Действие сценическое. Доминанта условий

После различения признаков и условий, «что» и «как», после причинного права, тождества и инварианта возникает ещё одно понятие, без которого система остаётся слишком жёсткой.

Доминанта условий.

До сих пор вопрос часто ставился бинарно:

есть необходимое условие — есть действие;

нет необходимого условия — действие разрушено.

Но реальный сценический процесс устроен сложнее.

В нём одновременно действуют множество причинностей.

Телесные автоматизмы.

Профессиональные навыки.

Партитура спектакля.

Память вчерашнего исполнения.

Режиссёрские ограничения.

Индивидуальные рефлексы актёра.

Текст.

Мизансцена.

Зритель.

Партнёр.

И текущее незавершённое действие.

Поэтому вопрос должен быть поставлен иначе:

Не что присутствует в действии, а что в данный момент обладает преимущественным причинным правом определять его дальнейшее становление?

Вот здесь появляется доминанта условий.

1. Условие ещё не доминанта

Это первое различение.

Если некоторое условие присутствует, из этого ещё не следует, что именно оно организует процесс.

Партнёр присутствует.

Неполученный результат существует.

Телесность существует.

Актёр знает своё «что».

Все необходимые элементы вроде бы налицо.

Но следующее «как» определяется вчерашней партитурой.

Тогда необходимые условия формально присутствуют, однако их причинная власть ослаблена.

Следовательно:

присутствие условия и его процессуальное господство — разные вещи.

2. Доминанта — не самый заметный элемент

На сцене доминировать визуально может что угодно.

Крик.

Движение.

Свет.

Музыка.

Неподвижность.

Экспрессивное тело.

Но это морфологическая доминанта.

Нас сейчас интересует другое:

какая организация обладает преимущественным правом производить следующее состояние действия?

Она может быть почти невидимой.

Актёр едва изменился внешне.

Но изменение партнёра уже полностью перестроило положение относительно результата.

Причинная доминанта сменилась раньше, чем это стало морфологически очевидно.

3. Поэтому доминанта условий относится прежде всего к причинности

Предположим, партнёр изменился.

Это изменение функционально существенно для неполученного результата.

Оно изменяет состояние «что».

Изменившееся «что» получает право переделать «как».

Новое «как» воздействует на партнёра.

Возникает следующее изменение.

Если именно эта циркуляция определяет становление процесса, можно говорить о доминанте условий действия.

Не потому, что ничего другого не происходит.

А потому, что всё остальное включается в эту организацию или подчиняется ей.

4. Это снимает одну слишком жёсткую проблему

Ранее можно было получить почти невозможное требование к актёру:

каждый жест должен быть заново причинно произведён действием;

никакого автоматизма;

никакой привычки;

никакой заранее найденной формы;

никакого повторения.

Но человеческое тело так не существует.

Оно наполнено автоматизмами.

Ходьба автоматизирована.

Речь автоматизирована.

Тысячи мышечных операций вообще не доходят до сознательного или процессуального уровня.

И это не разрушает действие.

Почему?

Потому что вопрос не в отсутствии автоматизмов.

Вопрос в том:

кто обладает причинным правом изменить автоматизированный способ, когда текущий момент этого потребует?

5. Вот здесь доминанта условий становится решающей

Актёр идёт к партнёру привычной походкой.

В этом нет проблемы.

Но партнёр делает нечто, после чего прежнее приближение теряет смысл.

Если тело способно быть переделано этим изменением, автоматизм остаётся периферией действия.

Если же актёр продолжает маршрут независимо от произошедшего, автоматизм начинает перехватывать причинное право.

То есть один и тот же автоматизм может:

обслуживать действие;

сосуществовать с ним;

или начать замещать его.

Различие — в доминанте.

6. Следовательно, система не требует причинной чистоты

Это существенное уточнение.

Сценическое действие не существует в стерильной среде.

Оно постоянно пересекается с другими причинностями.

Актёр помнит текст.

Следит за мизансценой.

Слышит суфлёра.

Учитывает свет.

Не должен упасть со сцены.

Знает, что через двадцать секунд партнёр должен выйти.

Чувствует зрительный зал.

Всё это реально действует.

Поэтому задача не в уничтожении посторонних причинностей.

Задача — в сохранении доминанты той причинной организации, которая делает происходящее действием.

7. Но что значит «доминанта»?

Не обязательно самая сильная причина в каждый микромомент.

Актёр может на секунду поправить костюм, потому что тот мешает.

Причина телесная.

Может пропустить партнёра, чтобы не столкнуться.

Причина физическая.

Может чуть изменить положение из-за света.

Причина техническая.

Действие от этого не исчезает.

Поэтому доминанта — не тотальная монополия.

Точнее:

доминанта — способность определённой причинной организации сохранять преимущественное право на значимые переделы процесса.

Это гораздо осторожнее.

8. Значимое слово здесь — «переделы»

Микроавтоматизмы могут существовать тысячами.

Но когда ситуация действия существенно изменилась, возникает проверка.

Что определит следующее существенное «как»?

Партитура?

Привычка?

Самоконтроль?

Желание сыграть хорошо?

Или изменение того же незавершённого действия?

Вот момент обнаружения доминанты.

9. Доминанта обнаруживается при конфликте причин

Пока все причинности требуют примерно одного и того же, определить доминанту трудно.

Партитура требует подойти.

Действие требует подойти.

Привычка ведёт туда же.

Партнёр ожидает этого.

Всё совпало.

Что реально определяет форму?

Неизвестно.

Нужен конфликт.

Партнёр изменяет ситуацию так, что действие требует остановиться.

А партитура требует продолжить движение.

Вот тогда становится видно:

кто имеет последнее причинное слово.

Именно поэтому возмущение снова оказывается главным экспериментальным инструментом.

10. Доминанта условий проверяется нарушением совпадения

Это очень важный методологический вывод.

Пока найденная форма совпадает с текущим требованием действия, живое и ритуализированное исполнение могут быть морфологически неразличимы.

Нужно развести их.

Изменить ситуацию так, чтобы:

прежнее «как» оставалось доступным,

но перестало быть достаточным.

И посмотреть:

что произойдёт?

Если форма переделывается — текущее действие сохраняет причинное преимущество.

Если форма продолжает себя — преимущество принадлежит морфологии.

11. Поэтому доминанта — отношение сил, но не количественных

Нельзя сказать:

действие определяет форму на 70 процентов;

привычка — на 20;

партитура — на 10.

По крайней мере, пока у нас нет оснований для такой метрической модели.

Речь о функциональной иерархии.

Что способно отменить что?

Что способно переделать что?

Что должно уступить при несовместимости требований?

Вот более строгие вопросы.

12. Причинное право и доминанта условий — не одно и то же

Причинное право относится к конкретному переходу.

Что именно сейчас получило право изменить «как»?

Доминанта относится к более устойчивой организации процесса.

Причинное право — локально.
Доминанта условий — системна.

В одном микромоменте причинное право может принадлежать физическому препятствию.

Но если после его устранения процесс немедленно возвращается к незавершённому действию, системная доминанта могла сохраниться.

13. Это позволяет иначе понять разорванное кольцо

Разрыв необязательно происходит мгновенно и абсолютно.

Возможна постепенная потеря доминанты.

Сначала действие ещё способно переделывать форму.

Затем всё реже.

Потом только при крупных изменениях.

Наконец, партитура практически полностью начинает определять последовательность.

Причинное кольцо не обязательно разбивается одним ударом.

Оно может терять доминирование.

Это важное уточнение.

14. Ритуализация тогда тоже оказывается не бинарным состоянием

Не обязательно:

вчера — действие;

сегодня — ритуал.

Может происходить постепенное перераспределение причинного права.

Вчерашнее «как» всё чаще определяет сегодняшнее.

Сигналы всё быстрее вызывают готовые реакции.

Партнёр всё меньше способен реально переделать форму.

Текущее «что» сохраняется семантически, но всё меньше определяет телесность.

И тогда ритуализация может быть описана как:

постепенный переход причинной доминанты от текущего действия к воспроизводству его морфологии.

15. Но и обратное возможно

Готовая партитура может внезапно снова стать действием.

Актёр начинает спектакль автоматизированно.

Но партнёр делает нечто действительно значимое.

Происходящее пробивает морфологическую замкнутость.

Текущее «что» снова получает причинное право.

Привычная форма переделывается.

Кольцо восстанавливает проходимость.

Следовательно, доминанта способна перемещаться.

Это делает модель динамической.

16. Именно поэтому нельзя определять сценическое действие набором признаков

Признаки могут сохраниться при полной смене доминанты.

Актёр эмоционален.

Телесно активен.

Реагирует на партнёра.

Варьирует интонации.

Существует «здесь и сейчас».

Всё выглядит живым.

Но если главным неполученным результатом стало:

добиться реакции зрителя,

то перед нами уже другая причинная организация.

Поэтому признаки могут обманывать.

Доминанта показывает глубже.

17. И условия тоже недостаточно просто перечислить

Это ещё более серьёзный вывод.

Допустим, мы перечислили необходимые условия сценического действия:

незавершённость;

направленность;

партнёр;

телесность;

причинная проходимость;

возможность передела.

Но реальный процесс может содержать их все и всё же быть организован другим центром причинности.

Следовательно:

необходимо не только наличие условий, но и их доминирующая организация.

Отсюда и выражение — доминанта условий.

18. Это не новое восьмое условие

Здесь нужно сразу поставить предохранитель.

Доминанта условий — не ещё одна плоскость.

Не новый элемент рядом с:

субъектом;

результатом;

партнёром;

телесностью;

инвариантом.

Иначе снова возникнет «синдром восьмой плоскости».

Доминанта — характеристика отношения между уже действующими условиями и конкурирующими причинностями.

Она отвечает не на вопрос:

что ещё существует?

А:

какая организация сейчас определяет существенные изменения системы?

19. И инвариант тоже не является доминантой

Инвариант устанавливает условие тождества действия через преобразования.

Доминанта устанавливает, какая причинная организация фактически управляет текущими преобразованиями.

Поэтому можно сказать:

инвариант отвечает на вопрос «что позволяет этому оставаться тем же действием?», а доминанта — «что сейчас реально заставляет это действие изменяться именно как это действие?».

Понятия близки, но функции различны.

20. Здесь появляется связь с тождеством

В предыдущем разговоре возник вопрос:

что позволяет последовательным состояниям оставаться состояниями одного действия?

Теперь можно добавить:

одного формального сходства организации недостаточно.

Эта организация должна сохранять причинную действенность.

То есть тождество не только узнаётся нами задним числом.

Оно должно осуществляться через сохранение доминанты условий, позволяющих каждому следующему состоянию причинно вырастать из предыдущего.

21. Доминанта условий поэтому удерживает не форму, а возможность тождества

Она не говорит актёру:

делай именно так.

Наоборот.

Она оставляет «как» вариативным.

Но ограничивает происхождение этой вариативности.

Можно:

замолчать;

закричать;

отступить;

приблизиться.

Но причинное право на этот передел должно оставаться внутри текущего действия.

Поэтому:

доминанта не определяет форму заранее — она определяет, откуда форма имеет право возникнуть.

Это одно из наиболее точных её определений.

22. И здесь индивидуальность актёра получает своё законное место

Если доминанта определяла бы конкретное «как», все актёры при одинаковом действии должны были бы вести себя одинаково.

Но этого не происходит.

И не должно происходить.

Условие действия предъявляет причинное требование.

Конкретная телесность отвечает на него своим способом.

Поэтому:

доминанта условий ограничивает причинное происхождение формы, но не унифицирует саму форму.

Вот почему инвариант совместим с индивидуальностью.

23. Телесность оказывается зоной борьбы доминант

Именно через тело проходят:

текущее действие;

привычка;

рефлекс;

профессиональный навык;

память;

страх ошибки;

самоконтроль;

партитура;

физическое состояние;

воздействие партнёра.

Все они требуют своего «как».

Поэтому тело — не просто исполнитель команды действия.

Это место, где различные причинности должны получить конкретное осуществление.

И в этом смысле вопрос:

чьё «как» сейчас осуществляет тело?

становится почти буквальным.

24. Здесь можно точнее понять самоконтроль

Самоконтроль не обязательно разрушителен.

Актёр должен помнить огромное количество технических вещей.

Проблема начинается тогда, когда самоконтроль получает право определять значимые изменения формы.

Актёр начинает смотреть на себя:

достаточно ли выразительно?

правильно ли звучит?

так ли я стою?

получилось ли вчерашнее состояние?

Причинная доминанта перемещается.

Партнёр всё ещё перед ним.

Но процесс всё больше замыкается между актёром и собственной формой.

25. «Как и почему» теперь получают ещё одно уточнение

Мы спрашивали:

почему именно это «как» возникло сейчас?

Теперь нужно добавить:

какая из одновременно действующих причин получила преимущественное право породить это «как»?

Это уже вопрос о доминанте.

То есть «почему» почти никогда не единственно.

У формы может быть множество причин.

Но среди них существует иерархия.

Для действия важно, чтобы в значимых переходах доминировала причинность самого действия.

26. Это особенно существенно для великого артиста

Потому что большой актёр обладает огромным запасом готовых «как».

Его тело знает, как:

держать паузу;

создавать напряжение;

привлекать внимание;

организовывать пространство;

воздействовать голосом;

вызывать эмоциональную реакцию.

Именно мастерство делает морфологическую автономию особенно опасной.

Профессиональный аппарат способен произвести убедительную форму без достаточного текущего причинного требования.

Поэтому чем совершеннее аппарат, тем важнее вопрос о доминанте.

27. Парадокс профессионализма

Начинающий актёр иногда не может осуществить требуемое «как».

Мастер способен осуществить почти любое.

Но именно поэтому у мастера появляется другая опасность:

способность формы опередить необходимость её возникновения.

Тело уже знает ответ раньше, чем действие успело поставить вопрос.

Вот очень точная точка возможной ритуализации.

28. Доминанта условий требует, чтобы настоящее сохраняло право возражения

Это, пожалуй, одна из наиболее сильных формулировок.

Партитура может быть закреплена.

Форма может быть найдена.

Спектакль может идти сотни раз.

Но сегодняшний партнёр должен сохранять возможность сделать вчерашнее «как» недостаточным.

Сегодняшнее событие должно иметь право потребовать передела.

То есть:

живое действие существует там, где настоящее сохраняет причинное право возражать прошлой форме.

Вот что означает доминанта условий во времени.

29. Если настоящее лишено такого права — прошлое становится доминантой

Тогда спектакль продолжает себя.

Следующая форма выводится из предыдущей.

Сегодняшний партнёр становится условием запуска, но не причиной передела.

Настоящее только подтверждает заранее существующую последовательность.

Это и есть переход от становления к воспроизводству.

Не потому, что форма повторилась.

А потому, что прошлая форма получила больше причинного права, чем нынешняя ситуация.

30. Теперь становится понятнее и «правда незавершённости»

Незавершённость сама по себе ещё недостаточна.

Можно знать, что результат не получен.

Можно изображать стремление к нему.

Можно даже реально хотеть его.

Но сценически значимо другое:

неполученный результат должен сохранять причинную власть над изменением способов его достижения.

То есть незавершённость должна быть не фактом, а действующим условием.

Именно здесь она входит в доминанту.

31. Поэтому результат существует не впереди действия

Он функционально присутствует в каждом текущем «как».

Почему актёр изменил способ?

Потому что изменилось положение относительно ещё не полученного результата.

Если это изменение перестало влиять на телесность, результат может продолжать существовать как идея, задача, текстовое знание — но уже не как доминирующее условие процесса.

Это важнейшее различение.

32. Партнёр тоже не просто необходимое условие

Партнёр может физически присутствовать и процессуально отсутствовать.

Актёр смотрит на него.

Отвечает ему.

Даже реагирует.

Но если изменения партнёра не способны переделывать существенное «как», его функциональное значение резко уменьшается.

Следовательно:

партнёр является условием действия не потому, что находится на сцене, а потому, что обладает причинной возможностью изменить состояние незавершённого действия.

И эта возможность должна оставаться внутри доминанты.

33. Телесность — тоже не просто условие

Тело необходимо сценическому действию.

Но тело способно жить собственной причинностью.

Привычкой.

Рефлексом.

Навыком.

Усталостью.

Памятью формы.

Поэтому телесность одновременно:

необходимое условие действия

и

постоянная возможность его морфологической автономизации.

Вот почему предел телесности оказался таким важным для «Диклона».

34. «Диклон» можно теперь прочитать через доминанту условий

Центр.

Периферия.

Передел.

Микромомент.

Мерцание тела.

Все эти поиски можно увидеть как последовательное приближение к одному вопросу:

до какого момента тело ещё организуется текущим требованием действия, а с какого начинает воспроизводить собственную найденную организацию?

То есть лаборатория фактически исследовала границу смены доминанты.

Даже если тогда этот язык ещё не был сформулирован.

35. Мерцание в таком случае оказывается особенно интересно

Возможно, оно возникает именно там, где старая телесная организация теряет причинное преимущество, а новая ещё только производится.

На микромомент:

привычное «как» уже недостаточно;

новое ещё не закрепилось;

причинное требование настоящего проходит через тело.

Если так, мерцание — не само действие и не его инвариант.

Оно может быть морфологическим следом смены причинной доминанты внутри телесности.

Это гипотеза, требующая проверки.

36. Шестой уклад делает проблему доминанты ещё радикальнее

Генеративная система тоже способна менять «как» в зависимости от входа.

Она не обязана механически повторять одну форму.

Следовательно, простая вариативность больше ничего не доказывает.

Нужно спрашивать:

что в системе является доминирующим условием продолжения?

Текущий контекст?

Статистическая организация модели?

Инструкция?

Предыдущий ответ?

Обратная связь?

Сохраняющееся «что»?

И главное:

тождество какого процесса поддерживает эта доминанта?

Вот здесь театральная проблема снова выходит далеко за пределы театра.

37. Постантропоцентрическая театральная сфера требует именно такого различения

Нельзя больше считать человеческое тело гарантией действия.

Но нельзя и вариативность технического носителя считать доказательством действия.

Критерий должен проходить глубже морфологии носителя.

И доминанта условий может стать одним из таких критериев.

Не:

кто производит форму?

А:

какая причинная организация обладает преимущественным правом производить её изменения?

Это уже вопрос, применимый к различным носителям.

38. Но доминанта условий ещё не объясняет сценичность полностью

Здесь необходимо остановиться.

Причинная доминанта существует и в обычном действии.

Человек действительно добивается результата.

Партнёр сопротивляется.

Способы меняются.

Причинная циркуляция работает.

Незавершённость сохраняется.

Поэтому доминанта условий действия ещё не отвечает окончательно на вопрос:

что делает действие именно сценическим?

Она скорее устанавливает необходимое условие сохранения действия как процесса, который затем может существовать в специфически сценическом режиме.

Это различение нельзя терять.

39. Возможно, здесь и появляется различие доминант

Ранее уже возникало различение доминант представления и восприятия.

Теперь оно может быть связано с нынешней системой осторожнее.

Одни и те же элементы действия способны входить в различные организации.

В одном случае доминирует получение практического результата.

В другом — удержание действия в специфическом режиме сценического осуществления и восприятия.

Тогда сценичность может определяться не добавлением особого «театрального» элемента, а перестройкой доминанты уже существующих условий.

Это требует отдельного исследования.

Но направление представляется существенным.

40. Потому что сценическое и несценическое могут быть морфологически одинаковыми

Человек убеждает другого остаться в жизни.

Актёр убеждает партнёра остаться на сцене.

Жесты могут совпадать.

Слова — совпадать.

Телесные реакции — совпадать.

Причинная организация достижения результата тоже может быть очень близкой.

Следовательно, различие нельзя искать только в составе элементов.

Возможно, оно находится именно в доминанте способа их существования.

То есть не «что добавлено театром?», а:

какие условия получают преимущественное право организовывать всю систему в театральной сфере?

41. Это возвращает нас к альфе и омеге сценичности

Если дважды два на сцене может оказаться и три, и пять в зависимости от большей или меньшей театральности, значит, речь действительно идёт не о бинарном признаке.

Театральность способна усиливаться и ослабевать.

Следовательно, и доминанта может иметь разную устойчивость.

Она может быть:

жёсткой;

неустойчивой;

перемещающейся;

конкурирующей;

временно утраченной;

восстановленной.

Это позволяет говорить не только о наличии сценичности, но и о динамике её удержания.

42. Здесь экзистенциальное удержание получает более точный смысл

Удерживать действие — не значит держаться за цель.

Не значит сохранять напряжение.

Не значит помнить задачу.

И не значит постоянно контролировать себя.

Экзистенциальное удержание можно теперь понимать как:

сохранение доминанты тех условий, при которых настоящее продолжает обладать причинным правом изменять способ существования незавершённого действия.

Тогда «удержание» перестаёт быть психологической метафорой.

Оно становится характеристикой организации процесса.

43. И определение Товстоногова здесь снова открывает интересный вопрос

В «едином психофизическом процессе достижения цели в борьбе с предлагаемыми обстоятельствами…» можно спросить:

что обеспечивает именно единство процесса?

Ранее мы подошли к тождеству.

Теперь возникает ещё одно уточнение:

единство сохраняется постольку, поскольку изменения обстоятельств продолжают получать причинное право перестраивать способы достижения цели внутри одного процесса.

То есть «борьба с предлагаемыми обстоятельствами» может быть прочитана не как фон действия, а как постоянная проверка его причинной доминанты.

44. Доминанта условий и инвариант тогда сходятся, но не совпадают

Инвариант говорит:

какие преобразования позволяют считать действие тем же?

Доминанта говорит:

какая организация фактически производит эти преобразования сейчас?

Можно иметь формально тот же инвариантный рисунок, но ослабленную причинную доминанту.

Например, актёр воспроизводит прекрасно найденную структуру действия.

Все отношения узнаваемы.

Но реальные изменения партнёра почти перестали влиять на форму.

Инвариант воспроизведён морфологически.

А его причинное осуществление утрачено.

Это чрезвычайно важное различение.

45. Значит, инвариант тоже нельзя искать только по структуре формы

Необходимо проверять работоспособность отношений.

Не просто:

есть субъект;

есть партнёр;

есть результат;

есть телесность.

А:

изменение одного действительно способно изменить другое?

И главное:

сохраняет ли эта причинная сеть доминирующее положение относительно конкурирующих способов производства формы?

Только тогда инвариант не превращается в схему.

46. Отсюда появляется новый экспериментальный вопрос

Раньше:

что нельзя убрать, не разрушив действие сценическое как систему?

Теперь:

что нельзя лишить причинного преимущества, не превратив действие в другую систему?

Это более сильный вопрос.

Потому что элемент может физически оставаться на месте, но перестать функционировать.

Партнёр остался.

Результат назван.

Тело действует.

Но причинная доминанта ушла.

Система уже другая.

47. Это и есть отличие условия от декорации условия

Очень важное различение.

Можно сохранить изображение условия после утраты его функции.

Изображение партнёра.

Изображение цели.

Изображение борьбы.

Изображение передела.

Изображение незавершённости.

Всё будет похоже на действие.

Но если эти элементы больше не обладают причинной властью, они превращаются в морфологические следы когда-то действовавшей системы.

Именно поэтому великий спектакль способен долго сохранять внешнюю убедительность после начала внутренней ритуализации.

48. Доминанта условий — поэтому ещё и защита от симуляции

Симуляция способна воспроизвести признаки.

Способна воспроизвести форму.

Способна даже воспроизвести вариативность.

Значительно труднее установить другое:

что реально обладает причинным правом изменять систему?

Именно поэтому вопрос о доминанте оказывается особенно важным в эпоху генеративных систем.

Форма больше не является доказательством своего происхождения.

49. Предельно коротко

Действие существует среди множества причинностей.

Поэтому недостаточно установить наличие необходимых условий.

Нужно установить их доминанту.

Доминанта условий — не дополнительное условие и не новый сверхцентр.

Это:

преимущественное причинное право организации действия определять его значимые последующие изменения.

Автоматизм может присутствовать.

Партитура может присутствовать.

Привычка может присутствовать.

Повторение может присутствовать.

Даже заранее найденное «как» может присутствовать.

Вопрос только один:

что имеет право отменить это «как», когда настоящее потребует другого?

Если ответ — текущее изменение того же незавершённого действия, его причинная доминанта сохраняется.

Если ответ — ничего, потому что форма должна быть воспроизведена, доминанта перешла к морфологии.

50. И, возможно, именно здесь находится самое короткое выражение

Не всякое условие, которое присутствует, действует.

Не всякое условие, которое действует, доминирует.

И не всякая доминанта производит именно сценическое действие.

Поэтому исследование должно двигаться последовательно:

признак ; условие ; причинная функция ; причинное право ; доминанта ; тождество ; сценичность.

Но это не семь новых плоскостей.

Это последовательное углубление одного вопроса:

что фактически организует становление действия в текущем моменте?

И тогда понятие доминанты условий позволяет сделать важнейшее уточнение всей системы:

Сценическое действие не требует отсутствия автоматизма, ритуала, привычки или заранее найденной формы. Оно требует, чтобы ни одно из них не лишало настоящее причинного права на передел.

А ещё короче:

Доминанта условий — это право настоящего оставаться сильнее памяти формы.

Возможно, именно здесь проходит одна из наиболее практически проверяемых границ между воспроизводящимся спектаклем и продолжающим становиться действием.




Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.