Бабушка

   
   Баба Наталья вышла из избы. Холод охватил её. Воздух был холодным и видимым при дыхании. Вырвавшись из ноздрей густым клубящимся паром, мгновенно растворялся в стылой пустоте. Холодный воздух щипал кончик носа. Хотелось плотнее завязать платок, но руки были заняты пустыми вёдрами.
   
   По пути к колодезному журавлю она увидела округу дома обновлённой. Серость осени сменилась на великолепие первых признаков приходящей зимы. Берёза у колодца была величественно красива в ледяном убранстве. Её ствол и ветки были покрыты тонким льдом. Он искрился прозрачными изумрудами всех цветов радуги в лучах восходящего солнца, величественно выплывающего над близлежащим лесом.

   На кончиках не опавших листьев застыли капельки влаги, похожие на кристаллы драгоценных камней. Трава полегла под сковавшим ледяным панцирем. Воздух стал стерильным, округа приобрела сказочную красоту.

   С вёдрами, полными холодной колодезной воды, женщина поднялась по ступенькам крыльца в дом. Её встретил мужчина лет тридцати в солдатской шинели без погон. Он ночевал на печке. Вчера темнота застала одинокого путника в деревне Корнеж. Попросился на ночлег в избу на краю деревни, близко от дороги.

   — Что же ты, не позавтракав, пойдёшь? До Кукушкино путь немалый. Садись за кухонный стол. Что – то съешь. — Глаза путника засветились радостью. — Спасибо, не знаю Вашего имени отчества, улыбаясь ответил ночевавший. — Я, Наталья Сергеевна Шабарова. — Дома расскажу, Наталья Сергеевна, о Вашей доброте! — Широко улыбаясь, ответил путник.

   На столе перед случайным гостем стояла чашка молока, несколько отварных картошин, и кусочек хлеба. — Ешь, что Бог послал. Посмотрю, как спят внуки. — Отходя от стола проговорила женщина.

   Наталья Сергеевна поправила одеяло, покрывающее спящих валетом, девочку лет шести - семи и мальчугана лет двух – трёх. Их сон был безмятежен. Мальчишка лежал, положив ноги на сестру, распластав руки по сторонам. Девочка спала на боку, согнув ноги в коленках, подложив ладошки под щёку.

   Возвратившись на кухню, хозяйка принялась растапливать печь. — Проснутся внуки. Нужно для них и себе еду приготовить. — Продолжила разговор с мужчиной.
Случайный прохожий оказался разговорчивым.  Поведал о том, что после тяжёлого ранения, полученного в первые дни начала фронтовой жизни, закончил скитание по госпиталям, комиссован. Возвращается домой.

   Услышал от бабы Натальи о трудной жизни в прошлом. О скитании по местам военной службы мужа подпрапорщика в царской Армии. О трудностях, пережитых с малолетними детьми. Сейчас все взрослые. Двое сыновей в Армии. Муж в Ленинграде. Она вывезла двоих внучат оттуда до начала блокады.

   Наталья Сергеевна вошла в комнату со спящими внучкой и внуком. В руках держала тарелку с двумя, только что испечёнными, ноздреватыми, окаймлёнными коричневыми тонкими полосками, издающими аромат, блинами. Не яркие солнечные лучи, проникнув через узкую щель оконной занавески и листья цветка на подоконнике, светлыми, мелкими пятнами легли на детские лица.

   Просыпайтесь детки! Завтракать пора! — Ой, Ба! Так рано? Спать очень хочется. — Морщась от несмелых лучей солнца, ответила девочка. Но увидев ароматный блин, села в кровати и с радостью взяла его.
 
   Малыш открыл глаза. Перевернулся на живот и отполз от сестры вверх к подушке. Бабушка заметила «невесёлое настроение» ребёнка. Поставила на стол тарелку и потрогала лобик мальчика. — Ой, Боренька! Лобик горячий. Простыл что - ли? —  Малыш был необычно вял и начал капризничать.

   Утро Натальи Сергеевны было хлопотным. Ей удалось удерживать мальчонку в постели и покормить внучку завтраком. Заболевшего внука, с уговорами и приёмами хитрости, покормила в постели.

   — Теперь, Боренька, я буду тебя лечить. — Улыбаясь внуку, тихим голосом сказала бабушка. Малыш прежде не слышал слова «лечить». Всегда был здоров, не понимал, что будет делать бабуля. Будучи послушным, спокойно лежал в постели, укрытый одеялом.

   Вскоре, Наталья Сергеевна подошла к постели малыша. Он широко открытыми глазами любопытно смотрел на бабушку. Понимал своим детским умом, что сейчас начнётся лечение. В руке бабушка держала кружку тёплого молока с растаявшим самодельным сливочным маслом. В другой руке у неё был большой шерстяной вязанный платок.

   Молоко и другие продукты приносил бабе Наташе её шестидесятилетний брат. Среднего роста, сухощавый с седой головой, с крепким здоровьем. Жил в этой же деревне. Занимался бондарным делом с глухонемым сыном. Имел доход и хорошее хозяйство.

   Малыш любил молоко. Иногда оно было парным. Его особый запах и вкус нравились мальчику. Он держал кружку, но бабушка придерживала, чтобы малышу было не тяжело.
— Вот ты какой у нас молодец! — Бабушка вытерла его губы цветастым фартуком, в котором была большую часть дня, занимаясь хозяйством. — Будешь, дорогой мальчик, согреваться шерстяным платком, чтобы вся хворь ушла! — Повязывая платок вокруг тельца мальчика, нежно говорила бабушка. Концы платка завязала крест на крест.
   
   Мальчишка молча терпел процедуру. — Вот, что значит лечение. — Сделал вывод малыш, терпеливо перенося то, что делали ласковые бабушкины руки. — Теперь, дорогой внучек, мы полезем на печку. Она ещё не успела остыть. Прогрев выгонит из тебя болезнь! — Поднимая малыша на руки, сказала Наталья Сергеевна. К вечеру лобик малыша был холодный. Играл высушенными мелким суставами от ног овцы. Других игрушек у мальчика не было.

   Наступил осенний вечер. Ужинали за обеденным столом при свете керосиновой лампы. После ужина баба Наталья укладывала внучку и внука спать. Малыша положила в свою кровать в другой комнате, чтобы ночью контролировать его состояние. Когда внучата заснули, Наталья Сергеевна в своей комнате зажгла лампаду под иконой Всевышнего.

   Свет лампады стал сердцем тишины, царившей в избе. Голубоватая сердцевина пламени окаймлялась золотым цветом. Из него тонкой струйкой поднималась копоть. В неподвижном воздухе, не достигнув потолка, исчезала.
В мягком свете лампады выделялась позолота золотого оклада. Лик Творца оставался в тени. Бабе Наталье казалось, что Всевышний смотрит внутрь её, сквозь неё, куда -то вдаль.

   Женщина стояла на коленях. Смотрела на образ Господа покорным взглядом. Наклонялась до пола, прося помощи, сохранения жизни её детям. Её губы шептали имена детей по возрасту. От старшей Евстолии до самого младшего сына Николая. Просила Бога сохранить жизнь мужу, блокаднику Ленинграда.

   Проведя перед иконой минут сорок – пятьдесят, женщина поднялась с колен. Погасила лампаду. Ночная темнота и тишина воцарились в доме. В комнате сохранялся особый, запоминающийся запах горячего лампадного масла.
                Б. Аверин
                21.08.26.