Оборона Аргунского ущелья мюридвми Алдама Чантийск

  Ушкалойские башни  играли ключевую стратегическую роль в контроле над перемещениями по Аргунскому ущелью. Башни-близнецы расположеныые в самом узком месте теснины (примерно 10–15 метров в ширину). Эти укрепления встроены  в скальную выемку. Они фактически выполняли функцию верховного пограничного и таможенного поста нагорной Чечни.
Здесь скалы нависают прямо над бурным Чанты-Аргуном. До прорубки Аргунского тракта в 1858 году здесь проходила единственная, чрезвычайно узкая вьючная тропа, прижатая к отвесному утесу, обойти который незамеченным этот участок было физически невозможно. Воины, находившиеся внутри башен, контролировали тропу через узкие бойницы. Несколько стрелков с винтовкамис чеченскими  винтовками «мажар топ» могли  полностью запереть проход для целого вражеского отряда.
  Ушкалойские башни служили и как сторожево-пошлинные сооружения  Чантийского общества. ЛЛюбой купец, караван или путник, двигавшийся со стороны равнины в горы (к Итум-Калинскому рынку) или обратно из Грузии, был обязан остановиться у башен.
   Стражники взимали дорожную пошлину за право безопасного прохода по землям тайпа.Здесь же проводился досмотр грузов на предмет провоза контрабанды или оружия враждебных кланов.
    Ушкалойские башни являлись важнейшим звеном в знаменитой цепи сигнально-сторожевых башен Аргунского ущелья.
    При приближении царских войск со стороны равнины, гарнизон Ушкалойских башен мгновенно зажигал сигнальный костер на специальной площадке (ночью) или пускал густой черный дым из сырой соломы (днем).
   Этот знак за считанные минуты замечали на следующей башне, расположенной выше по ущелью, и так далее по цепочке до самого Итум-Кали. Конница наиба Алдама Чантийского получала оперативное предупреждение об опасности задолго до того, как враг успевал подойти к основным оборонительным рубежам.
Штурмовать эти е башни «в лоб» было самоубийством, а обойти с тыла — технически невозможно.
   Башни Доьра (Дёре)самые  стратегически важные сооружения.
 Стражники двух  боевых башен по разным берегам горной реки. Стражники, несшие вели  круговой обзор и контролировали одновременно два важнейших направления: Аргунское ущелье.  Любое скрытное перемещение чужаков в этом квадрате исключалось. Верхние этажи башен,  оборудованные как смотровые площадки, использовались для подачи экстренных световых и дымовых сигналов на огромные расстояния.
   При приближении врага гарнизон  зажигал костер, запуская цепную реакцию оповещения. Сигнал за считанные минуты доходил до Итум-Кали и высокогорных хуторов, давая коннице наиба Алдама Чантийского время изготовиться к бою, а мирным жителям — уйти под защиту замков.
  Небольшой гарнизон внутри башни мог неделями сдерживать штурм целого отряда противника, простреливая все подступы через специальные навесные каменные карманы (машикули) и бойницы.
       Вооружение мюридов под командованием наиба Алдама Чантийского имело свои  особенности.
        Чантийцы охраняли стратегические перевалы, граничащие с Грузией, что требовало от воинов Алдама максимальной мобильности и высокой точности ведения огня.  Чантийские мюриды были превосходными стрелками. Царские офицеры в рапортах отмечали, что кавказские длинноствольные ружья горцев били дальше и точнее стандартных гладкоствольных солдатских ружей.
    В высокогорных башенных поселениях Чанти и соседней Малхисты процветало собственное производство ружей и пистолетов.
   Мюриды Алдама использовали знаменитые кавказские ружья «мажар топ» (винтовки с нарезным стволом). Нарезное оружие позволяло чантийцам устраивать эффективные засады в теснинах Аргунского ущелья и расстреливать вражеские отряды с безопасного расстояния.
    Стрелки носили на груди черкесок газыри — деревянные или костяные трубочки с отмеренными порциями пороха, что позволяло перезаряжать оружие на скаку.
В ближнем бою мюриды Алдама полагались на традиционные кавказские шашки и кинжалы.
   Особым почетом пользовались легкие, лишенные гарды шашки с клинками типа «Гурда» (известные своей невероятной прочностью и остротой) или изделия мастеров из Атагов и Шатоя. Шашка носилась на плечевой портупее лезвием назад, что позволяло наносить мгновенный удар сразу при выхватывании.
     В первой половине XIX века чеченские кинжалы Чантийского и Шатойского округов отличались внушительными размерами (до 50–60 см в длину), напоминая римские мечи-гладиусы. Они использовались не только в бою, но и в быту, а также служили сакральным символом мужской чести.
       Наиб Алдам Чантийский командовал конными отрядами. Лошади чантийцев были особой, выносливой горной породы. Они  могли уверенно передвигаться по узким каменистым тропам и перевалам Тушетии. На конях мюридов не было тяжелых седел.Воины использовали легкие кавказские седла и уздечки без лишнего металла, что делало передвижение конницы бесшумным.
         Имам Шамиль ввел жесткую дисциплину и унификацию, которая затронула и отряды Алдама.  Мюриды и командиры носили специальные матерчатые или металлические значки- бляхи, обозначавшие их статус в иерархии Имамата.
    Строго предписывалось ношение скромных черкесок, суконных башлыков и папах. Ммюридам запрещалось украшать оружие избыточным количеством золота и серебра.
Совершая регулярные набеги на Лезгинскую кордонную линию и сталкиваясь с регулярной армией, воины Алдама активно пополняли свои арсеналы трофеями. Офицерские сабли, капсюльные пистолеты и качественный русский порох высоко ценились в отрядах наиба и мгновенно шли в дело.
     Тактика партизанской войны конницы наиба Алдама Чантийского была доведена до совершенства и идеально адаптирована к экстремальному рельефу нагорной Чечни. Чантийский округ представлял собой сеть узких, глубоких каньонов и высокогорных перевалов Аргунского ущелья. В таких условиях крупная регулярная армия теряла маневренность, что позволяло легкой коннице Алдама успешно воевать против превосходящих сил Российской империи.
     Конница Алдама никогда не вступала в затяжные фронтальные сражения с регулярной пехотой, имевшей артиллерию. Отряд мюридов численностью от нескольких десятков до сотен всадников совершал стремительный, скрытный переход через горы и внезапно атаковал армейские обозы, заставы или пикеты на Лезгинской линии или в Тушетии.
   Нанеся молниеносный удар и захватив трофеи, всадники растворялись в горах до того, как противник успевал подтянуть основные силы и развернуть пушки.
  Аргунское ущелье изобилует местами, где дорога сужается до нескольких метров, а по бокам высятся отвесные скалы. Конница Алдама использовала эти природные ловушки. Разведчики, как правило,  заманивали авангард царских войск в глубь теснины.  В самый критический момент мюриды, закрепившиеся на скалах, блокировали дорогу впереди и сзади завалами из камней или срубленных деревьев, открывая шквальный огонь из нарезных винтовок «мажар топ».
    Колонна противника впадала в панику, а конница Алдама стремительно спускалась по потайным тропам и довершала разгром в ближнем бою на кинжалах и шашках.
Выносливость горской породы лошадей позволяла коннице Алдама творить чудеса мобильности. Бесшумно передвигались ночью, без костров и факелов, по карнизам над пропастями, которые русские генералы считали абсолютно непроходимыми для кавалерии.Горцы обматывали копыта лошадей тряпками или войлоком. Это позволяло внезапно появляться в тылу царских войск, вызывая шок и дезориентацию.
Конница Алдама действовала в тесной связке со стационарной обороной Чантийского общества. Каменные жилые и сигнальные башни (вIовнаш) выполняли роль укрепленных баз снабжения и наблюдательных пунктов.
   Конница Алдама  занимала выгодные позиции для засады, в то время как мирное население с отарами скота уходило в недоступные пещеры и высокогорные хутора. Обычно небольшой конный отряд завязывал бой с казаками или тушинской милицией, а затем инсценировал паническое бегство.
Увлеченный погоней противник терял бдительность, растягивался в линию и влетал прямо на позиции замаскированного основного отряда Алдама, который расстреливал преследователей в упор. Эта изматывающая партизанская тактика позволяла Чантийскому округу долгие годы оставаться неприступным бастионом Имамата, заставляя имперское командование тратить колоссальные ресурсы на охрану своих границ.
      Отношения наиба Алдама Чантийского с тушинцами и кистинцами строились в условиях сложного переплетения пограничной политики, законов куначества и стратегических задач Кавказской войны. Правитель высокогорного Чантийского округа, граничившего непосредственно с Грузией через Главный Кавказский хребет, сочетал жесткое военное противостояние с тушинцами и тесный военно-политический союз с кистинцами* (чеченцы, переселявшиеся в Панкисское ущелье Грузии). Для него они  были ближайшими союзниками, кровными братьями и опорой на южных рубежах.
 Кистинцы входили в состав пограничных отрядов Алдама, выступали проводниками в его походах за хребет, так как идеально знали тропы Кахетии и Хевсуретии.
   Кистинские общины Панкиси обеспечивали Алдама важнейшими разведывательными данными. Через них наиб узнавал о перемещениях русских войск на Лезгинской кордонной линии, планах грузинского ополчения и настроениях в Кахетии.
   Именно в этот период закладывались прочные брачные союзы между чантийцами и кистинцами. Часть потомков Алдама впоследствии осела в Панкиси, сформировав один из самых уважаемых там чеченских родов — Алдамишвили (Алдамовы).
      Тушинцы (туши) — этнографическая группа грузин, проживавшая в высокогорной Тушетии. Они сохраняли верность Российской империи, а их конная милиция (ополчение) была одной из самых боеспособных сил, запиравших горные проходы со стороны Чечни и Дагестана.
   Отношения Алдама с ними носили преимущественно характер ожесточенной войны. Алдам регулярно отправлял конные отряды мюридов для налетов на тушинские заставы и башни, отвлекая силы империи от Крымской войны.
     В редкие периоды затишья между чантийцами и тушинцами активизировался интенсивный товарообмен. Тушинские пастухи и купцы тайно пользовались законами куначества, чтобы спускаться на Итум-Калинский рынок, где меняли свой знаменитый тушинский сыр, шерсть и скот на дефицитный хлеб и кавказские бурки. Как только купец переступал границу Чанти под честное слово кунака Алдама, его безопасность была священна, несмотря на то, что вчера их отряды могли сражаться на перевалах.
Для Алдама Чантийского кистинцы были верным тылом и частью его армии, тогда как тушинцы являлись грозным военным барьером на пути к Закавказью, с которым приходилось держать ухо востро как в бою, так и в торговле.
     Грузинские хевсуры занимали особое место в пограничной политике наиба Алдама Чантийского. Воинственные хевсуры  населяли ущелья Главного Кавказского хребта. обществом. Тушинцы почти всегда выступали как регулярная имперская милиция. Отношения Алдама с хевсурами носили характер «баланса сил»: от ожесточенной приграничной вражды до ситуативного военного содружества.
Этот народ веками не признавал над собой никакой государственной власти. Когда Российская империя пыталась силой подчинить Хевсуретию, хевсуры искали союза с мусульманами-вайнахами.  Алдам Чантийский использовал антиимперские настроения соседей в своих интересах.  В периоды крупных восстаний в Хевсуретии (как во время карательной экспедиции генерала Симоновича) чеченские отряды и панкисские кистины выдвигались на помощь хевсурам. Они вели совместные партизанские действия против регулярных русских войск в теснинах, нанося им серьезный урон.
В периоды, когда Хевсуретия затихала, политика Алдама Чантийского диктовалась суровыми законами горского соседства.
   Между чантийцами и хевсурами вспыхивали локальные конфликты из-за альпийских пастбищ, угона скота и контроля над горными проходами.
   Исторические хроники фиксируют взаимные набеги. Хевсуры, славившиеся своими уникальными доспехами, щитами и прямыми мечами, совершали дерзкие вылазки в чеченские ущелья. Набеги вели к затяжной кровной мести между отдельными хевсурскими и чеченскими кланами, которую Алдаму как наибу приходилось регулировать. В мирные годы хевсуры становились важнейшими торговыми контрагентами Алдама на Итум-Калинском рынке.
    Пользуясь законами куначества, хевсурские горцы переходили хребет и везли в Чанти на обмен свои знаменитые шерстяные изделия, домотканые сукна с крестами, мед и скот. В обмен они получали чеченский хлеб, кукурузу и соль. Алдам обеспечивал безопасность хевсурских купцов, гарантируя им неприкосновенность на территории рынка под честное слово своего тайпа.
Для наиба Алдама грузинские хевсуры были опасными, но уважаемыми соседями: грозными врагами в междоусобицах, надежными партнерами на базаре и важным союзным буфером, когда нужно было дать совместный отпор продвижению царских войск вглубь гор.
     На Лезгинской кордонной линии (системе укреплений в Восточном Закавказье вдоль рек Алазани и Иори) наиб Алдам Чантийский выполнял задачи по стратегическому отвлечению русских войск и прорыву южного фланга обороны империи.
Поскольку Чантийский округ непосредственно граничил с Грузией, имам Шамиль возложил на Алдама обязанности координатора наступательных действий на этом важнейшем направлении. Наиб  регулярно формировал из чеченцев-чантийцев и лояльных кистинцев мобильные конные отряды. Они скрытно переходили Главный Кавказский хребет и наносили внезапные удары по постам, пикетам и казачьим заставам Лезгинской линии. Целью этих налетов было уничтожение оборонительной инфраструктуры, захват оружия, провианта и пленных.
Алдам Чантийский своими непрерывными атаками держал в постоянном напряжении гарнизоны Закавказья.  Это вынуждало кавказское командование дробить регулярные части, оставляя крупные силы для обороны Кахетии и Лезгинской линии вместо отправки их на турецкий фронт.
В августе 1854 года, в разгар масштабной Кахетинской кампании Имамата, Алдам Чантийский во главе отряда совершил рейд на пограничные рубежи. Он предпринял попытку штурма и отбития занятого царскими войсками укрепленного аула Воуги, а в сентябре атаковал крупный лояльный империи аул Ляжги (близ Цори). Эти бои на стыке Чечни, Ингушетии и Грузии были призваны расширить подконтрольную Шамилю территорию и ослабить давление русских войск на флангах.
Для успешных действий на Лезгинской линии Алдаму требовалась точная разведка. Он выстроил прочные связи с кистинцами Панкисского ущелья, которые снабжали его информацией о численности русских гарнизонов в Кахетии, слабых местах в укреплениях и графиках патрулирования царской милиции.
Постоянное военное давление Алдама Чантийского на Лезгинскую линию позволило Шамилю детально разведать этот регион и осуществить свой знаменитый и самый разрушительный Кахетинский поход 1854 года.
     Лезгинская кордонная линия (также известная как Кахетинская) — это мощная оборонительная система пограничных крепостей, фортов и казачьих постов, созданная Российской империей в 1830 году. Она располагалась в Восточном Закавказье, у самого южного подножия Главного Кавказского хребта, растянувшись вдоль рек Алазани и Иори.   Линия прикрывала богатые долины Кахетии (Грузия) от постоянных набегов горцев из Дагестана и Чечни. Она тянулась от грузинского укрепления Лагодехи до азербайджанского города Нуха (Шеки).
   Центральным оплотом главной крепостью линии был аул Закаталы (Джаро-Белоканская область).
    Название «Лезгинская» в XIX веке носило собирательный характер. В то время в официальных российских документах «лезгинами» обобщенно называли практически все горские народы Дагестана. Эта линия была южным фронтом противостояния Имамату: именно через неё пытались прорваться в Грузию отряды Шамиля и его военачальников, включая Алдама Чантийского.