Подкова судьбы

Белый крупный автобус остановился, и из него начали выходить люди.
– Женщина, ну быстрее, быстрее! – говорил мужчина грубым низким голосом, держа ребёнка за руку. – Мы спешим, не видите?
Женщина возмутилась:
– И что? Мы все спешим.
Женщина и вправду спускалась по ступеням медленно, но после неуважительного к ней обращения она ещё медленнее стала спускаться, почти встала. Тогда недовольный мужчина оттолкнул её и спустился с ребёнком. Ступив на землю, он обернулся к ней и сказал:
– Отруби себе ноги, они и так не ходят. К чему тебе эти палки?
Женщина, видимо, настолько была ошарашена грубостью, что не смогла найти подходящего слова и промолчала.
Когда мужчина с ребёнком шли по улице, ребёнок спросил:
– Почему ты был груб с ней?
– С кем? – не понимал сына отец.
– Ну с той женщиной. У неё просто больные ноги. Ей тяжело.
– Всем тяжело. Мне теперь ждать, когда она потратит наше время? Наверняка она городская, а нам ещё в дом возвращаться.
Мальчик задумался и ничего не ответил.
Когда они подходили к торговому центру, мальчик был радостный. На его лице сияла улыбка. Сегодня был, так считалось, особенный день – день его рождения. Его никогда не поздравляли, как других детей. В прошлом году отец подарил ему лопату, сказав: "Учись копать. Она теперь только твоя. Ухаживай за ней". Мальчик, может быть, был бы и рад за ней ухаживать, да только она и так была в дурном состоянии, с дырами в металле, с жалкой деревянной ручкой и уж слишком большой, не по его возрасту. А в позапрошлом году отец подарил ему кусок земли их дома. Тогда мальчик уставился на отца непонимающими глазами и спросил: "На что мне это?" Отец рявкнул: "Как зачем? Будешь тут возиться, играться. Я и на метр не подойду к твоему участку".
Мальчик кивнул, но так ничего и не понял, для чего ему этот клочок земли, поросший придавленной травой. Он помнил, что тут лежала вся ненужная ерунда, которую не жаль было потерять. Отец весь этот хлам растащил, и теперь вот это место – лично его, мальчика. Лопата и земля – лучшие подарки для ребёнка восьми и девяти лет, конечно. Если бы мальчик был старше, он бы знал, что он и так унаследует после отца всё его имущество, зачем что-то дарить сейчас, причём кусками? Да и вряд ли это всё было оформлено юридически. Отец попросту отмахивался от ребёнка, потому и делал дурацкие подарки, если это вообще можно было так назвать.
Что ему дарили до этого, он не мог вспомнить и не хотел, по правде. Наверное, там было нечто такое же идиотское, как лопата с куском земли. Мальчик уже ни на что не рассчитывал. Наоборот, ждал, что на его десятилетие ему подарят очередную ерунду, и он с интересом гадал, на что же отец решится. "Может быть, это будет что-то вонючее, например, пропитанная месячным потом отцовская одежда? – фантазировал мальчик. – Или же подобранная с местной свалки выброшенная кем-то игрушка?" От отца можно было ожидать всего. Он был, кажется, не всегда в своём уме.
Но неожиданно, в самый день рождения, сегодня, отец сказал сыну, когда тот ещё спал:
– Давай вставай, мы едем в город.
– Но зачем, папа? – спросил сын.
Отец не переносил, когда ему кто-то перечил. И уж тем более казалось, что он не будет терпеть, когда ему перечит собственный сын.
– Быстро встал и поехали.
Мальчик повиновался. Деваться было некуда.
В автобусе, уже немного размягчённый и расслабленный поездкой, отец сказал сыну, зачем они едут в город:
– Купим тебе любую игрушку, которую захочешь.
Мальчик не поверил тому, что слышит.
– Даже игровую приставку?
– Даже её, – ответил отец и нежно улыбнулся. Совершенно не верилось, что это его отец. Этот мужчина был так не похож на него. Словно это был уже совершенно другой человек, ну точно не его отец. Однако, когда они прибыли в город, всё вернулось на свои места, чем мальчик был снова удивлён, удивлён столь мастерским эмоциональным перевоплощением человека, которого ему надлежало в жизни любить.
Они были готовы войти в торговый центр, как мальчик заметил неподалёку необычный магазин. На его крыше была прикреплена огромная подкова, а над ней виднелась крупная надпись: "ТВОЯ СУДЬБА ЗДЕСЬ".
Мальчик остановился. Отец уставился на него и спросил:
– Ты что, в туалет захотел? Так пошли, немного осталось.
– Нет, папа. Скажи, ты знаешь свою судьбу?
Отец ответил не задумываясь. Вообще он был очень болтлив и любил спорить. И часто он знал, что ответить здесь и сейчас. Он не страдал от недостатка ответов.
– Знаю. Моя судьба в том, чтобы воспитывать тебя, пошли.
– Посмотри, вот туда. – И мальчик указал пальцем на огромную подкову.
– Очередной лохотрон, – вздохнул отец. – Пошли за игрушкой.
Отец сделал было шаг, но мальчик не хотел с ним идти.
– Я хочу свою подкову, хочу свою судьбу.
– На кой чёрт она тебе? Жизнь и так тебе укажет, чего ты достоин. Пошли давай, время поджимает.
– Но я хочу узнать! – уже чуть не плача говорил мальчик.
Отец злился. На его лице играли желваки, но он понимал, что сегодня день рождения сына, тот взрослеет, потому заслужил отличный подарок.
– Так ты хочешь подкову вместо игрушки? – серьёзно спросил отец.
Мальчик обрадовался, что отец наконец его понял.
– Ладно, пошли глянем, что у них там за бардак.
Улыбка мальчика теперь была ещё шире, чем прежде. Зато отец был более хмур, чем раньше.
Уже готовые войти в небольшой магазин с подковой на крыше, они увидели, как из него выходят мать с сыном. Тому было примерно столько же на вид, как и его сыну. Отец кинул женщине вежливо-пренебрежительным тоном:
– Ну что, как подковка?
Женщина не поняла издёвки, улыбнулась и искренне ответила:
– Замечательно! Села как влитая.
И мать с сыном убежали. Отец стоял со своим сыном у входа и думал: "Куда села? О чём она? Больная, что ли?"
Они вошли в магазин.
Их встретил толстоватый мужчина с сильно поредевшими волосами. Лицо его было до того округлым, что напоминало шарик от мороженого. Оно было добрым и приятным.
– Рад вас видеть. Хотите подковку на удачу, на судьбу?
– Мы тут ненадолго. Хотим просто узнать, что тут у вас?! – стараясь говорить как можно вежливее для начала, сказал отец.
Мужчина поглядел на них с удивлением и протянул:
– А-а-а-а, так вы впервые у нас? Вы ничего не знаете? – И он улыбнулся во все свои зубы, которые, к счастью, сохранил.
– Ну так что?
– Присаживайтесь, – сказал мужчина, приглашая в чёрное кресло. Отец подтолкнул сына. – Какой чудесный мальчик. Как тебя звать?
– Вадим, – скромно представился мальчик, садясь в кресло.
– А Вас как? – обратился мужчина к отцу.
– Владимир.
– Владимир и Вадим. Прекрасные имена.
Отец начинал раздражаться.
– Можно быстрее к сути?
Мужчина, не подавая виду, что как-то задет, заговорил о сути. Он обратился к мальчику:
– Ты кем хочешь стать?
– Мы думали, это Вы нам скажете! – возмутился отец.
Мужчина проигнорировал отца, оставаясь прикованным к мальчику. Тот был растерянным.
– Не бойся. Скажи мне, кем бы ты хотел стать?
Вадим колебался некоторое время, а потом сказал:
– Я всегда мечтал стать писателем...
– Ого! – удивился мужчина. – Неожиданно.
– Что? – удивился отец не меньше. – Писателем? Ты что, хочешь подохнуть с голоду? Сейчас этих писателей... – Но он не договорил.
– А фамилия твоя как, милый мальчик? – спросил мужчина уже вполне серьёзно.
– Тунонин.
– Тунонины мы, – подтвердил отец.
Мужчина зашёл за стойку и открыл дверцу пола, которая вела в нижний этаж.
Отец готов был расхохотаться.
– У вас что, там погреб? Вот умора.
Мужчина ничего не ответил, спустился, пропав внизу на несколько минут, потом поднялся, закрыл дверцу назад и вновь подошёл к мальчику. В руке мужчины блестела золотая подкова.
– Вот она, твоя судьба, мальчик. Судьба успешного писателя, как ты и хотел. – Мужчина крутил перед мальчиком подкову.
Отец подошёл, присмотрелся и был поражён.
– На ней наша фамилия?
– И имя вашего сына. Его судьба решена с ней.
– Дайте взглянуть, – сказал отец и потянулся к подкове, но мужчина оттянул руку.
– Это его судьба. Вас это не касается!
– Но я его отец! – возмутился он.
– И всё же. У каждого своя судьба!
Отец недовольно махнул рукой, соглашаясь с мужчиной.
Мужчина снова вытянул подкову перед собой, показывая её мальчику.
– Она такая блестящая. Она по-настоящему золотая? – спросил мальчик.
– Да это просто позолота! – взревел отец.
– Вы неправы. Она действительно вся из золота, – спокойно ответил мужчина. – Но не будем тянуть время. Снимай обувь, носки и вдевай ноги в эту грелку.
Под ногами мальчика лежала электрическая грелка, специальная для ног.
– Эй, и что дальше? – испугался отец. – Что вы хотите сделать? Я думал, Вы просто отдадите нам подкову, точнее, продадите.
Мужчина снисходительно улыбнулся.
– Если бы так можно было. Нет. Её надо прибить.
– Вы хотите подковать моего сына?
– Именно. Я хочу подковать его судьбу. Поверьте, она решена, он будет сиять! Его будут помнить и восхищаться!
Отец замолчал и думал. Это было редкостью.
– Ну допустим. А сколько это будет стоить?
– Если мы будем учитывать, что ваш сын после того, как я подкую его, станет стопроцентным гением в литературе, успешным во всём мире, то цена самая скромная, на мой взгляд.
– Какая же? – с нетерпением спросил отец. Его глаза выражали сумасшедший интерес и тревогу.
– Вы должны отдать всё, что у вас есть. Конечно же, речь про материальное.
– Ну это ладно, – выдохнул отец и достал кошелёк.
Мужчина снова одарил отца снисходительной улыбкой.
– Вы не поняли. Вы должны отдать всё, что у вас есть.
Отец замер с кошельком в руках.
– Всё? Вы про что? Вы хотите, чтобы я отдал вам всё своё имущество?
Мужчина ничего не сказал и только кивнул.
Отец смотрел на подкову, на сына, на ухмыляющееся лицо неизвестного мужчины и не мог понять, что происходит.
– Всё имущество? – переспросил он.
– Именно! – уже словом подтвердил мужчина. – Всё до копейки, до трусов.
– Вы смеётесь? Вы хотите, чтобы мы остались на улице? Без денег, без пропитания, зато с сомнительной подковой?
– Золотой судьбой вашего сына! – оскорблённо подправил мужчина.
– Да плевать мне на эту вашу судьбу! – взорвался отец. – Я сам воспитаю мальчика, сам поставлю его на ноги. Нам не нужны никакие подковы. И никакого дома я вам не оставлю. Вот мошенники! Развелось же вас, а!
Отец схватил мальчика за руку и больно вывел из кресла.
– Устроили тут фокусы! – не унимался отец. – Думаете, дураков нашли? Ищите дальше.
– Но пап, как же подарок? – уже плача, говорил Вадим.
– Будет тебе подарок. И судьба тебе тоже будет. Я тебе всё дам, всё сам сделаю, – говорил Владимир. – Чужие люди нам не нужны! Прощайте.
Мужчина пожал плечами и сказал:
– Как знаете, всего вам хорошего. Если что, возвращайтесь.
Но мужчина знал, что они не вернутся. Как только отец с сыном вышли на улицу и дверь за ними закрылась, подкова рассыпалась в его руках. Он сходил за веником и совком, прибрал золотой песок и стал ждать новых посетителей.


– Ну шуты! – не успокаивался отец. – Они думают, что мы совсем дураки? Отдать дом? Нет! Ни за что! Я сам всё сделаю для тебя! Я лучше знаю, что и как надо делать!
Удаляясь от магазина, отец заметил, как несколько семей с детьми направляются как раз туда, и он с ехидством прокричал им:
– Удачно вам пробомжевать жизнь! – И он громко рассмеялся.
Только Вадим плакал. Он не видел дороги, потому вечно спотыкался, и отец начинал злиться уже на него.
– Протри глаза и иди нормально! Чего и ты меня злишь?
Вадим протёр глаза, как велел ему отец, и увидел, что они далеко ушли от торгового центра, и он взмолился:
– Папочка, а как же подарок? Подарка не будет? Мы же уходим! Вернись назад.
Отец тянул сына на автовокзал:
– Мы едем домой.
– Домой? Ну как же подарок? Мы что, зря приехали?
– Я уже понял, что ты хочешь судьбу, ты хочешь подкову, будет тебе подарок. Я тебе подарю.
Вадим понимал, что очередной день рождения испорчен. Отчасти он был сам виноват, он понимал это, но поправить уже ничего не мог. Он тащился за отцом, чуть ли не бежа за ним, не поспевая за его длинными шагами.


Оказавшись в родном ветхом доме, который ничего почти не стоил, разве что земля имела ценность, на которой он стоял, да и то было сомнительно, отец наказал сыну сидеть на диване и ждать его.
Отца не было около часа. Вернулся он с молотком, гвоздями и двумя подковами, которые непонятно где отыскал.
– Вот тебе подковы! – радостным голосом выдал отец. Ничем не хуже той, что тебе показывал мошенник в магазине.
– Но та была золотая, а эти ржавые и погнутые. Они плохие.
– Ничего они не ржавые. Это наше золото, деревенское, оно более ценное, чем то, что ты видел в магазине. Не капризничай и не выбирай.
– Я не хочу такую судьбу, она мне не нужна!
Отец замахнулся на сына, делая вид, что хочет его ударить, и произнёс:
– А ну тихо! Судьба – это важно. И она у тебя будет. – Он покрутил подковы в руках и заметил: – Да, может, они не идеальные, но хорошие. – Он ещё немного подумал: – Зато свои. Что может быть лучше своего, а?
Вадим плакал и со страхом говорил:
– Но я не хочу.
– Хочешь.
Отец взял в руки ногу сына, примерил подкову и обнаружил, что та немного великовата для детской нежной ножки. Он задумался, потом махнул рукой и сказал:
– Ничего, пойдёт и так.
– Но... надо же ноги разогреть, размять, подготовить ногу, как тот мужчина хотел, помнишь? – почти смирился мальчик с упёртостью отца.
Отец выругался:
– Это всё для сосунков, все эти грелки! Это всё для неженок! Ты меня слушай, я знаю, что надо делать!
Отец взял ногу сына, примерил подкову, ткнул остриё гвоздя в отверстие подковы и стал долбить молотком. Мальчик взревел от боли.
– Терпи, мой родной, терпи. Судьба всегда тяжела!
Полилась кровь, смешанная со слезами, терпением и мучением.
– Мне очень больно, пап, – кричал мальчик.
Отец был рад, что сам нашёл способ помочь мальчику, что сам создаёт судьбу своему сыну. Он был как фанатик, как деспот, как убийца детской жизни, а потом и жизни взрослого человека. Его уже ничего не могло остановить.
Он забивал уже четвёртый гвоздь, последний в подкову правой ноги.
– Мне больно, пап, – повторял Вадим. Он дрожал всем телом и не знал, как избавиться от "заботы" отца. Он мечтал только об игрушке, о нормальной игрушке, а не о своей судьбе. Его тошнило от мысли о ней.
Он думал про себя, как в тумане, на фоне боли и страдания: "Не хочу никакой судьбы, будь она проклята, хочу быть обычным серым человеком, на которого никто не обращает внимания. Мне ничего не надо!"
– Давай следующую ногу. Правая готова.
– Нет, пожалуйста, пап, не надо. Оставь меня.
– Я не могу тебя оставить, ты ведь мой сын! Я не твоя мать! Это она тебя оставила, эта паскуда, а я не брошу! Давай быстро левую ногу!
И отец стал возделывать свою опеку на бедной левой ножке. Он принялся с нечеловеческим усердием уродовать судьбу.
Когда работа была сделана, когда обе подковы были намертво прибиты к ногам, отец с упоением встал и сказал:
– Готово! А теперь встань и пройдись. Посмотрим, как это смотрится.
Вадим был без сил. Он не мог говорить, не мог двигаться. Видя это, отец бесцеремонно поднял его на ноги и толкнул вперёд, но сын, не сделав ни шага, упал на пол.
– Ну что за дурак, а! Вставай!
Отец поднял сына с пола, поставил на обессиленные ноги, ноющие от боли, и сказал:
– Хоть постой, что ли.
Но Вадим упал, не сумев даже постоять на месте.
– Почему ты такой рыхлый? Почему такой слабый? – с пренебрежением говорил отец сыну. – Тебя что, подкинули?
Вадим попытался встать сам, но не смог.
Отец, глядя на жалкое зрелище, не сжалился. Наоборот, он сильнее ожесточался с каждой новой минутой.
– Кусок мяса. Ты ни на что не будешь способен! Какая судьба тебе? Ты ни на что не годен. Просто пустое место. Вот и лежи тут хоть до посинения.
Отец вышел из комнаты, держа в руке молоток. Перед тем, как закрыть дверь, он с ненавистью бросил:
– Лучше бы ты не родился. Бесполезное создание.


Вадиму было двадцать пять лет. Он лежал голый в городской квартире, весь скорчившийся, на холодном полу. Его тело дрожало, как в детстве.
Он плакал.
Сейчас он мечтал о том, чтобы никогда не думать о карьере писателя. Это убогое желание, ничего не стоящее. Это худшее, что можно было выдумать.
Он написал три книги, и он получил популярность, но она разрушала его.
Всё, что он написал, было отвратно и бездарно. В сети его книги обсуждали и смеялись. Его самого обсуждали и глумились над ним. Его обсуждали и пинали. Его обсуждали и пытали, выкачивая воздух из его жизни, из его пространства.
Его не признавали, его ругали, его топили, его хоронили заживо. Он дрожащий ненастоящий труп на полу. Он – сын своего своенравного и тупого отца, который знал, что лучше для него самого, как лучше обыграть его жизнь, как замечательнее всё устроить. И вот что вышло. Вышла беда. А ведь когда-то он просто выразил отцу своё желание почитать книгу. Он же был ребёнок! Всего лишь ребёнок! Отец жадно ухватился за идею, что его сын, раз подаёт признаки влечения к литературе, однозначно со способностями... Вот что из этого вышло. Вышла бездарность. Вышел прыщ. Вышло нагноение, от которого всех тошнит, которое хотят выдавить и прижечь, и чтобы больше такого не повторялось!
Вышла испорченная жизнь, изуродованная благими с виду желаниями.
Отмотать ничего нельзя. Вернуть ничего не получится. Заново не родиться, не промолчать насчёт книги, ничего нельзя сделать. Всё уже сделано. А где сам отец? Он давно умер, оставив после себя лишь плод чёрного воспитания.
Вадим сделал попытку подняться с пола, но не смог. Силы его куда-то делись. Он не знал, зачем дальше жить. Можно было бы решиться на борьбу, на то, чтобы стать лучше, доказать всем, что он всё же может писать, он научится, он покажет всем, кто он такой – он величайший писатель, Вадим Тунонин.
Вадим предпринял попытку снова встать, но ничего не вышло. Тело ему не подчинялось. Оно пустое, такое же пустое, как и его выдуманный талант. Ничего он не сможет ни показать, ни доказать. Борьба глупа в его случае. Своей борьбой он выставит себя на ещё большую потеху, и это убьёт его напрочь.
Вадим лежал и думал только об одном: чтобы его забыли. Может, тогда у него появится возможность заняться чем-то другим, чем-то незначительным и мелким.
Вадим вытянул ноги и увидел, что на них до сих пор видны ржавые и кривые подковы, которые подбил ему отец. Ему бы их снять и выбросить, только невозможно. Лишь с костей они спадут с него, но там всё уже будет неважно. Пока его сердце бьётся, пока он дышит, пока он в мучениях и как клоун перед публикой, подковы с ним, как родная износившаяся обувь. С ними он был мерзким и отталкивающим.
Ему стыдно. Ему неловко. Ему противно от самого себя.
Вадим брыкнул ногой, попытавшись стряхнуть с неё подкову, но та была взаправду намертво прибита. Вадим потянулся рукой к ноге, но сил не хватало дотянуться. Всё бесполезно. Надо смириться. Надо только смириться.
Он закрыл глаза и стал мечтать о золотой подкове, которую видел перед собой, сидя в кресле в том необычном магазине. Вот какая подкова ему была нужна, вот та, только она! Тогда бы всё вышло по-другому.
Он вновь вспомнил отца, и держать глаза закрытыми стало невозможно. Он открыл их, красные и в слезах. Только так теперь он может смотреть на мир, через кровь и слёзы. Он ничего не стоит в жизни и не будет стоить, а всю жизнь думалось, что сумеет изменить мир, масштабно повлиять на мир слов. Наивность всегда так бестолкова!
"Спасибо, жестокий отец. Спасибо, блудливая мать. Спасибо всем, кто бросил ещё в самом начале пути. Спасибо тем, кто не верил в меня, и тем, кто пытается добить. Спасибо всем, кто смеётся надо мной. Спасибо всем, но не спасибо себе самому. А за что? Не заслужил", – мысленно обратился ко всем лицам своей судьбы Вадим Тунонин.