Предложение

               
Леониду Цыпкину

  Сидеть в пахнущей котлетами столовой, в её полупустом тёмном  зале, кажущимся более прохладным, чем внешний (по отношению к жующим) мир, который скрывают занавеси, превращая любое движение за стеклами в приглушенные ими звуки; сидеть за одним столом на правах  недавнего знакомства (с дежурной фразой «Мир тесен! И я оттуда!»)  у  расписания автобусов в центр – он так далёк, что доставка до него происходит в определённые часы и минуты, не иначе, – сидеть, уже не только из-за этого, но также  по причине опоздания на экскурсию в бывший монастырь, потерявший кресты на куполах, колокола и иконостасы, но ставший «культурным объектом», целью новых паломников; сидеть, имея на лице сожаление о том, что проспал (хотя как можно сожалеть о том, чего не знаешь, чего не испытал?, соединённое с  улыбкой – вот и вы тоже опоздали; сидеть, ковыряя вилкой жареную рыбу, откусывая чёрствый хлеб, запивая то, что нужно проглотить, но при этом вкуса еды не чувствуя, вкус заслонило желание, усиленное пространственной близостью – длина стола, под которым её колена  иногда касаешься своим; как бы случайно, нечаянно, того не заметив, не придав значения, на самом деле обжигаясь, чувствуя, что  в этих касаниях сосредоточена вся полнота внимания и ощущений; сидеть, воображая её без платья, без всего: грудь, живот, бёдра, снова грудь; сидеть, гадая о её темпераменте, характере, уме, представляя, какой она будет женой, матерью, если вдруг здесь, в столовой дома отдыха, сделать ей предложение, и она согласится, что будет?
Через три месяца вызвавшая удивление родных и знакомых свадьба, через год и месяц моё рождение. Через шестьдесят три года этот текст…