Незапланированное путешествие Серёжи

Когда город затих, окна в домах погасили свет и даже иллюминации витрин и рекламных щитов и фонари приглушили огни, Серёжка не спал. В его светлой головушке, как всегда говорила бабушка, когда любила погладить его по голове, шла бурная деятельность. Мысли не давали покоя.

«Почему всё так сложно? — думал мальчишка. — Зачем? Для кого?»
Глянцевый натяжной потолок из-за света луны, падающий прямо на Серёжкину кровать, отражал его лежащего на спине, закинувшего ногу на ногу и сложившего руки под голову. Одеяло, скомканное ногами, когда укладывался, лежало в стороне, лишь один край свисал до самого пола.

На полу лежали разбросанные игрушки.

«Прибери, — закрывая дверь, посмотрела строго мама. — Сам же запнёшься и упадёшь».

***
Мама, наверное, его не любила. Ей всегда в нём что-нибудь да не нравилось. Она вечно читала ему нотации и воспитывала.
— Умойся! Не будь грязнулей! — с этого начиналось утро.
— Заправь кровать! Не будь неряхой! — в дополнение после умывания.
— Почисти обувь! Не будь грязнулей! — когда обувались.
— Когда кушаешь, не чавкай. И не обляпайся. И не болтай во время еды, — после того, как привела меня в садик. — Веди себя прилично. Девочек не обижай.
— Уступи место бабушке, ты же мужчина, — на ушко в трамвае или автобусе, если ехали куда-нибудь.
— Пришёл, переоденься. Руки не забудь вымыть. Не смотри телевизор близко. Ешь не спеша. Держи ложку правильно. Руки вытирай о полотенце или салфетку, а не об себя. Поел? Убери посуду в раковину, хотя бы, — это всё до ужина и после него.
— Не ковыряй в носу! Не грызи ногти! — это между делом.
— Прикрывай рот, — если чихнул или зевнул.
— Не сутулься, — когда сижу, не важно где.
— Курицу можно есть руками, — подсказывает в гостях.
— Тортик правильнее есть маленькой ложкой, — где-нибудь в кафе или на дне рождения.
— Чесаться при всех неприлично, — не важно где.
А если меня комар укусил?

И так до бесконечности. То у нас правила: «Не я их придумала». Оправдывалась? То у нас этикет. Про этикет я знаю. Мама рассказывала. А потом, если ворчала, то приговаривала: «Это тебе не «Домострой». Там бы ты соловьём запел».

Еще она часто говорила: «Будь человеком. Тебе же в школу скоро. Слушай чего тебе взрослые говорят».

***
Серёжа смотрел в потолок и думал: «Интересно? А так везде? Ну, этот этикет?»

И вдруг, кровать начала падать вниз, дернувшись, как лифт, когда едет на первый. Сначала медленно, потом всё быстрей и быстрей. Аж, дух захватило. А сердечко замерло от неожиданности.

И вот уже ничего не видно. Туман. Пустота. Темнота. Ничего вокруг. Только он на кровати. И кровать уже просто висит в этой темноте.
Страшновато стало. Хотелось закричать. Маму позвать. Но голоса нет. Совсем.

Потом кровать стало кружить, как стрелку на компасе. Потом метать туда-сюда. Замерла. Словно направление выбрала. И поплыла. Как, если бы по реке. Но не качало. И плеска воды не было. Серёжка лишь сердце своё слышал, да дыхание.

***
Утро встретило ярким солнцем. Сережка открыл глаза и улыбнулся. «Ура. Ему всё приснилось».

Встал. Запнулся о валявшиеся игрушки. Отпнул ногой: «Потом соберу». Потянулся. Повертел головой в разные стороны. Взгляд остановился на окне. «Упс… Чего это?» — прошёл, раздернул шторы, которые были странного цвета. Вернее, цвета почти не было. Толи выгорели на солнце, толи не стираные «сто лет», как говорила мама. Или это не его шторы?

Внизу по краю зияла серая полоса. Какие-то тёмные пятна, похожие на брызги, местами, словно руки о шторы вытирали. Нет. Было, конечно, один раз. В самом углу. В самом низу. Там, где почти не видно. В спешке. Но тут… Словно это делалось постоянно и без утайки.

На подоконнике лежал толстый слой пыли. Такого не было никогда. Мама протирала каждый вечер. А по субботам — генеральная. Он помогал.

На столе тоже был кавардак. Аж не по себе стало. Это что? Он всё?
Пошёл на выход. Ногами наступая то на игрушки, то еще на что-то: либо липкое, либо напоминающее песок.
«Вчера так не было…»

***
Удручающая картина была и в коридоре, и в ванной, и на кухне.
На столе лежала записка: «Проснешься, собирайся иди в садик. Вернусь поздно. Сдача объекта. Задержусь».
«Ура! Умываться не надо», — само собой вырвалось.

Собрался. Вышел в коридор. Подошёл к дверям лифта. Когда тот подъехал, какие-то двое мужчин (так хотелось сказать дядек), оттолкнули его и уехали. А Серёжа остался стоять с круглыми глазами.

Вызвал ещё раз. Спустился.

До садика было два шага. Это мамины слова. Но сейчас он подумал тоже самое.

По дороге сразила затоптанная трава на газонах. Отсутствие лавочек, там, где они были. И ни одного тротуара или пешеходной дорожки. Просто земля, песок или камни.

На крыльце детского сада дрались двое мальчишек и стоял робот. Сережка таких видел в кино и на картинках в книжках.

У дверей группы, тоже стоял робот. «Восстание роботов?» — пришла в голову мысль фразой из какого-то кино.

В группе, кроме мальчишек никого не было.

Не было шкафов и полочек. Игрушки валялись на полу. Не было столов для занятий. Отсутствовали столы, за которыми они кушали. «Странно» , — пошёл помыть руки. Только той комнаты — умывалки — тоже не было.

Проморгался. Как так за ночь всё переменилось?

Вернулся в группу. Подумал, что никого из ребят не узнаёт. Перепутал группу что-то? Не может быть. Он же не лялька маленькая. Всё-таки в школу осенью.

Следом за ним в группу вошёл робот с большим подносом, на котором стояла посуда и большая кастрюля.

— О! Можно есть, — заметил кто-то из ребят. И все тут же толкая друг друга сгрудились возле робота. Мальчишка брал тарелку, робот рукой, похожей на черпак, накладывал туда что-то. В этой толкотне, у многих тарелки падали из рук. Но никто на это не обращал внимания. Брали другую тарелку и начинали толпиться заново.

У робота появлялась ещё одна рука. Он словно пылесос, собирал опрокинутое и складывал… Серёжу чуть не стошнило. Назад в кастрюлю?

***
Ели все сидя или лёжа на полу. Кто-то стоял, прислонившись к стене. Кто-то ел руками. Кто-то ложкой, или чем-то её напоминающим.

Вытирали рот рукавом от рубашки, а руки о рубашку на груди или о штаны. Кому как было удобно. Посуду оставляли тут же, где ели. Робот её собирал.

Есть Серёге расхотелось.

Ушёл в самый дальний угол группы и взял странную игрушку — поломанную машинку. Другой он не увидел. Машинку у него отобрали. А ещё он получил за это тумаков.

Не удержался и тоже наподдавал мальчишке.

Так всё длилось до обеда. Дети сами себе играли. Дрались. Кричали. Ломали, что считали нужным. Ни один воспитатель в группу не заглянул.

После обеда спать никто не укладывал.

Это продолжалось до вечера.

Потом в группу зашёл робот и сообщил, что у родителей закончился рабочий день и они могут отправляться домой.

***
Выбегали из группы и криками, толкаясь. Даже по лестнице. Не обращая внимания на запинающихся и падающих.

Серёжа почти голодный и даже уставший, в недоумении от происходящего, пошёл к трамваю, чтобы добраться до маминой работы. Ему очень хотелось к маме.

На остановке стояли в основном мужчины. Которые, как только подошёл трамвай и открыл двери для посадки, растолкали всех женщин и детей и зашли первыми. Заняли все свободные места. Если какая-то из женщин успела сесть, её тут же поднимали (силой!) и садились сами.

Мужчины громко разговаривали, смеялись. Женщины стояли скромно, держась за верхние поручни. Дети толпились небольшой кучкой в самом конце автобуса. Стоя.

Серёжа среди них.

Выходили так же. Пока все мужчины толкаясь между собой не вышли, ни дети, ни женщины даже не делали попытки. Какая-то женщина не успела выйти. Ей пришлось ехать до следующей остановки. Потому что на её просьбу, водитель-робот не отреагировал.

На своей остановке, Сергей пытался прошмыгнуть вперёд. Чтобы успеть выйти. Но его схватили за шкирку и вернули в конец очереди.

***
На улице, пока он шёл к зданию офиса мамы, валялся мусор. Роботы время от времени, который поднимали. Но старались не мешать пешеходам.

У магазина стояли только женщины и выходили оттуда тоже только женщины с большими тяжёлыми сумками. Одеты женщины были странно. На них словно сшили одинаковою одежду.

Мужчины стояли у пивной. Кто-то заходил во внутрь. Кто-то прямо у дверей. Они пили пиво из больших кружек. Иногда вдруг начинали драться. Могли случайно задеть женщину с тяжелой сумкой. Они её словно не замечали. А та стараясь сторониться, собирала между дерущимися рассыпанное и молча складывала в сумку.

Пробегающие мимо дети, могли наступить на её продукты или на руку. Но они тоже этого словно не замечали.

***
Мама из офиса выходила последней. На ней тоже был странный наряд. На верхнем кармане непонятного платья или халата была надпись, как логотип — «инженер».

Серёжа подбежал к маме. Обнял её.

На них все смотрели с удивлением. Даже мама была очень удивлена.
— Пойдём поедим мороженого? — ему почему-то именно это пришло в голову.
Серёжа взял маму за куку.
— Пойдём, — согласилась та.

Пока шли, в том, что сын держал маму за руку, та испытывала неловкость. Серёжа это сразу заметил. Ведь на них все обращали внимание. Когда Серёжа спросил: «Почему?», та тихо ответила, мол так не принято.

***
В кафе-мороженое, как и везде была давка. Толкались в основном мужчины и мальчишки. Женщины и девочки молча ждали, когда будет возможность подойти и заказать или разворачивались и уходили.

Те, кто уже купил, сидели за столами. Но это были либо мужчины, либо мальчишки. Слабый пол, так говорит мама, стояли у стен или уходили на улицу.

Мороженое было разное: в стаканчиках, брикетами, напоминающие торт или, как эскимо — на палочке. Ели его либо руками, либо лизали языком, либо просто откусывали, то, что на палочке.

Редко кто пользовался чем-то похожим на ложку.

Мороженое таяло. Текло. Капало на одежду, на стол, на пол. Его вытирали руками, или рукавом, а кто-то размазывал по полу ботинком. Были и те, кто оставлял всё как есть.

— Пойдём от сюда, — Серёжа потянул маму за руку.
— А как же мороженое?
— Я уже не хочу.

Дома Серёжа недоумевал. Никак не мог понять, куда за ночь делись все правила и весь этикет в его городе? Существовало только одно правило: позиция силы.

Он крепко обнял уставшую маму. Тихо сказал ей: «Отдохни». Укрыл её покрывалом.

Прибрал игрушки в своей комнате. Подмёл везде. Вытер пыль. Сел и заплакал. Ему совсем не нравился этот мир.

***
— Серёжа, — мама теребила его за плечо. — Вставай! У меня на выходные много планов.
Серёжа открыл глаза и узнал свою прежнюю комнату. Потянул маму за руку. Та наклонилась. Он обнял её и поцеловал.
— Какие планы? — улыбнулся.
— А вот вставай, за завтраком всё расскажу.
Мама вышла.

Сергей соскочил с кровати. Заправил её аккуратно, как смог. Убрал игрушки. Раздёрнул шторы. Отправился в ванную.

Переоделся в домашнюю одежду. Пришёл на кухню. Помог маме поставить всё на стол. Достал хлеб из хлебницы. Приготовил вилки и ложки. И поставил салфетки.

Мама широко открыла глаза. Удивилась.

Ел Серега аккуратно. Так, как всегда учила мама. Посуду сразу отправил в раковину и хотел было помыть, но мама сказала, что запустит посудомоечную машину и та всё помоет, пока они будут гулять.

Когда заходили в лифт, сосед поспешил зайти первым, но Серёжа преградил ему путь.
— Сначала женщины, — и пропустил маму.
Сосед покраснел и извинился. Мама светилась от счастья. Серёжа тоже. Теперь он многое понимал.

Мир, где нет правил и порядка, где нет даже элементарного этикета, ему не понравился.

22.08.2026