собаку и мы для тебя не существовали. Тогда у всех рождались внуки и друзья только об этом и говорили, и ты при мне как-то сказал: «Как я хочу внуков!»

Галька поняла, что ты будешь навещать внуков, будешь контактировать с детьми, со мной и останешься в семье, вот и сделала им бесплодие, чтоб не было этих встреч.

В свадьбах сыновей ты не принимал никакого участия — пришёл гостем.
Поступали, учились в институте, на что там существовали — всё мимо тебя прошло».

(Моя вставка в письмо: он говорил иначе. Напомню: Я третья и последняя его жена. Я не Галя, я не виновата в разрыве семьи, но вся злость в итоге вылилась на меня.)

Продолжение письма от первой жены, с которой у него два сына:

« Я торговала в Ульяновске и в Самаре яблоками, смородиной, чтоб заработать на бензин, катали ежедневно туда — сюда. Дима калымил для этого. Я все свои запасы китайских вещей, которые тебе на заводе выдавали вместо зарплаты и конфеты от своих студентов отдала тем, кто хоть чем-то мог помочь. Ребята убили чужого петуха, который  случайно зашёл в наш сарай — не было денег и еды, а утром им ехать в Самару учиться.

И много других случаев нашего не существования, а выживания!
Ты в это время с друзьями пил, шашлыки, баня, давал всем, как сам с казал, деньги в долг пять, десять тысяч, но тебе не возвращали - «Да, ладно, мелочь какая!»
А была рада, если на поминки кто пригласит — чтоб не огородное поесть.
Мы голодали, подрабатывали!
Я — контрольными. Сын Дима — извозом. Помогали Шмаковы, Завалишевы, Моргуновы и морально,  и едой для твоих детей-студентов.

Пережили достойно, но с большим ущербом для здоровья.
Казалось, умри мы втроём и ты равнодушно перешагнёшь через меня и сыновей, и пойдёшь дальше в разврат и пьянку.

(Моя вставка в письмо: Вот дальше всё пошло обо мне и тут вся её интеллигентность пропадает. Лжёт всё. Всё было в точности наоборот. Один раз она пригласила меня, как бывшую студентку, в гости со словами: «Ты придёшь и Николай придёт!»  А в письме пишет, что обычно ужинала у неё.  И мой муж Шамиль с ней никогда не контактировал. Я сразу же, как узнала, что у моего начальника жена — моя бывшая учительница, которую студенты любили, прекратила всякие разговоры с её мужем. Тем более, что он стал жить с молодой Галиной Курышкиной, которая на двадцать с лишним лет его моложе и была мать-одиночка с единственным маленьким сыном. Зачем ему я, замужняя с двумя детьми, с хорошим мужем. Но эта часть письма очень важна, потому что полностью раскрывает её дальнейшее поведение в моей жизни и объясняет, почему он ушел от неё 25 лет назад. Она пишет, что я жаловалась, а что она делала в течении всего этого письма?).

Продолжение письма от первой жены. Почему я постоянно пишу, что это письмо от первой его жены. Потому что появится в нашей с ним жизни и его вторая жена:

Нина Андреевна пишет:
«Я догадывалась и раньше, что ты врал, что нет у тебя шалав. Даже, когда мне говорили, что Лидка тебе проходу не даёт, ты успокаивал: «Нашла к кому ревновать — ни кожи, ни рожи и вообще чокнутая»
Я её защищала, верила хотя бы в её порядочность. Но она оказалась самой хищной и беспощадной.
Гальки, Таньки, Тоньки и прочие  хотели только потрепаться с успешным, симпатичным (второй после Хухрия модник), а этой мешал только Шамиль. Эта самая хитрая из всех твоих шалав. Влезла ко мне в доверие, чтоб поближе быть к тебе.  Жаловалась постоянно, что никто её не любит: ни дети, ни муж, ни в отделе, ни в литобъединении. Я её успокаивала — завидуют. А Шамиль неоднократно жаловался мне: устали все от неё — живёт только для своего таланта — никто ей больше не нужен.
От Ольги Кульмизевой: «Да, она Коленьку твоего заарканила, да на всех мужиков виснет в коридоре не пропустит!» Она не верила, пока не услышала от её родни: «Да мы не видим даже, когда она из Финляндии приезжает, когда уезжает. Она у Черняева живёт!»

Ты в это время с Галькой расстался, стал в себя приходить -  общаться со мной, ребятами.
Слава Богу, не поит тебя Галька вином, куда доливала заговорённое, вот ты и оживаешь. Все радуются: «Сойдётесь, вернётся счастье в семью!»
Я с Лидкой, когда она приезжала из Финляндии делюсь. Она обычно ужинала у меня и всё выведывала о твоих планах. Провожаю её поздно и она всё о тебе выведывает.

И услышала такое, что ни от одной жены плохого мужа не слышала: Вот вы, Нина Андреевна, путешествуете, а я из-за Шамиля ( уже был у него инсульт)  не могу — лучше бы он умер»
Я в недоумении, водки лишнего выпила.
Следом: «Надоело ему пуговки застёгивать, ботинки завязывать, лучше бы он умер!»

(Моя вставка в письмо: Никогда я мужу такого не желала. После инсульта врачи сказали, что жить ему осталось один месяц, при хорошем уходе — один год, а он прожил три года. Значит, уход с моей стороны был очень хороший. В Финляндии ему инсульт вылечили. Делали массаж  через день, а не один раз в год, как в Сызрани. Про парализовацию руки он забыл и уже на пианино играл. Умер он в Сызрани от воспаления лёгких, когда мы приехали на похороны моего брата. Была страшна жара и его продуло на поминках кондиционером. В больнице не было лекарств и даже табуретки, чтобы рядом с больным сидеть.  И ещё, она не пишет, как подожгла дом и баню в селе, о которой ностальгически вспоминала на первых страницах. Ладно сейчас не буду об этом.  Читаем письмо.)

«Я не выдержала, давай Лидку ругать: « А не хочешь годами из-под парализованного мужа говно выносить? И так далее»
Через три года Шамиля второй паралич стукнул. Я беседовала с лечащим врачом, когда узнала, что Лидка его увозит в Финляндию, объяснив мне: «Сдам его в больницу, туда и ходить не надо. Там всё сиделки делают»
Я её останавливала: «Не довезёшь! У меня папа болел, мы его шевелить боялись.»  Нет, настояла и потеряла. Друзья Шамиля  ( моя подруга с ними хорошая знакомая говорила) готовы Лидку убить — это она его довела до инсультов и смерти. Сто процентов.
Лидка узнала, что у нас с тобой отношения восстанавливаются и поторопилась от Шамиля избавиться.»

Моя вставка: Простите, но я не могу промолчать. Я 43 (сорок три года) года прожила с мужем. Что же я так долго избавлялась от него? А от неё муж давным давно ушёл и даже уехал потом со мной за границу. Господи,  помоги мне дочитать это письмо до конца и порвать,  как велел Николай Александрович, но он был прав, когда говорил:
- Хочешь узнать о себе всё самое плохое, о чём ты даже не подозреваешь, то читай.
 

Продолжение следует.