Действие сценическое. Ещё раз о как и почему

Чем дальше продвигается исследование действия сценического, тем яснее становится: вопрос «как?» сам по себе почти ничего не говорит о природе действия.

Он показывает форму.

Но не её происхождение.

А вопрос «почему?» оказывается важен именно потому, что позволяет установить:

принадлежит ли возникшее «как» текущему действию — или оно пришло откуда-то ещё.

Именно здесь различение «как» и «почему» приобретает уже не педагогический, а теоретический смысл.

1. «Как» всегда доступно наблюдению

Актёр:

подошёл;

замолчал;

повысил голос;

отступил;

улыбнулся;

остановился;

изменил ритм;

коснулся партнёра.

Это всё — «как».

Его можно увидеть.

Описать.

Зафиксировать.

Повторить.

Передать другому актёру.

В этом смысле «как» принадлежит морфологии действия.

Но именно поэтому оно ничего не сообщает автоматически о том, что его породило.

2. «Почему» находится глубже формы

Актёр замолчал.

Почему?

Потому что партнёр сказал определённую реплику?

Потому что именно здесь поставлена пауза?

Потому что актёр ждёт реакции зала?

Потому что вчера этот момент получился особенно хорошо?

Или потому что произошло изменение, которое сделало прежний способ действия больше невозможным или недостаточным?

Внешне пауза может быть одной и той же.

Но её причинная природа совершенно различна.

Поэтому:

одинаковое «как» ещё не означает одинакового действия.

3. Но «почему» — это не психологическое объяснение

Здесь легко уйти в сторону.

«Почему он замолчал?»

Потому что испугался.

Потому что любит.

Потому что ревнует.

Потому что переживает прошлое.

Это может быть полезно для анализа персонажа.

Но для исследования действия вопрос должен быть другим:

Что изменилось сейчас такого, что прежнее «как» потеряло причинную достаточность?

Вот это уже настоящее «почему» действия.

4. То есть «почему» находится между двумя «как»

Было одно телесное осуществление.

Стало другое.

Между ними произошло нечто невидимое как форма.

Изменилось положение относительно неполученного результата.

Изменилось значение поведения партнёра.

Изменилось состояние действия.

Прежнее «как» перестало отвечать новому состоянию.

Возникло другое.

Поэтому можно сказать:

между двумя «как» находится причинный переход.

И вопрос «почему?» как раз восстанавливает этот переход.

5. Отсюда — чрезвычайно важное различение

Не всякое «как» действия является результатом действия.

Актёр может сделать вполне уместную форму по совершенно другой причине.

Например:

мизансцена требует;

режиссёр поставил;

мышечная память привела;

реплика стала сигналом;

профессиональная привычка подсказала;

актёр захотел разнообразить исполнение.

Во всех этих случаях форма имеет причину.

Но её причина может не принадлежать действию.

Следовательно:

проблема не в наличии причины, а в причинной принадлежности формы.

6. Вот где возникает причинное право

В текущем моменте происходит множество вещей.

Не все они должны перестраивать действие.

Кто-то кашлянул в зале.

Партнёр изменил положение руки.

Свет слегка изменился.

Актёр почувствовал мышечное напряжение.

Но какое-то одно изменение вдруг становится значимым, потому что меняет возможность получить результат.

Именно оно получает причинное право изменить следующее «как».

Поэтому причинное право можно понимать совсем просто:

это способность изменения текущего действия реально перестроить его последующее осуществление.

7. Тогда вопрос «почему?» превращается в проверку причинного права

Почему актёр сделал именно это?

Если потому, что изменилось состояние незавершённого действия, — форма причинно принадлежит действию.

Если потому, что такова партитура, — причинное право принадлежит партитуре.

Если потому, что так уже было вчера, — морфологической памяти.

Если потому, что определённая реплика механически запускает ответ, — автоматизму.

Форма может быть одинаково хороша.

Но процессуально это разные системы.

8. Здесь «почему» становится важнее внешней новизны

Сегодня актёр сделал ровно то же, что вчера.

Это ещё не значит, что произошло механическое повторение.

Если сегодняшнее состояние действия снова сделало именно это «как» необходимым, форма старая, а её причинное происхождение — сегодняшнее.

И наоборот.

Актёр придумал совершенно новое «как».

Но если сделал это только ради новизны, процессуально ничего нового могло и не произойти.

Отсюда парадокс:

старое «как» может быть причинно новым, а новое «как» — причинно старым.

9. Именно «почему» различает повторение и ритуализацию

В живом повторении:

сегодняшнее «как» возникает потому, что сегодняшнее действие заново потребовало его.

В ритуализации:

сегодняшнее «как» возникает потому, что вчера уже существовало такое «как».

Различие почти невозможно увидеть только по форме.

Оно находится в генеалогии формы.

Поэтому:

ритуализация — не повторение формы, а изменение ответа на вопрос «почему эта форма возникла?».

10. «Почему» различает передел и произвол

В обоих случаях актёр делает иначе.

Но:

при переделе новое «как» стало необходимым вследствие изменения действия;

при произволе новое «как» появилось потому, что актёр захотел сделать иначе.

То есть морфологическая вариативность ещё ничего не доказывает.

Необходимо установить происхождение вариативности.

11. «Почему» различает передел и рефлекс

Партнёр резко поднял руку.

Актёр вздрогнул.

Причина очевидна.

Но это ещё не обязательно изменение действия.

Чтобы вздрагивание вошло в действие, оно должно изменить положение субъекта относительно неполученного результата и продолжить причинную историю процесса.

Следовательно:

не всякая телесная причинность является причинностью действия.

Это особенно важно.

12. Значит, «почему» само нуждается в критерии

Если просто спрашивать:

почему это произошло?

ответ найдётся всегда.

Физическая причина есть у любого движения.

Но исследование действия спрашивает точнее:

почему эта причина принадлежит именно этому действию?

И вот здесь появляется тождество.

13. Тождество связывает последовательность «почему»

Допустим, актёр несколько раз радикально меняет «как».

Почему первый раз?

Потому что партнёр приблизил возможность результата.

Почему второй?

Потому что вновь её отдалил.

Почему третий?

Потому что открыл совершенно иной путь к тому же результату.

Формы различны.

Причины различны.

Но все они принадлежат изменениям одного незавершённого отношения.

Вот где сохраняется тождество.

Следовательно:

инвариант относится не к одинаковому «почему», а к правилу, по которому разные «почему» продолжают принадлежать одному действию.

14. Теперь можно точнее развести «что», «почему» и «как»

«Что?» отвечает:

тождество какого незавершённого действия сохраняется?

«Почему?»:

что изменилось внутри этого действия и получило причинное право на передел?

«Как?»:

каким способом новое состояние теперь существует телесно?

Это не три плоскости.

Это три различных функции в одном процессе.

15. Причём «как» немедленно превращается в следующее «почему»

Вот где возникает цикличность.

Новое «как» воздействует на партнёра.

Партнёр изменяется.

Его изменение становится причиной следующего состояния действия.

Следовательно:

то, что сейчас является следствием, через мгновение становится частью причины.

Сегодняшнее «как» было результатом предыдущего «почему».

Но оно же производит следующее «почему».

Вот почему действие нельзя представить прямой линией.

16. Причинное кольцо можно теперь прочитать через эту пару

Состояние действия требует определённого «как».

«Как» осуществляется.

Осуществлённое «как» изменяет партнёра.

Изменившийся партнёр создаёт новое причинное основание.

Новое «почему» переделывает следующее «как».

Таким образом:

действие существует как непрерывное превращение «как» в новое «почему» и нового «почему» — в новое «как».

Это очень компактная конструкция.

17. Разорванное кольцо становится особенно понятным

Есть новое «почему».

Но оно не изменило «как».

Или:

есть новое «как».

Но оно возникло не из причинности действия.

В обоих случаях связь нарушена.

Можно сказать совсем коротко:

разорванное кольцо — это ситуация, в которой «почему» действия и «как» исполнения перестают принадлежать одному процессу.

Спектакль при этом может продолжаться.

Именно поэтому разрыв столь трудно заметить.

18. Ритуализация — это перехват «почему» формой

Это ещё точнее.

В какой-то момент прошлое «как» начинает получать право отвечать на вопрос:

почему сейчас возникло следующее «как»?

Потому что так устроена уже найденная последовательность.

То есть форма перестаёт только осуществлять действие.

Она начинает производить собственное продолжение.

Вот момент ритуализации.

19. Автоматизм — другое сокращение «почему»

Сигнал сразу вызывает ответ.

Между ними больше не требуется полное прохождение текущего состояния действия.

Это может быть полезно.

Даже необходимо.

Но если автоматизм начинает определять то, что должно было быть переделано текущим действием, процесс сокращается чрезмерно.

Поэтому:

автоматизм не устраняет «почему»; он заменяет процессуальное «почему» коротким причинным маршрутом.

20. И здесь микропроцессуальность получает особое значение

На крупном уровне мы видим лишь два «как».

Но между ними может происходить сложнейшая перестройка.

Новое «почему» уже возникло.

Прежнее «как» ещё существует.

И несколько мгновений они не совпадают.

Именно здесь находится один из самых интересных участков действия:

причинность уже стала другой, а морфология ещё прежняя.

Вот микропроцессуальная зона рождения нового «как».

21. Возможно, здесь и следует искать мерцание тела

Если понятие «мерцания» сохранять осторожно, то его можно понимать не просто как нестабильность телесной формы.

А как возможный след момента, когда:

прежнее «как» уже потеряло прежнее «почему», а новое «как» ещё не приобрело окончательную форму.

Тогда мерцание — не причина действия.

И не его инвариант.

А возможный телесный симптом смены причинного основания.

22. Это позволяет совсем иначе посмотреть на актёрское мастерство

Мастерство — не умение каждый раз производить новое «как».

И не умение идеально повторить найденное.

Точнее:

это способность сохранять форму доступной текущему «почему».

Актёр владеет партитурой.

Владеет телом.

Владеет привычкой.

Владеет техникой.

Но все эти мощные морфологические средства должны оставаться подчинены текущему причинному требованию действия.

23. Тогда форма не враг действия

Это важно повторить.

Иногда борьба с «как» превращается в театр бесформенности.

Будто всякая заранее найденная форма опасна.

Нет.

Форма необходима.

Проблема возникает только тогда, когда:

форма сама начинает отвечать на вопрос о причине собственного следующего существования.

Вот граница.

Не между формой и бесформенностью.

А между двумя типами причинного происхождения формы.

24. Здесь шестой уклад делает вопрос почти предельным

Потому что генеративная система способна производить огромное множество «как».

Она может менять форму после изменения входа.

Следовательно, у каждого «как» есть функциональное «почему».

Но этого недостаточно.

Нужно спросить:

почему последовательность этих причинно связанных форм принадлежит одному действию, если принадлежит вообще?

Вот где простой причинный анализ упирается в тождество.

25. Поэтому одного «почему» мало

Это важное ограничение.

Причинность есть у машины.

У рефлекса.

У автомата.

У термостата.

У привычки.

Следовательно, обнаружить причину — ещё не значит обнаружить действие.

Нужно установить:

тождество какого незавершённого процесса эта причина продолжает?

И только тогда «почему» приобретает статус процессуального «почему» действия.

26. Отсюда три уровня

Можно сказать:

«Как?» — форма.

«Почему?» — причинное происхождение формы.

«Почему это всё ещё то же действие?» — инвариант и тождество.

А затем остаётся ещё один вопрос:

почему такое действие является именно сценическим?

То есть каждый следующий уровень не отменяет предыдущий.

Он устанавливает его границы.

27. Это особенно важно для нового словаря

Нельзя теперь поставить рядом:

«как»;

«почему»;

инвариант;

причинное право;

ритуализацию;

передел.

Они имеют разные функции.

«Как» — наблюдаемая морфология.

«Почему» — причинная генеалогия.

Причинное право — действующая зависимость.

Передел — наблюдаемое изменение «как» вследствие изменения действия.

Ритуализация — изменение источника причинного права.

Инвариант — правило тождества через эти переходы.

Так словарь начинает сжиматься.

28. И здесь появляется чрезвычайно короткий диагностический вопрос

Не:

что он делает?

Не даже:

как он это делает?

А:

почему именно это «как» сейчас имеет право существовать?

Это вопрос почти ко всей системе сразу.

Он обнаруживает:

действующее «что»;

причинное право;

генеалогию формы;

возможную ритуализацию;

автоматизм;

передел.

И даже нарушение вертикали тождества.

29. Но ответ должен быть не словесным

Если актёр скажет:

«Потому что партнёр меня изменил»,

это ничего ещё не доказывает.

Нужно изменить партнёра.

И посмотреть, меняется ли система.

Вот где появляется принцип экспериментальной проверки:

если изменение предполагаемого «почему» не способно изменить «как», его причинный статус сомнителен.

Это выводит анализ из области интерпретации.

30. И обратная проверка

Если «как» изменилось, нужно спросить:

что именно изменилось раньше?

Если ничего в действии не изменилось, а форма появилась новая, причина находится в другом месте.

Например:

в самовыражении;

в стремлении к разнообразию;

в режиссёрской установке;

в случайной реакции.

То есть:

изменение «как» ещё не доказывает изменение действия.

Это столь же важно, как обратное утверждение.

31. Поэтому связь должна работать в обе стороны

Изменилось действие — должно существовать право передела «как».

Изменилось «как» — должна обнаруживаться причинная история его возникновения.

Это и есть взаимная проверяемость.

Возможно, один из наиболее сильных критериев всей нынешней системы.

32. Тогда «почему» оказывается не позади действия, а внутри него

Обычно причина мыслится как то, что было раньше.

Но в причинной цикличности она постоянно рождается заново.

Предыдущее «как» изменило партнёра.

Партнёр изменился.

Возникло новое «почему».

То есть:

действие непрерывно производит собственные причины продолжения.

Это чрезвычайно важное положение.

Не одна первоначальная цель толкает всю сцену.

Каждый оборот процесса создаёт новое причинное состояние.

33. Поэтому действие не просто имеет причину

Оно производит причинную историю собственного становления.

В этом, возможно, одно из его наиболее важных отличий от простого исполнения последовательности.

В последовательности причина следующего элемента находится в программе.

В действии часть причин следующего состояния возникает из последствий предыдущего.

То есть:

действие становится причиной собственного следующего состояния через реальность собственных последствий.

Это и есть причинная цикличность в наиболее концентрированном виде.

34. Здесь можно снова увидеть тождество

Если действие производит новые причины, почему оно не становится каждый раз другим действием?

Потому что эти новые причины возникают внутри того же незавершённого отношения.

Значит:

тождество удерживается не постоянством причины, а принадлежностью меняющихся причин одной причинной истории.

Это важное уточнение.

35. «Почему» тоже меняется, а инвариант остаётся

Сегодня причиной передела стало сопротивление.

Через минуту — неожиданное согласие.

Потом — ложь.

Потом — уход.

«Почему» всё время другое.

Но если каждое изменение относится к одному неполученному результату и переделывает способы его достижения, действие может сохранять тождество.

Следовательно:

инвариант — это не одно постоянное «почему».

Он глубже.

36. Теперь можно сформулировать это почти предельно

«Как» — изменяется.

«Почему» — изменяется.

Состояние «что» — изменяется.

Партнёр — изменяется.

Телесность — изменяется.

Что тогда сохраняется?

Правило принадлежности этих изменений одному незавершённому причинному процессу.

Вот кандидат на инвариант.

37. А вопрос сценичности остаётся отдельно

Это важно не потерять.

Все описанные отношения могут существовать и вне сцены.

Поэтому причинное «почему», правильно связанное с «как», ещё не объясняет сценичность полностью.

Оно объясняет действие.

А сценичность требует дополнительного исследования режима существования этого действия.

И здесь вся нынешняя система должна оставаться осторожной.

38. Но именно через «как и почему» к сценичности можно приблизиться

Потому что сценический режим особенно легко теряется тогда, когда «как» перестаёт получать текущее «почему».

Спектакль продолжает существовать.

А действие всё больше заменяется формой.

Поэтому связь «почему — как» может оказаться не полным определением сценичности, но её необходимым диагностическим условием.

Если актуальное «почему» не способно изменять «как», сценическое действие становится по меньшей мере сомнительным.

Это уже сильная формулировка.

39. Вкратце

Можно свести всё различение к трём вопросам.

Что сохраняется?

Тождество незавершённого действия.

Почему изменилось?

Потому что изменилось его текущее состояние.

Как теперь существует?

Через новое телесное осуществление.

После этого новое «как» воздействует на партнёра и производит следующее «почему».

Поэтому действие не располагает «как» и «почему» рядом.

Они переходят друг в друга.

40. Предельно коротко

«Как» — это то, что произошло с формой.

«Почему» — это то, что дало этой форме причинное право возникнуть.

Но настоящее действие начинается только тогда, когда можно добавить:

это «почему» принадлежит тому же незавершённому процессу, тождество которого сохраняется через изменение «как».

И поэтому самая короткая сегодняшняя формула могла бы звучать так:

Форма отвечает на «как».
Причинность отвечает на «почему».
Тождество отвечает на «чьё это почему».

То есть недостаточно установить, что у формы была причина.

Нужно установить, какому действию принадлежит эта причина.

Именно здесь «как и почему» перестают быть двумя вопросами актёрской практики.

Они становятся способом различить:

форму и действие;

повторение и становление;

передел и произвол;

рефлекс и действие;

ритуализацию и живую причинность;

связность и тождество.

А в пределе — поставить главный вопрос:

если «как» может быть воспроизведено практически бесконечно, что должно оставаться в его «почему», чтобы перед нами всё ещё было действие, а не всё более совершенная форма действия?

Вот почему к «как и почему» приходится возвращаться снова.

Потому что именно между ними проходит одна из самых тонких границ всей системы. Действие сценическое. Ещё раз о «как» и «почему»

Чем дальше продвигается исследование действия сценического, тем яснее становится: вопрос «как?» сам по себе почти ничего не говорит о природе действия.

Он показывает форму.

Но не её происхождение.

А вопрос «почему?» оказывается важен именно потому, что позволяет установить:

принадлежит ли возникшее «как» текущему действию — или оно пришло откуда-то ещё.

Именно здесь различение «как» и «почему» приобретает уже не педагогический, а теоретический смысл.

1. «Как» всегда доступно наблюдению

Актёр:

подошёл;

замолчал;

повысил голос;

отступил;

улыбнулся;

остановился;

изменил ритм;

коснулся партнёра.

Это всё — «как».

Его можно увидеть.

Описать.

Зафиксировать.

Повторить.

Передать другому актёру.

В этом смысле «как» принадлежит морфологии действия.

Но именно поэтому оно ничего не сообщает автоматически о том, что его породило.

2. «Почему» находится глубже формы

Актёр замолчал.

Почему?

Потому что партнёр сказал определённую реплику?

Потому что именно здесь поставлена пауза?

Потому что актёр ждёт реакции зала?

Потому что вчера этот момент получился особенно хорошо?

Или потому что произошло изменение, которое сделало прежний способ действия больше невозможным или недостаточным?

Внешне пауза может быть одной и той же.

Но её причинная природа совершенно различна.

Поэтому:

одинаковое «как» ещё не означает одинакового действия.

3. Но «почему» — это не психологическое объяснение

Здесь легко уйти в сторону.

«Почему он замолчал?»

Потому что испугался.

Потому что любит.

Потому что ревнует.

Потому что переживает прошлое.

Это может быть полезно для анализа персонажа.

Но для исследования действия вопрос должен быть другим:

Что изменилось сейчас такого, что прежнее «как» потеряло причинную достаточность?

Вот это уже настоящее «почему» действия.

4. То есть «почему» находится между двумя «как»

Было одно телесное осуществление.

Стало другое.

Между ними произошло нечто невидимое как форма.

Изменилось положение относительно неполученного результата.

Изменилось значение поведения партнёра.

Изменилось состояние действия.

Прежнее «как» перестало отвечать новому состоянию.

Возникло другое.

Поэтому можно сказать:

между двумя «как» находится причинный переход.

И вопрос «почему?» как раз восстанавливает этот переход.

5. Отсюда — чрезвычайно важное различение

Не всякое «как» действия является результатом действия.

Актёр может сделать вполне уместную форму по совершенно другой причине.

Например:

мизансцена требует;

режиссёр поставил;

мышечная память привела;

реплика стала сигналом;

профессиональная привычка подсказала;

актёр захотел разнообразить исполнение.

Во всех этих случаях форма имеет причину.

Но её причина может не принадлежать действию.

Следовательно:

проблема не в наличии причины, а в причинной принадлежности формы.

6. Вот где возникает причинное право

В текущем моменте происходит множество вещей.

Не все они должны перестраивать действие.

Кто-то кашлянул в зале.

Партнёр изменил положение руки.

Свет слегка изменился.

Актёр почувствовал мышечное напряжение.

Но какое-то одно изменение вдруг становится значимым, потому что меняет возможность получить результат.

Именно оно получает причинное право изменить следующее «как».

Поэтому причинное право можно понимать совсем просто:

это способность изменения текущего действия реально перестроить его последующее осуществление.

7. Тогда вопрос «почему?» превращается в проверку причинного права

Почему актёр сделал именно это?

Если потому, что изменилось состояние незавершённого действия, — форма причинно принадлежит действию.

Если потому, что такова партитура, — причинное право принадлежит партитуре.

Если потому, что так уже было вчера, — морфологической памяти.

Если потому, что определённая реплика механически запускает ответ, — автоматизму.

Форма может быть одинаково хороша.

Но процессуально это разные системы.

8. Здесь «почему» становится важнее внешней новизны

Сегодня актёр сделал ровно то же, что вчера.

Это ещё не значит, что произошло механическое повторение.

Если сегодняшнее состояние действия снова сделало именно это «как» необходимым, форма старая, а её причинное происхождение — сегодняшнее.

И наоборот.

Актёр придумал совершенно новое «как».

Но если сделал это только ради новизны, процессуально ничего нового могло и не произойти.

Отсюда парадокс:

старое «как» может быть причинно новым, а новое «как» — причинно старым.

9. Именно «почему» различает повторение и ритуализацию

В живом повторении:

сегодняшнее «как» возникает потому, что сегодняшнее действие заново потребовало его.

В ритуализации:

сегодняшнее «как» возникает потому, что вчера уже существовало такое «как».

Различие почти невозможно увидеть только по форме.

Оно находится в генеалогии формы.

Поэтому:

ритуализация — не повторение формы, а изменение ответа на вопрос «почему эта форма возникла?».

10. «Почему» различает передел и произвол

В обоих случаях актёр делает иначе.

Но:

при переделе новое «как» стало необходимым вследствие изменения действия;

при произволе новое «как» появилось потому, что актёр захотел сделать иначе.

То есть морфологическая вариативность ещё ничего не доказывает.

Необходимо установить происхождение вариативности.

11. «Почему» различает передел и рефлекс

Партнёр резко поднял руку.

Актёр вздрогнул.

Причина очевидна.

Но это ещё не обязательно изменение действия.

Чтобы вздрагивание вошло в действие, оно должно изменить положение субъекта относительно неполученного результата и продолжить причинную историю процесса.

Следовательно:

не всякая телесная причинность является причинностью действия.

Это особенно важно.

12. Значит, «почему» само нуждается в критерии

Если просто спрашивать:

почему это произошло?

ответ найдётся всегда.

Физическая причина есть у любого движения.

Но исследование действия спрашивает точнее:

почему эта причина принадлежит именно этому действию?

И вот здесь появляется тождество.

13. Тождество связывает последовательность «почему»

Допустим, актёр несколько раз радикально меняет «как».

Почему первый раз?

Потому что партнёр приблизил возможность результата.

Почему второй?

Потому что вновь её отдалил.

Почему третий?

Потому что открыл совершенно иной путь к тому же результату.

Формы различны.

Причины различны.

Но все они принадлежат изменениям одного незавершённого отношения.

Вот где сохраняется тождество.

Следовательно:

инвариант относится не к одинаковому «почему», а к правилу, по которому разные «почему» продолжают принадлежать одному действию.

14. Теперь можно точнее развести «что», «почему» и «как»

«Что?» отвечает:

тождество какого незавершённого действия сохраняется?

«Почему?»:

что изменилось внутри этого действия и получило причинное право на передел?

«Как?»:

каким способом новое состояние теперь существует телесно?

Это не три плоскости.

Это три различных функции в одном процессе.

15. Причём «как» немедленно превращается в следующее «почему»

Вот где возникает цикличность.

Новое «как» воздействует на партнёра.

Партнёр изменяется.

Его изменение становится причиной следующего состояния действия.

Следовательно:

то, что сейчас является следствием, через мгновение становится частью причины.

Сегодняшнее «как» было результатом предыдущего «почему».

Но оно же производит следующее «почему».

Вот почему действие нельзя представить прямой линией.

16. Причинное кольцо можно теперь прочитать через эту пару

Состояние действия требует определённого «как».

«Как» осуществляется.

Осуществлённое «как» изменяет партнёра.

Изменившийся партнёр создаёт новое причинное основание.

Новое «почему» переделывает следующее «как».

Таким образом:

действие существует как непрерывное превращение «как» в новое «почему» и нового «почему» — в новое «как».

Это очень компактная конструкция.

17. Разорванное кольцо становится особенно понятным

Есть новое «почему».

Но оно не изменило «как».

Или:

есть новое «как».

Но оно возникло не из причинности действия.

В обоих случаях связь нарушена.

Можно сказать совсем коротко:

разорванное кольцо — это ситуация, в которой «почему» действия и «как» исполнения перестают принадлежать одному процессу.

Спектакль при этом может продолжаться.

Именно поэтому разрыв столь трудно заметить.

18. Ритуализация — это перехват «почему» формой

Это ещё точнее.

В какой-то момент прошлое «как» начинает получать право отвечать на вопрос:

почему сейчас возникло следующее «как»?

Потому что так устроена уже найденная последовательность.

То есть форма перестаёт только осуществлять действие.

Она начинает производить собственное продолжение.

Вот момент ритуализации.

19. Автоматизм — другое сокращение «почему»

Сигнал сразу вызывает ответ.

Между ними больше не требуется полное прохождение текущего состояния действия.

Это может быть полезно.

Даже необходимо.

Но если автоматизм начинает определять то, что должно было быть переделано текущим действием, процесс сокращается чрезмерно.

Поэтому:

автоматизм не устраняет «почему»; он заменяет процессуальное «почему» коротким причинным маршрутом.

20. И здесь микропроцессуальность получает особое значение

На крупном уровне мы видим лишь два «как».

Но между ними может происходить сложнейшая перестройка.

Новое «почему» уже возникло.

Прежнее «как» ещё существует.

И несколько мгновений они не совпадают.

Именно здесь находится один из самых интересных участков действия:

причинность уже стала другой, а морфология ещё прежняя.

Вот микропроцессуальная зона рождения нового «как».

21. Возможно, здесь и следует искать мерцание тела

Если понятие «мерцания» сохранять осторожно, то его можно понимать не просто как нестабильность телесной формы.

А как возможный след момента, когда:

прежнее «как» уже потеряло прежнее «почему», а новое «как» ещё не приобрело окончательную форму.

Тогда мерцание — не причина действия.

И не его инвариант.

А возможный телесный симптом смены причинного основания.

22. Это позволяет совсем иначе посмотреть на актёрское мастерство

Мастерство — не умение каждый раз производить новое «как».

И не умение идеально повторить найденное.

Точнее:

это способность сохранять форму доступной текущему «почему».

Актёр владеет партитурой.

Владеет телом.

Владеет привычкой.

Владеет техникой.

Но все эти мощные морфологические средства должны оставаться подчинены текущему причинному требованию действия.

23. Тогда форма не враг действия

Это важно повторить.

Иногда борьба с «как» превращается в театр бесформенности.

Будто всякая заранее найденная форма опасна.

Нет.

Форма необходима.

Проблема возникает только тогда, когда:

форма сама начинает отвечать на вопрос о причине собственного следующего существования.

Вот граница.

Не между формой и бесформенностью.

А между двумя типами причинного происхождения формы.

24. Здесь шестой уклад делает вопрос почти предельным

Потому что генеративная система способна производить огромное множество «как».

Она может менять форму после изменения входа.

Следовательно, у каждого «как» есть функциональное «почему».

Но этого недостаточно.

Нужно спросить:

почему последовательность этих причинно связанных форм принадлежит одному действию, если принадлежит вообще?

Вот где простой причинный анализ упирается в тождество.

25. Поэтому одного «почему» мало

Это важное ограничение.

Причинность есть у машины.

У рефлекса.

У автомата.

У термостата.

У привычки.

Следовательно, обнаружить причину — ещё не значит обнаружить действие.

Нужно установить:

тождество какого незавершённого процесса эта причина продолжает?

И только тогда «почему» приобретает статус процессуального «почему» действия.

26. Отсюда три уровня

Можно сказать:

«Как?» — форма.

«Почему?» — причинное происхождение формы.

«Почему это всё ещё то же действие?» — инвариант и тождество.

А затем остаётся ещё один вопрос:

почему такое действие является именно сценическим?

То есть каждый следующий уровень не отменяет предыдущий.

Он устанавливает его границы.

27. Это особенно важно для нового словаря

Нельзя теперь поставить рядом:

«как»;

«почему»;

инвариант;

причинное право;

ритуализацию;

передел.

Они имеют разные функции.

«Как» — наблюдаемая морфология.

«Почему» — причинная генеалогия.

Причинное право — действующая зависимость.

Передел — наблюдаемое изменение «как» вследствие изменения действия.

Ритуализация — изменение источника причинного права.

Инвариант — правило тождества через эти переходы.

Так словарь начинает сжиматься.

28. И здесь появляется чрезвычайно короткий диагностический вопрос

Не:

что он делает?

Не даже:

как он это делает?

А:

почему именно это «как» сейчас имеет право существовать?

Это вопрос почти ко всей системе сразу.

Он обнаруживает:

действующее «что»;

причинное право;

генеалогию формы;

возможную ритуализацию;

автоматизм;

передел.

И даже нарушение вертикали тождества.

29. Но ответ должен быть не словесным

Если актёр скажет:

«Потому что партнёр меня изменил»,

это ничего ещё не доказывает.

Нужно изменить партнёра.

И посмотреть, меняется ли система.

Вот где появляется принцип экспериментальной проверки:

если изменение предполагаемого «почему» не способно изменить «как», его причинный статус сомнителен.

Это выводит анализ из области интерпретации.

30. И обратная проверка

Если «как» изменилось, нужно спросить:

что именно изменилось раньше?

Если ничего в действии не изменилось, а форма появилась новая, причина находится в другом месте.

Например:

в самовыражении;

в стремлении к разнообразию;

в режиссёрской установке;

в случайной реакции.

То есть:

изменение «как» ещё не доказывает изменение действия.

Это столь же важно, как обратное утверждение.

31. Поэтому связь должна работать в обе стороны

Изменилось действие — должно существовать право передела «как».

Изменилось «как» — должна обнаруживаться причинная история его возникновения.

Это и есть взаимная проверяемость.

Возможно, один из наиболее сильных критериев всей нынешней системы.

32. Тогда «почему» оказывается не позади действия, а внутри него

Обычно причина мыслится как то, что было раньше.

Но в причинной цикличности она постоянно рождается заново.

Предыдущее «как» изменило партнёра.

Партнёр изменился.

Возникло новое «почему».

То есть:

действие непрерывно производит собственные причины продолжения.

Это чрезвычайно важное положение.

Не одна первоначальная цель толкает всю сцену.

Каждый оборот процесса создаёт новое причинное состояние.

33. Поэтому действие не просто имеет причину

Оно производит причинную историю собственного становления.

В этом, возможно, одно из его наиболее важных отличий от простого исполнения последовательности.

В последовательности причина следующего элемента находится в программе.

В действии часть причин следующего состояния возникает из последствий предыдущего.

То есть:

действие становится причиной собственного следующего состояния через реальность собственных последствий.

Это и есть причинная цикличность в наиболее концентрированном виде.

34. Здесь можно снова увидеть тождество

Если действие производит новые причины, почему оно не становится каждый раз другим действием?

Потому что эти новые причины возникают внутри того же незавершённого отношения.

Значит:

тождество удерживается не постоянством причины, а принадлежностью меняющихся причин одной причинной истории.

Это важное уточнение.

35. «Почему» тоже меняется, а инвариант остаётся

Сегодня причиной передела стало сопротивление.

Через минуту — неожиданное согласие.

Потом — ложь.

Потом — уход.

«Почему» всё время другое.

Но если каждое изменение относится к одному неполученному результату и переделывает способы его достижения, действие может сохранять тождество.

Следовательно:

инвариант — это не одно постоянное «почему».

Он глубже.

36. Теперь можно сформулировать это почти предельно

«Как» — изменяется.

«Почему» — изменяется.

Состояние «что» — изменяется.

Партнёр — изменяется.

Телесность — изменяется.

Что тогда сохраняется?

Правило принадлежности этих изменений одному незавершённому причинному процессу.

Вот кандидат на инвариант.

37. А вопрос сценичности остаётся отдельно

Это важно не потерять.

Все описанные отношения могут существовать и вне сцены.

Поэтому причинное «почему», правильно связанное с «как», ещё не объясняет сценичность полностью.

Оно объясняет действие.

А сценичность требует дополнительного исследования режима существования этого действия.

И здесь вся нынешняя система должна оставаться осторожной.

38. Но именно через «как и почему» к сценичности можно приблизиться

Потому что сценический режим особенно легко теряется тогда, когда «как» перестаёт получать текущее «почему».

Спектакль продолжает существовать.

А действие всё больше заменяется формой.

Поэтому связь «почему — как» может оказаться не полным определением сценичности, но её необходимым диагностическим условием.

Если актуальное «почему» не способно изменять «как», сценическое действие становится по меньшей мере сомнительным.

Это уже сильная формулировка.

39. Вкратце

Можно свести всё различение к трём вопросам.

Что сохраняется?

Тождество незавершённого действия.

Почему изменилось?

Потому что изменилось его текущее состояние.

Как теперь существует?

Через новое телесное осуществление.

После этого новое «как» воздействует на партнёра и производит следующее «почему».

Поэтому действие не располагает «как» и «почему» рядом.

Они переходят друг в друга.

40. Предельно коротко

«Как» — это то, что произошло с формой.

«Почему» — это то, что дало этой форме причинное право возникнуть.

Но настоящее действие начинается только тогда, когда можно добавить:

это «почему» принадлежит тому же незавершённому процессу, тождество которого сохраняется через изменение «как».

И поэтому самая короткая сегодняшняя формула могла бы звучать так:

Форма отвечает на «как».
Причинность отвечает на «почему».
Тождество отвечает на «чьё это почему».

То есть недостаточно установить, что у формы была причина.

Нужно установить, какому действию принадлежит эта причина.

Именно здесь «как и почему» перестают быть двумя вопросами актёрской практики.

Они становятся способом различить:

форму и действие;

повторение и становление;

передел и произвол;

рефлекс и действие;

ритуализацию и живую причинность;

связность и тождество.

А в пределе — поставить главный вопрос:

если «как» может быть воспроизведено практически бесконечно, что должно оставаться в его «почему», чтобы перед нами всё ещё было действие, а не всё более совершенная форма действия?

Вот почему к «как и почему» приходится возвращаться снова.

Потому что именно между ними проходит одна из самых тонких границ всей системы.



Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.