Купелька

Зашёл средневерующий гражданин в малоприметную церковку помолиться чуть-чуть.
Потому что он из бани только что вышел, где очень тщательно помылся, а потом ещё и в парную зашёл, чтобы выбить из себя всякое мелкое ненужное.
Проще говоря – постучать по спине и всему остальному туловищу прутьями берёзовыми.
Поэтому он и был сейчас телом чист, как никогда, а ещё ему очень захотелось почистить и своё духовное состояние, навести, так сказать, и внутри некоторое благоденствие.   
И решил для этого зайти по пути в традиционную народную церковку, которая стояла совсем недалеко от баньки, в которой он только что сделал полное омовение.
     Зашёл, а внутри уже перестали петь псалмы и кадилами не машет никто, даже и ладаном уже не пахнет нисколечко.
Глядь – а в серебряной купели лежит седовласый младенечик, пузырики делает и атласной кожицей поблёскивает – плёск, да плёск.
А это был Иосик, которого издавна в народе называют Крестовик Искупитель, лежит он спокойным образом и смотрит загадочно на гражданина, и говорит ему твёрдым голосом:
– Ты чего это тут, гражданин, ищешь?
А при этом от каждого проблеска на кожице у него радужные сияния образуются и вокруг делается всё светло и празднично.
Гражданин, конечно, поначалу растерялся чуть-чуть, а потом понял, что это к нему Иосик обращается и говорит немножко нервно:
– Ась? Это вы мне, уважаемый младенчик Иосик, говорите?
– Да, да, конечно же к тебе говорю – что ты тут позабыл такого срочного, что в таком чистом виде после бани и парилки сразу же сюда направился?
– Да говорю я вам, уважаемый младенечик Иосик, ничего такого срочного и в голове у меня не было, а просто так зашёл, потому что ещё в баньке, когда только собирался в парилку – вот такая мысль невзначай у меня появилась привлекательная - а хорошо бы зайти в церковку малоприметную для благолепия, чтоб и душа моя просветлилась тоже.
– А-а-а, ну, хорошо, хорошо – вот не нужно только так кипятиться и свой голос повышать – ты же видишь – лежит перед тобой седовласый младенец с улыбкой загадочной, никого не цепляет, не трогает, ну и ты отойди от него подобру-поздорову.
Пока цел.
     Тут кто-то в дверь церковки тихонько пошкрябался, гражданин с Иосиком переглянулись по-быстрому, а Иосик настороженно спрашивает быстрым шёпотом:
– Ты что, ждёшь кого-нибудь?
– Да никого я не жду, вот вам истинный крест, – и в голове такого не было, чтобы ждать кого-то незваного.
     Пошёл гражданин посмотреть – кто же там так деликатно шкрябается, а там стоит совершенно выдающийся митрополит Щукин.
Стоит, поблёскивает камешками и всё у него чин по чину надетое, как положено: подризник, стихарь и орарь, епитрахиль, поручи, пояс, набедренник, палица, фелонь, в руке посох и красивая митра на голове.
А потом ещё энколпион и крест восьмиконечный – всё как положено митрополиту выдающемуся.
Стоит, в круглых очках, с бородой как положено и одетый как надобно.
Значит, стоит этот нарядный митрополит, посох у него в руке, а вот крест восьмиконечный на цепочке вытянулся, слегка дрожит и по двери беспрестанно шкрябает.
Митрополит этот непослушный крест слегка поглаживает и видно, что ему самому очень неловко за такое поведение своего нагрудного атрибута.
Покашлял митрополит в кулачок, высморкался и говорит:
– Вы меня, конечно, простите великодушно – я как раз мимо шёл невзначай по неотложным делам, а тут мой древний крест восьмиконцовый вдруг начал вибрировать и потянулся прямо к этой малоприметной церковке.   
Я и подумал – а ведь это знамение получилось и всенепременно надо зайти сюда обязательно!
     Сказал всё это митрополит-батюшка скороговоркой и зашёл быстренько в церковку и сразу же к купельке подошёл, потому что древний крест его потянул именно в ту сторону.
А гражданин от страха даже зажмурился – вот-вот сейчас Щукин преподобный каа-ак начнёт ногами топать и посохом замахиваться за нарушение исторических канонов пользования купелями и прочими атрибутами.
     А никакого топота совсем не услышал и глаз открыл – глянул, а в купели никого!
Даже совсем сухо, как будто и не было там никакого младенчика седовласого!
Митрополит свой крест еле удерживает на цепочке, а тот всё стукает по купельке и норовит запрыгнуть всеми своими концами.
А потом вдруг совсем стих и стал висеть как следует – покачивается немножко и поблёскивает, когда надо.
Гражданин был очень любопытный и поэтому спрашивает Щукина:
– Скажите, батюшка, отчего это ваш крестик многоконцовый такой дрожащий и непоседливый?
– Ааа, это он так дрожит всегда, когда обнаруживает какое-нибудь нарушение каноническое.
Вот, к примеру, повадился тут у нас некий Иосик по купелям перекочёвывать, да ещё с ногами, лиходей этакий!
Залезет, понимаете, сын мой, и плещется, а нам после этого что делать прикажете?
Ведь после этого придут мамки со своими дитятями и куда их, скажите на милость, окунать?
Вот и приходится после этого Иосика купельку вычищать как следует с содой, а потом ещё золой с уксусом и меловой крошкой.
     Тут митрополит задумался, понюхал везде и спрашивает гражданина вымытого:
– А скажи-ка, сын мой, не видел ты тут чего-то необычного?
     Гражданин в этом месте покраснел как следует, а ещё, к тому же, он и помылся дочиста, и подумал так – "А, была не была – скажу как на духу, как всё было во всех неприглядных подробностях!"
И рассказал всё что было и с кем разговор разговаривал, а Щукин-батюшка почему-то очень этому обрадовался, к купельке подбежал, даже очки снял для лучшего наружного видения.
Осмотрел всё, что надо и говорит радостно:
– Ну вот, наконец-то нашёл я тебя, всё-таки, щель окаянная!
      Очень обрадовался митрополит-батюшка, вытащил походный паяльник и стал эту щель заделывать особым лудильным припоем из толчёных Мощей священных отшельников.
Этот специальный припой изобрели в 15-м веке в папских лудильных мастерских и с тех пор всегда, если вдруг какая-то нечисть начинает выползать из утвари церковной – используют только его для всяческого заделывания.
     Вот лудит-лудит Щукин-батюшка купельку, а из-под руки у него огненные языки пламени вылетают, да такие горячие, что даже борода закучерявилась у батюшки.
Щель-дыра конечно же уменьшается потихоньку, и слышатся оттуда всякие крики и стенания, проклятия и возгласы-скрежет зубовный – у-у-у-у!
– А что же это такое, митрополит-батюшка? Скажите на милость? – интересуется гражданин.
– А это как раз и есть лаз для потусторонней нечисти, которая вылезает невзначай и дожидается, когда принесут в купельку чистую душу младенческую.
Вот, к примеру, принесут младенчика, окунут в купельку, а нечисть тут же к нему и прицепится навечно.
Прилепится как пиявка и сосёт всё хорошее до капельки.
А потом родители всё удивляются – откуда у ихнего дитятки такие ужасные отклонения в поведении и психике.
Ну, а теперь всё хорошо будет, всё славно получилось – залудил как следует, на совесть, что называется.
     Митрополит-батюшка Щукин собрал свой инструмент, улыбнулся напоследок и пошёл дальше выискивать, где что не так и где испорчено какое-нибудь очень важное и священное.
А гражданин тут же на колени бухнулся и стал истово молиться по-настоящему и с тех пор стал очень сильноверующим, с полным соблюдением всех канонических постулатов церковных.