Черновики

Стены кажутся пустыми. Комната выглядит аккуратно — в ней явно живёт человек, который любит порядок. На небольшом столе возле окна стоят кружки с недопитым чёрным напитком, на краях засохли сахаринки, что не растворились. Стул стоит боком — именно так любит сидеть на нём она. Небольшой рост позволяет ей заглядывать в глаза людям с нижнего ракурса, отчего она часто замечает цвет их нижней границы. Они всегда не того цвета, что сами глаза. Она всегда была уверена, что это и есть настоящий цвет, просто многие прячут его за тем, чего боятся.

Однажды девушка знакомится с молодым человеком. Он чуть выше её ростом, но она постоянно хочет заглянуть в его глаза снизу вверх. Она полюбила того, у кого нижняя граница сочетала в себе несколько цветов — никогда не видела такого. Но суждено ей было полюбить именно этого человека.

Сидя в своей маленькой комнате, спинка стула направлена в сторону окна, волосы будто пытаются достать тот лист, на котором она так отчётливо выводит слова. Капли разбиваются о стол, будто хрустальные цветы. Её мягкость плеч кричит об усталости и измотанности, на руках видны мелкие синяки от лопающихся сосудов. Свет тускло освещает её лицо — нежно выточенное, строго нарисованное. Девушка комкает лист, на котором разбивается хрусталь. Берёт новый.

Строго выводит буквы. После, поджав коленки, захватывая их ладонями, туго сжимая, перечитывает. Кладет в стол и идёт спать. Все времена года застали нашу девушку за этим занятием. Ветреная осень плакала за окном, пытаясь забрать немного слёз девушки. Она лишь строго закрывала окно, давая понять осени, что её разбитые хрустальные цветы нужны для чего-то очень важного. Периодически девушка светилась, как легкий луч последнего тепла. В такие моменты её нежную кожу обрамлял румянец, руки покрывались мягкостью, волосы закручивались в лёгкие тёплые снимки.

Снежная зима рисовала узоры на её окнах и грустно наблюдала за её множеством хрустальных цветов. Их становилось всё больше, девушка всё чаще день через день могла то светиться, то будто медленно чахнуть внутри. Зима переживала за неё, рисовала множество снежинок, побуждая девушку выходить из дома.

Весна застала все старания своей холодной сестры. Девушка не улыбалась, глаза её не светились и не грустили, хрустальные цветы всё-таки закончились. Девушка совсем забросила строго выводить буквы и заполнять комнату своими чувствами. Весна с недоумением наблюдала за девушкой, накрывала нежное небо тучами, лишь бы глаза девушки начали говорить о чём-то, или хотя бы появились хрустальные цветы на её щеках.

Когда пришло время уходить весне, она прилетела маленькой синей птицей на её подоконник. Комната выглядела более гармонично и спокойно. Девушка снова сидела за столом. Волосы её стали длиннее, теперь она закалывала их, лицо было абсолютно спокойным. Из глаз упал последний хрустальный цветок, но не разбился, а будто мягко подтвердил правильность написанных слов. Она аккуратно сложила лист, долго смотрела на него. Развернула. Взяла светлую куртку со спинки стула, накинула на хрупкие открытые плечи и вышла из комнаты.

Синяя птица подлетела. Лист был открыт. Чёрными тонкими чернилами было множество сочетаний букв, внизу всего письма — незаметный отпечаток её последнего хрустального цветка.

Птичка заглянула внутрь и прочитала:

«Здравствуй. Я люблю тебя.»

Больше ничего не было написано. Птичка долго сидела и смотрела на слова. Захватила письмо в клюв и улетела в открытое настежь, наступающему лету, окно.

Лето. Стол пуст. Нет ни бумаги, ни чёрных чернил. Прекрасные длинные волосы развиваются в такт движениям нежной девушки, румянец оттеняет её улыбку. Лёгкое платье развевается, касаясь её коленок. Глаза закрыты, она двигается в такт мелодии, что звучит в наушниках. Она спокойна. На столе стоят синие, как небо перед летним дождём, цветы. Хрустальные цветы превратились в нежное море. Лето улыбнулось. Она счастлива.

05.2026