Ты уже сбылась?!

Он присел на холодную скамью, чтобы передохнуть, — ноги будто налились свинцом, а в груди всё сжималось. На экране телефона застыло: 4:04. Взгляд скользнул ниже — дата: 22;е. И от этой цифры вдруг стало так тихо внутри, что тишина эта резанула по сердцу.

Раньше он ждал этого числа каждый месяц. Считал дни. Улыбался, когда календарь подводил черту под ещё одним месяцем их совместной жизни. «Ещё один месяц в любви», — шептал он про себя, будто это было самое важное достижение. Теперь же эта дата висела в воздухе, как эхо, которому негде отозваться.

Теперь они проживали все эти «совместные» даты порознь: дни рождения, Новый год, те самые числа, что когда;то обводили в календаре красным. Тот, кто ушёл, уже кружил в новом ритме — с лёгким сердцем, будто сбросил груз, который другому приходилось тащить дальше. А тот, кого оставили, боялся даже представить, как снова будет встречать эти даты в одиночестве, как снова придётся делать вид, что всё в порядке. Этот адовый круг повторялся, и каждый виток становился тяжелее.

Но среди этой тяжести в нём жило и другое чувство — тихая, упрямая благодарность. Несмотря ни на что. За каждый день, за каждую мелочь, за смех и ссоры, за тишину рядом и за слова, что теперь отзывались в памяти эхом. Он всё ещё был благодарен — от самого начала и до самого конца.

В голове всплыла фраза из старой главы, которую он когда;то написал: «Если бы я мог загадать женщину, я бы загадал такую, как ты… Но ты уже сбылась». И сейчас эти слова звучали не как проза, не как красивая строчка, а как чистая правда — горькая и светлая одновременно.

«Ты же знаешь, — прошептал он почти беззвучно, будто она могла его услышать, — я всегда буду тебя словославить. Мне это не надоест. Пусть это надоедает другим — мне нет».

Он поднял глаза в тёмное небо, где звёзды казались далёкими и холодными, и тихо добавил:

— Люблю тебя, «моё» дальнее небо…