Анджей

Анджей сидел в плетенном кресле-качалке на летней веранде родительской дачи.

Полуденное солнце не доставало его, лишь потихоньку меняло падающую тень навеса. Из небольшой колонки, выставленной на подоконнике раскрытого окна, звучала легкая джазовая музыка.

Анджей положил руки на перила кресла, закрыл глаза и наслаждался красотой звучания.

***
Громкие голоса и крики нарушили его почти медитативное состояние. Открыл глаза. "Испортили такой момент... "— приподнял голову, чтобы взглянуть, где это. Но ничего не увидел.

Смеялись, кричали и переговаривались, где-то рядом. Совсем рядом. Голоса были девичьи — звонкие, яркие, как колокольчики, а смех наполнен озорством и счастьем.

Ну, вот. Покой нарушен. А любопытство нарастало. В его семнадцать лет это было и не удивительно.

Анджей медленно и нехотя встал с кресла-качалки, чуть потянулся, чтобы расправить спину, зашёл в дом, попил водички. Давно хотел, но так мешала лень. Заглянул в кухню, откуда пахло пирожками с мясом и капустой, пахло так вкусно, что засосало под ложечкой, но он поспешил на чердак.

***
Заполненный разными старыми вещами, раньше служивший для Анджея чём-то вроде острова сокровищ, нынче чердак не пользовался особым спросом.

Анджей вырос. Его уже не интересовали ни старая прадедова фотография, пожелтевшая от времени и покрывшаяся трещинками, словно морщинками, ни сундук со старыми игрушками.

Заржавевшие машинки, юла, чуть помятая, после падения с высоты, но по-прежнему жужжавшая и вращающаяся волчком, стоило только раскрутить. Мягкие игрушки. Книга с детскими стихами, по которой он научился читать. А стихи по сей день знал наизусть.

На сундуке стояла лампа. Пару раз ею пользовались. Он помнит. В тот вечер была сильная гроза и ветер. Непогода так буйствовала, что казалось снесёт и этот дом, разобрав его по бревнышку. Дом устоял, а вот провода где-то оборвало. И родители воспользовались этой лампой. А вместо керосина налили туда масла.

Лампа сильно коптила, но поужинать при свете, а не в полной темноте, у них получилось.

***
Анджей пробрался к окошку из которого хорошо просматривался двор соседа дяди Збыша.

На крыльце дома сидели две красивые девушки. Одна держала маленького котёнка с красной атласной лентой на шее, завязанной, так, как это делают на коробках с подарками. У другой в руках была такая же красная бархатная роза. Лепестки розы переливались на солнце и казалось, что она сделана вся из драгоценной пыли.

Девочки играли с котёнком и смеялись. У дядьки Збыша на лице сияла счастливая улыбка. Он ел яблоко, поглядывал на девчонок, что-то говорил иногда, от чего те смеялись ещё громче.

***
Анджей вспомнил лето, когда ему исполнилось тринадцать. Тогда стоял такой же зной. На речку его одного не отпускали и он прятался от жары на чердаке.

И тогда тоже к соседу приезжали две девочки. Кто они ему? Он не знал. Но одна из них привлекла внимание Анджея своей улыбкой, озорным смехом и тем, как она танцевала и пела во дворе под музыку.

Вот и сейчас он узнал её сразу. В груди образовался давящий комок. Ладони рук стали влажными. В коленях появилась слабая дрожь.

Девушка словно почувствовала, что на неё смотрят, и подняла голову в сторону Анджея.

Спрятался, резко отскочив от окна. Оцарапал ногу о гвоздь. Саднило, жгло и болело. Тонкая струйка крови побежала от сгиба в коленке к щиколотке.

***
Спустился вниз. Обработал ранку спиртом. Наклеил пластырь. Завтра он найдёт этот гвоздь. Забьёт или выдернет. А пока... Пока съест пару пирожков, приготовленных мамой, запах от которых проникал уже во все комнаты дома и дразнил его желудок.

— Не хватай, — мама ударила легонько по руке. — Садись и поешь нормально.
— Сажусь, сажусь.

Горячий пирожок и прохладный морс приносили невероятное наслаждение и на время отвлекли от мыслей о той девочке.

Мама вдруг подошла сзади. Обняла. Погладила по голове. Её руки словно мягкий бархат, а запах... Так могут пахнуть только мамины руки — пахнуть детством.

— Что за телячьи нежности тут у нас? — в кухню зашёл папа.
— Вернулся?
— Да, — прошёл вымыл руки и сел за стол. — У ворот встретил соседа. Збыша. Вечером пригласил нас всех в гости. К нему племянницы приехали.

Анджей почувствовал, как по телу поползли мурашки и пробежала дрожь. А сердце сменило ритм. Он и обрадовался, и испугался одновременно этой новости.