Холод в Мае 18

глава восемнадцатая
ДЕФОРМАЦИЯ

Сон.
Очередной.
Корявый. Ноющий. Болезненный.

Последнее время все сны были как на подбор - похлеще, чем сны будущих жертв из кошмаров на улице Вязов. В кошмарах жертв всё было предельно ясно. Вот Крюгер. Он управляет. Он - враг, которого видно. Его не возможно убить, но жертвы хотя бы знают с кем нужно сцепиться. А во снах Кати всем управляет Невидимая Сила, которая перекраивает каждый следующий шаг, заманивает Катю в петлю, загоняет в воронку, парализует. Невидимая Сила не торжествует, не злится, не мстит. Просто работает. Без эмоций делает своё дело - НАПОМИНАЕТ. Чтобы подопечная ощутила каждой клеточкой: вот как было у тех, о ком ты забыла, кого предала.

Катя даже не поняла, что ушла в сон. Переход будто стёрли. Далее - кошмар. И сверх мягкое возвращение. Ни горячки в теле, ни скомканной простыни, ни влажного покрывала - всё как после безмятежного отдыха, в котором сон вообще отсутствовал. Только остаточные явления - скрюченное параличом тело, блокировка дыхания, желание уйти навсегда. Зависнуть. Существовать в стагнации.

Что заставляло сделать первый вдох?
Ладони, будто обожженные жидким азотом.

И мысль:
"Всё произошло ТАМ
и НЕ СО МНОЙ".

И одна из больных фантазий отца:
"Там всё происходит именно с тобой, потому как ТЫ в жизни и ТЫ во сне - единое целое".

Не такая уж она и больная, эта фантазия, если всё так гладко в переходах, и муторно по возвращению.

Как ни сопротивляйся, как ни стагнируй, а мозг в определённый момент потребует жизненно важного. Заработают и морщинки на лице, и воздух просочится в лёгкие. Ноги заставят тебя добраться до ванной, чтобы облить тело ледяной водой из душа. Чтобы постараться смыть из памяти хотя бы частички событий Мира, который приходит по-ночам с Той Стороны.

Катя выключила холодную воду. Повесила душевую лейку на смеситель. Обмоталась банным полотенцем. Села на краешек ванны.

Ледяной душ оказался безсильным. Память навязчивым, неуклюжим маховиком раз за разом возвращала к одному и тому же: выворачивающая наизнанку боль в ногах и заботливые прикосновения губ отца к изувеченным ступням, прикосновения бережные, переполненные надеждой забрать эту боль себе. И голос ... с горечью:
- Солнышка моя, Котя, что же ты наделала, Котенька моя.

Чуть слышный стук по стеклу.

Катя подумала, что ей показалось.
На всякий случай огляделась.
Ванная комната пуста.
Видимо, и в самом деле показалось.
Или соседи кто знает чем за стеной занимаются.

Пошевелила пальцами ног.
Потёрла ступни об акриловый коврик.
Ни боли, ни дискомфорта. Всё в норме.

Сон и есть сон - даже если ощущения реальные.
Как в жизни.

Сон на то и сон, чтобы шел вслед уходящей ночи.

Снова стук по стеклу.
Чуть громче.

Холодок мурашками прокатился от макушки до копчика и разлился жаром по телу. Катя сжала кулачки. В онемевших пальцах лёгким покалыванием засуетилась кровь. Повторный стук по стеклу прозвучал со стороны зеркала. Именно со стороны зеркала. Хотелось поверить что это - галлюцинация. Но, знаете ли, такие происшествия в жизни будоражат не только воображение. Такие происшествия сковывают тело, чтобы следующим шагом разогнать спрессованный годами осадочек. И закисление в мозгах - тоже.

Катя подняла взгляд к зеркалу.
С той стороны на неё пялился глаз незнакомки. В этом глазу, в этом взгляде сквозило пристальное требование: встать в полный рост и посмотреть прямо в глаза Той Сущности, которая живёт по Ту Сторону. Как бы не было страшно. Как не гуляла бы по всему телу зябким дыханием гусиная кожа.

ТРЕБОВАНИЕ :
ВСТАТЬ и посмотреть.
ПРЯМО В ГЛАЗА.

Отец когда-то рассказывал: заЗеркалье как и Сон - Живые Миры. Важно установить и поддерживать с Ними дружескую связь. Они - твоё отражение во всех временах и пространствах. Они - подсказки твоего искорёженного прошлого и светлого будущего.

И если бы не эта мысль - Катя сбежала бы из ванной комнаты и скорее всего сменила место проживания.
Но тут уж - извините: наделала дел, решила перевернуть свою жизнь с головы на ноги - будь добра, ДЕЙСТВУЙ.

Над пялящимся из зеркала глазом появился чей-то изогнутый палец и ещё раз постучал по стеклу.

Точно. Действовать нужно. Иначе твоё Отражение придёт за тобой где бы ты ни была. Зеркал сейчас валом на каждом шагу. Твоё Отражение может заглянуть в твою Душу даже из витрины магазина.
Поэтому - встань и смотри.
Самой себе.
Прямо в глаза.

Катя встала.
Повернулась к зеркалу.
Стрёмно, конечно, увидеть себя в отражении.
Но куда девать себя?
Разве от себя убежишь?

Заставила себя набрать полные лёгкие воздуха ...
... и подняла взгляд.

Перед Катей стояло Существо гораздо старше возрастом. Копия Кати, но хладнокровнее. Циничнее. Одним словом - Женщина.
Настоящая ВеликоВозрастная ЖЕНЩИНА.

Катя сглотнула сухой ком в горле и хрипло, с некоторым сомнением проговорила:
- Ты - моё отражение.

Отражение повело бровью и с некоторым сомнением ответило:
- В определённом смысле - да.
Чуток помолчало. И заявило.
- Я - твоя совесть.
- Я сплю, - снова проговорила Катя.
- Нет, - уверенно ответило Отражение. - Ты проснулась.
- Поясни.
- Тебе всё давным-давно пояснил наш папа. Но ты всё забыла. Именно по этой причине он снова пришел к нам в сон.
- К нам?
- К нам.

Катя заёрзала взглядом.
- Не пойму.
- А ты перескажи. Включи образное мышление и перескажи.

Катя растерялась. В солнечном сплетении снова что-то заныло, зашевелилось. Засуетилось. Рваными вспышками прокатились обрывки сна. Того самого, который хотелось замуровать. И забыть его координаты.

- Ты не сможешь, - ответило Отражение. - Сон будет выедать тебя. Так же как выел твою бабушку.

Катя подняла взгляд на зеркало.
-  А при чём тут бабушка?
- Для начала - ты. Рассказывай. Вслух.

Хаос воспоминаний. Боль, сдавившая душу, превратившая сон в фарш, выдавившая фаршированный сон сквозь свои клешни.

Катя отрицательно затрясла головой.
Села на краешек ванны.
- Нет.
- Да.
- Нет. Не хочу.
- Убери эмоции. Только прагматика. В твоём сне - подсказки, ошибки твоего прошлого и правильные решения твоего будущего.

Катя отрицательно покачала головой.
По зеркалу снова постучали.
- Рассказывай. Смелей. Самой себе рассказывай. И думай. Образно. Как тебя учил наш папа.

Образность.
Отец рассказывал.
Каждое явление нужно уметь читать между строк.
В каждом тексте есть свой подтекст.

Что Кате сказал Мир Сна своим проявлением?

Самое первое, самое безобидное, не причиняющее дискомфорт - лестница, по которой она и отец поднимались. Обычная лестница в мрачном подъезде. Катя была совсем юной,  а отец - хоть и в возрасте, но полным сил.

- Там была лестница, - заговорила Катя. - Как в хрущёвском подъезде. Мы поднимались. Долго. Мне это не понравилось. И я побежала. Через ступеньку. Через две. Отец меня пытался остановить. Но я бежала. Бездумно. Остановилась лишь на последнем этаже. На самом тёмном. Удивилась когда увидела раздвинутые лестницы. И шахту между ними. Подошла к перилам. Посмотрела вниз. Мне показалось, что внизу один маленький лестничный пролёт. Так долго бежала вверх, но так и не поднялась.

Катя запнулась.
Женщина в отражении права.

В юном возрасте Катя, как и все её сверстники, в какой-то момент ускорилась в погоне за плюшками, но не заметила двух состояний, в которые её незаметно погрузила действительность: Тьма и Пасть. Ты будто бы на верху, обогнала своего родителя, но оказалась во Тьме, которая для тебя уже разинула свою Пасть. Остаётся выбор: прыгнуть в Пасть, потому как дальше идти некуда, или продолжить движение во Тьму, чтобы обдумать своё будущее. Но спуститься вниз.
Нет-нет, вы что?
Ты достигла определённых высот.
И не важно, что на верхнем этаже мрак поглотил всё пространство. И не важно, что внизу осталось Солнышко. И не важно что ты сбежала от той самой Солнышки. Это же ВНИЗУ. Вниз НЕЛЬЗЯ. Засмеют. Оплюют. Объявят ВНЕ СИСТЕМЫ. И не важно, что наверху нет выхода. И не важно что на всех этажах ниже есть двери в другие пространства.

ВАЖНО : ТЕПЕРЬ Я НАВЕРХУ.

Похоже Существо в зеркале глаголит Правду.
Следующий шаг после самого жуткого сна - разбор полётов. Сплошная прагматика. Без эмоций.

- И тут, - продолжила Катя, - я услышала за спиной рычание. Глубже львиного. Всё внутри замерло. Но какая-то сила повернула меня. Заставила. Из мрака выползало существо, похожее на Хозяина Чужой Страны. Того самого, которому я служила верой и правдой. С чёрной оплывшей мордой, обрюзгшее, заросшее жирной шерстью. Оно захлебнулось воздухом, раздулось и с воплем бросилось на меня. Что мне оставалось? Только прыгать. В шахту. Вниз по лестнице поздно. А в шахту - так быстрее. На первый этаж. Вот он. И я прыгнула.

Катя прокрутила в своей памяти это стремительное падение. Первый этаж - рукой подать. Но падение - безконечное. Хоть и к свету, но как до окраины вселенной.

 - Откуда взялось столько этажей? - пожала плечами Катя. - Я пыталась цепляться за пролёты ногтями, но шахта будто игралась мной. Всё время оттягивала меня. А затем - боль. Везде. Будто сплюснули. Поломанные кости прорвали всё тело. Кричать нечем; в горле - тоже кость. Кости везде. Везде липкая кровь. К липкой крови налипает какая-то грязь. Конвульсии. Они то растягивают меня, то отпускают. Я извиваюсь. А сверху по ступеням - громкий топот отца и его немощные крики: "Котя. Котя. Как же так. Котенька. Что же ты наделала?"

Надрывно застучало сердечко. Ухнуло давлением в виски.
Катя взглянула на пальцы рук.
Дрожь.
Сунула пальцы подмышки.
Предательски задрожала коленка.
Катя сцепила ноги.
Закрыла глаза.

Медленно вдохнула.
Затаила дыхание.

Беззвучно выдохнула.

Похоже успокоилась.

- А затем - руки отца. Такие сильные. Нежные. Они приложили мои ступни к своим щекам. Как когда-то зимой, в детстве, когда я упала на асфальт и счесала себе ладошки. Тогда было тоже больно. Отец приложил мои ладошки к своим щекам и сказал: "Мы согреем твои ладошки. Чувствуешь? Ладошки согреваются и боль уходит".

Голос дрогнул. И Катя заговорила короткими фразами.

- Отец ...

Захотелось сказать ПАПА, но закисление в мозгах, спрессованный годами осадок, барьер высотой в полтора десятка лет заткнул глотку. Как кость во сне. И Катя повторила:

- ... отец ... целовал мои ступни. И всё время повторял: "Солнышка моя. Котя. Что же ты наделала? Котенька моя. Моя Котенька". На мои разорванные ноги... капали его слёзы. Я видела. На моих глазах... разломанные кости выпрямляются. Без боли. Срастаются. Кожа затягивается. Без боли. Но лицо отца ... ... ... оно...

Катя закусила губу. Чтобы не пустить дрожь в голос.

Бросила взгляд в потолок. Чтобы накатившаяся эмоция не рванула наружу.

- ... оно... его лицо... покрывается морщинами. Морщины грубеют. Черствеют. Темнеют. Превращаются во что-то, что похожее на трескающийся бетон. А когда со мной стало всё в порядке - отец притих. Замер. Стоя на коленях. Превратился в камень. Я прикоснулась к нему. А он холодный. Ледяной. Как металл в минус сорок.

Катя опустила взгляд. Смахнула слёзы.
- И я проснулась.

Голос из зеркала проговорил:
- А душа? Его душа. Она тоже зачерствела? В камень превратилась?
- Не знаю. Я не успела.

Сорвала с себя полотенце, сунула в него лицо и громко, сколько хватило сил зарычала. Будто пыталась выдавить из себя того демона, который однажды подселился в её тело.

Оторвала полотенце от лица, сложилась пополам, несколько раз громко сипло выдохнула в пол. Шмыгнула носом, выпрямилась. Дунула на чёлку, прилипшую к лицу. Вскинула голову и снова уставилась в потолок.
 
- Не думаю. Думаю его душа осталась живой. И нежной. Как его руки.

В ванной комнате воцарилось молчание.
Волнение постепенно притихло.

Катя промокнула щёки полотенцем.
Обратилась к Отражению.
- Теперь - ты.

Отражение отмолчалось.

Катя посмотрела в зеркало. Вместо пялящегося глаза ВеликоВозрастной Женщины -  глаз Кати.
Катя встала. В отражении та самая девушка, которую Катя годами наблюдала по Ту Сторону Жизни.

- И что это значит? - спросила Катя.

Зеркало отмолчалось.

- Ты обещало мне рассказать о бабушке!

Отражение Кати не меняло своей формы.

Катя постучала по зеркалу. И даже заглянула в его глубину.

Никого. Кроме Кати.
ВеликоВозрастная Женщина сбежала.
Или спряталась.
Какая разница.
Набрала в рот воды и отмалчивается.

- Ты меня обмануло!

"Всему своё время", - мелькнула мысль.

- Нет уж, пусть выполнит обещанное.

Ещё раз постучала по зеркалу.

- Ау, тётка! Ну-ка вернись и ответь за базар.

"Фу как грубо", - парировало мышление. - "Тётка делает всё, чтобы ты насладилась волнением. Если, конечно, бабушка для тебя ещё что-то значит".

Катя посмотрела на своё отражение.

Поразмыслила.

Взяла в узду срывающуюся эмоцию.

- В этом есть смысл.

Постучала ноготками по умывальнику.

Ещё раз заглянула в глубину зеркала.
Никого. Кроме Катиного отражения.

- Ладушки. До скорой встречи.

Вышла из ванной комнаты и выключила свет.

* * *

Этот гостиничный номер напоминал комнату-студию. Кровать, кухонный гарнитур, обеденная консоль. Всё компактно. Самого важного нет. Да и ладно. Самое важное - стеклянная чашка, маленькая гейзерная кофеварка и блюдце для сухариков - всегда при Кате. Эти принадлежности легко помещаются в рюкзачок.

Катя накинула белый махровый халат, обвязалась поясом. Открыла шторы. За окном светало. Прогноз погоды обещал дню быть тёплым и солнечным. И первые лучи солнца подтверждали это. Надо бы прогуляться по городу. Сравнить с тем, что осталось за двумя границами.

Заварила кофе. Налила в чашку молока. Сыпнула из пакетика на блюдце чуток сухариков. Включила ноутбук. Посмотрела на флэшку, которую отец забыл на съёмной квартире ... или специально оставил.

Забыл?

Или оставил. Специально.

Папка с названием "Котюше". И единственным документом в ней: "Здравствуй моя Солнышка". Отец просто приветствовал? Желал здоровья? Или этой фразой привлёк внимание к документу, в котором рассказал о том, что в курсе всех событий, через которые прошли Катя и её мама? Или главная цель его рассказа - программирование будущего, в котором его дочь идёт безопасным путём к намеченным целям?

Просто приветствовать - не в стиле отца. Он никогда ничего не делал ПРОСТО. Он всегда и всё делал со СМЫСЛОМ.

Кто рассказал ему о том, что происходило там - в Чужой стране?
Катя порвала все отношения с родственниками отца.
Кто? и как? в деталях мог донести до него то, о чём Катя молчала.
Мышление? Воображение? Осознанные сны? о которых он однажды мельком упомянул в разговоре и Катя в очередной раз поверила словам мамы:
"Это его больные фантазии".

"Кто он - мой отец? Творческий работник, умеющий грамотно фантазировать? Ясновидящий?"

- Уж точно не ясновидящий. Иначе не работал бы в такси. Постригся бы в монахи и заперся в келье. Хотя... таксистом я его уж точно никак не представляла. Мама, кстати, тоже. Помнишь как она посмеялась над этим?

Ноутбук разогнался и приготовился к сотрудничеству.

Катя открыла поисковик. Набрала:
"город К службы по поиску родных".
Вчера эти теги не дали нужного результата. Справочники, порталы, объявления - всё не то, что нужно. Может быть в полицию обратиться? Или в государственные услуги? Это единственное, на что вчера натолкнулась. Может быть так будет быстрее? До открытия государственных служб время ещё есть. Нужно пошерстить ещё.

Зазвонил телефон. На экране появился аватар Карины.

"Ответить? Или сделать вид, что ещё сплю".

Последний телефонный разговор с подружкой закончился конфликтом. Карина со своим Вольфганом немного напрягла. Попросить у него прощения. За что? За то, что он сказал: "Твой отец никуда не денется". Просить прощения? За что? За то, что он предложил заняться поиском отца в следующем году?

Не ответить на звонок - тоже не выход. Карина будет звонить снова и снова. Бегать от разговора с ней? Разговор всё одно состоится.

Катя поднесла палец к экрану смартфона.
Скорее ДА чем НЕТ.
Коснулась иконки с зелёной трубкой.

- Привет! - воскликнул голос Карины. - Прорвалась?
- Точно, - твёрдо ответила Катя.
- Как впечатления?

Этот её весёлый голос. Будто ничего не произошло. Будто никто никого не напрягал. Этот её постоянный стиль общения. Может быть так и нужно - делать вид что всё в порядке, всё улеглось и никто никого не задел. Может быть так и строятся дружеские отношения. Но хотя бы извиниться за безтактность можно? Или поинтересоваться: как настроение после некоторого недопонимания?

Да. Это в стиле Карины - делать вид, что всё в порядке.

Но это и в стиле Кати - проглотить обиду и молчаливо согласиться с тем, что Катя, якобы, была не права. Не правда ли?

- Очень странный народ, - проговорила Катя.

Ей больше ничего не хотелось добавить. Хотелось услышать извинения. Но вместо них - молчание. И Кате пришлось делать шаг на встречу. Ведь, положа руку на сердце, Карина сделала шаг на встречу первая. Так было всегда. В этом заслуга именно Карины.

Катя постаралась аккуратно, но коротко разложить всё по полочкам.

- По сути нормальные люди такими и должны быть. Но здесь как-то все и всё чересчур. Работники фильтрационного центра - верх вежливости. Их агент - давление в сочетании с человечностью. Начальник ПВРа - по-моему она влюбилась в моего отца. Но поняла это слишком поздно. Коллеги отца по его бывшей работе - все говорят о человеке, которого я вообще не знаю.

Катя помолчала.
Подытожила.
- Как-то так.

- Кать, - осторожно обратилась Карина.

Она слышала голос Кати. Сухой рассказ. Констатация фактов. Признать свою вину? Своей духовной составляющей Карина не доросла до этого действия. Поэтому и продолжила осторожничать.

- Ты ... включила бы видеосвязь. А то как-то не совсем уютно получается.
- Карина, в следующий раз. Я ещё не отошла.
- Да, понимаю. Подожду. Потерплю. Как отец? Что узнала?

Говорить об этом с Кариной? Сейчас?
Карина ещё та заноза. В общем-то не мешает. Скорее дополняет. Такая же одинокая. Она встряла в жизнь когда Кате было тошно. Как клин, которым выбили клин загнивающий. Начинаешь изымать её - понимаешь: всё рухнет и обе девушки останутся одинокими.

В таком случае - с кем?

Кроме Карины - только мама. Но мама пока не в том состоянии. И захочет ли она хоть что-то слышать об отце?

Но рассказать хочется.
Первому встречному? Кто он такой? - первый встречный.

А Карина - своя, родная. Хоть и заноза. Нужно только начать. У Карины тоже есть чувства. Карина тоже умеет слушать и сопереживать, вместе радоваться и грустить.
И Катино сердечко ёкнуло. Она заговорила - мягко, с присущей только ей романтикой, с переживанием за каждое слово.

- Я об отце не знала элементарного. Мне отдали его флэшку, которую он забыл на съёмной квартире. Там всего три папки. Одна с фильмами: "Trois Couleurs : Bleu" и "Monster's Ball". Другая с саунд треками из "Damage" и "Unfaithful". Третья - с вордовским документом.

Катя взяла со стола флэшку. Погладила пальцем. Зажала в кулачке. Кулачком прикоснулась к губам.

- С отцом что-то произошло. Что-то такое, о чём речь в этих фильмах. Я догадываюсь ЧТО. Но заставляю себя в это не верить.

Посмотрела на экран смартфона. Прислушалась к своему сердечку...
... и коснулась значка видеокамеры. Поставила смартфон так, чтобы Карине было комфортно видеть свою собеседницу.

- Самое важное. Вордовский документ. Я будто провалилась в него. Время исчезло. Последний раз документ открывался год назад. В нём отец рассказал всё, что произошло со мной до сегодняшнего дня. Там и похищение маминого сожителя, и мамина кома, и наш с тобой разговор. Всё очень похоже. И агент фильтрационной службы, и город "К", в который я прибыла. Откуда он всё это знал? Что это? У меня будто мозги отправились на перезагрузку. Тело здесь, а мозги где-то в параллельной реальности.

Катя ещё раз посмотрела на флэшку. Почувствовала как год назад к этому маленькому устройство прикасались пальцы отца. Как в это маленькое устройство загружалась информация, таящаяся в глубинах памяти и переживаний отца. Вот он - здесь, в этой флэшке. Его монолог можно прочесть с экрана ноутбука. Но он так далеко. Может быть так же далеко как и близко. Может быть он сейчас в такси под подъездом ждёт своего заказчика. А может быть несётся по автобану в соседний город.

Где он?
Он везде.
И нигде.

- Сны, - продолжила Катя, не отрывая взгляд от флэшки. - Сны и обрывки воспоминаний. Одни - в тумане, другие - обрывками. Какие-то чёрно-белые, какие-то сверх цветные. Это похоже на загрузку файлов, которые давным давно удалились. Ты открываешь файлы, просматриваешь и по-новой понимаешь их настоящую ценность. Хочется снова потрогать. Или хотя бы подойти поближе.

Катя аккуратно положила флэшку на стол.

- И сорок четыре.
- Что - сорок четыре? - не понимая спросила Карина.
- Цифра. Сорок четыре. Помнишь? Я тебе о ней говорила. Сдача, спички, время поездки. Номер дома, номер квартиры. Вспомнила? Сорок четыре.
- А, ну да, - вспомнила Карина, - был разговор.
- Это код региона. Я сейчас здесь. И отец тоже здесь. Я это чувствую. Цифра сорок четыре подсказывает.
- Обращалась в какие-нибудь инстанции?
- Только пошерстила интернет. Похоже - глупая затея. Нужно сходить в полицию и в государственные услуги.
- Что такое - государственные услуги?
- Служба такая. Но для начала думаю сходить в полицию. В инете пишут что нужно сначала подать заявление в те самые госуслуги. Без гражданства я тоже могу обратиться к ним, но это слишком ёмкая процедура. Поэтому хочу напрямую - в полицию. Даже если там всё случится - отцу направят уведомление. А он уже примет решение. В инете так и сказано: тот, кого ищут, решает сам - выходить на связь или нет. Единственное, что поддерживает - цель правоохранителей: помочь людям найти друг друга. В общем не знаю - всё это хорошо или плохо.
- Конечно хорошо, Катюш. Они пойдут на встречу и найдут твоего отца. Ты только объясни, что у тебя время ограничено.
- А если отец откажется?
- Не откажется.
- Ты так думаешь?
- Уверена.
- По какой причине?
- Он же - отец. Он - твой папа. И он тоже хочет встречи с тобой.
- Ты так думаешь?
- Я так знаю. Он ждёт тебя. Он ждёт от тебя. Первый шаг.

* * *

Прогноз погоды был прав. Беснующуюся погоду будто кто-то погнал поганой метлой. Разогнал хмурые тучи и дал возможность тёплому солнышку коснуться своими лучами домов и городских улиц, уставших от свирепствующего холода.

Катя вышла из подъезда. Прищурившись, посмотрела на солнышко. Однозначно: здесь, внизу, под тёплыми лучиками лучше, чем во мраке верхних этажей.

А ещё солнышко, выглянувшее из-за туч, говорило о том, что день будет удачным. Всё случится именно так, как его запланировала Катя. В полицейском участке поймут с первых слов, примут заявление и Кате не нужно будет регистрировать учётные записи, ждать СМСки, ходить по ссылкам, переводить документы, заверять их перевод нотариально, а за тем ждать четырнадцать дней подтверждения личности. Нужно только дождаться времени приёма в участке. Именно сегодня. В субботу. В выходной для всех, кроме участкового. Дождаться пятнадцати ноль ноль и подать сигнал отцу, что его дочь рядом, что его дочь ищет его, что его дочь хочет поговорить с ним. О наболевшем.

А пока - незнакомый город. Незнакомые улочки. Желательно потише, без железного потока машин. Желательно парк на окраине города, со свежим воздухом, с тишиной, с прогуливающимися семьями, с суетливыми голубями и щебетом птиц.

Катя вошла в парк.

Он совсем отличался от того парка, который привёл в порядок мэр города, в котором Катя родилась. Здесь не было современных аттракционов, но было столько же густо посаженных деревьев с вековым прошлым. Было много новеньких лавочек, но не было отдыхающих. Катя поторопилась с ожиданиями. Жители этого городка в выходные дни почти не гуляли по паркам. Они в большинстве своём разъезжались по дачам, готовились к новому огородному сезону.

Не беда.
Так даже лучше.
Тишина. Покой. Можно ещё раз полистать инет на тему поиска родных. Сто процентов придут мысли, которые приблизят встречу.

Прогулявшись в глубь парка, Катя присела на лавочку, положила рядом рюкзачок с торчащей головой Топтыгина, достала смартфон и набрала теги. Увлеклась. Поисковая система предложила ввести комбинации из фамилии, имени, отчества, предполагаемого ника или прозвища и добавить теги "посты, комментарии, упоминания в группах". Добавила информацию о сайте "Жди меня" и уверила, что их поисковая команда совместно с волонтёрами в течение сорока восьми часов обязательно возьмут заявку в разработку. Упомянула о сервисах, которые ищут совпадения профилей в соцсетях по изображению. Нужна только фотография. Где её взять? В ноутбуке? Совсем недавно, после покупки более мощного ноутбука Катя перебросила всё содержимое старого в новый. Возможно там сохранились какие-то изображения. Хоть сейчас ныряй в рюкзачок, доставай ноут и переворачивай всю фототеку. Но Катя для начала открыла соцсети, которыми отец пользовался до войны. Скорее всего пару-тройку изображений с его лицом есть на этих сайтах.

Чей-то палец с грязью под ногтем постучал по экрану смартфона. Катя подняла взгляд. Перед ней стояли трое. Таких представителей падшего сословия в городе её рождения называли сявками. По местным меркам - гопники, наркоманы. Один из них, что по центру, развязно жевал жвачку. Двое по бокам строили идиотские улыбочки. Центровой мельком оглянулся по сторонам, наклонился и прямо в лицо прокричал:
- Привет!
А затем наотмашь ударил Катю кулаком по голове.

* * *

Узкоколейка в сказочном лесу. Краски насыщенны.
Перенасыщены.

Как раз о таком перенасыщении Катя говорила сегодня Карине в телефонном разговоре. Говорила о снах. Сверх цветных.

Огромные вековые дубы. Стройные берёзки, достающие до небес своими кронами. Всё залито солнечным светом. Странное дело. Тоненьких солнечных лучиков, пробивающихся через зелёную листву, слишком мало. Но солнечного света столько, будто деревья светятся изнутри, а за ними вторят стелющиеся по земле мох и цветущие папоротники.

Где-то вдалеке слышен гудок паровоза.

Одноэтажный домик напоминающий средневековый замок. Рядом с ним проложена та самая узкая железнодорожная колея. На крыльце домика стоят парень и девушка. Блестя от счастья глазами, переглядываются. Жмутся друг к дружке.
Слышен нарастающий стук колёс приближающегося поезда.

По узкоколейке движется сказочный, почти игрушечный паровозик, который тянет за собой такие же сказочные, почти игрушечные вагончики.

Дымя белыми клубами пара паровозик проезжает мимо домика. Замедляет движение. Один из вагончиков останавливается рядом с парнем и девушкой. Дверца вагончика открывается. В дверном проёме совсем меленькая девочка в ярко белом платьице, белых гольфиках и белых лакированных туфельках. Она неуклюже балансирует ручками, спускается по ступенькам - будто только что научилась ходить.

Гудок паровозика и клубы пара. Вагончики трогаются с места. Белый пар растворяется. Девочка на руках парня. Обнимает его. Тянется к девушке, чтобы обнять и её. Кто-то кладёт на плечо девочки руку. Тормошит. Обращается тихо, настороженно.
- Девушка. Девушка.

Катя открывает глаза. Шум в ушах. Будто оглушило. Деревья, скамейки, тротуарная плитка - всё скользит и смешивается в небрежную мазню.

- Девушка! - разрывает воздух то ли женский, то ли мужской растянутый бас.

Катя подрывается на скамейке. Тяжелая, ледяная, прилипшая к телу одежда промокла до ниточки. Хлещет дождь.

Чьё-то лицо - то ли женское, то ли мужское.
Чья-то рука - то ли женская, то ли мужская - держит над головой зонтик.
Мозги звенят голосом - то ли женским, то ли мужским - растянутым, рваным:

 - Свааамииивсёооо впоооряааадкееее?

* * *
продолжение следует