Liberta

Ах, какое огромное поле - ни конца, ни края! Зерно убрали, одни коротенькие стебельки из земли торчат ровными рядами. Ворота нараспашку. Вот я и пошла по полю... Потом на другое забрела - здесь ещё вся солома рядами разложена... Восприняла как приглашение - улеглась, смотрю на небо... Вот это жизнь!

Всё хочу про маму написать, про её уход. И не знаю, как подступиться. Хорошо, что нет сейчас никакой боли. Полгода прошло. Думаю, какое это было мудрое решение - уехать в 2024. И сейчас мне кажется, что она, как и тогда, спокойно живёт себе дома, а я - здесь, и все счастливы.

А зимой было очень больно, так больно, что словами не описать. Потому что неожиданно. И ещё это: зима, холодно. Наша зима - не для слабонервных. Как раз в этот день замёрзла канализация - выход на городскую. Пришлось вызывать машину. Они с трудом нашли люк под толщей снега. Целая бригада работала за забором и во дворе. Отвлеклась...

Люди думают, даже самые близкие, понимающие: ну, 93 года, чего ты хочешь? Она могла в любой момент уйти! Но в том-то и дело, что мама была сильная, здоровая, жизнерадостная и никуда уходить не собиралась. У неё ничего не болело, она не принимала никаких лекарств, зубы свои, очков не носила. Соображала нормально. Нельзя сказать, что не было возрастных изменений. Были, и в 2021-2022 году с ней стало очень сложно. Но потом у нас получилось отмотать назад (см. "Серфинг по веткам реальности" http://proza.ru/2024/03/10/700).

Я начну, пожалуй, с самого главного, а то о маме столько всего можно сказать, что хватит на целую книгу. А я хочу только об уходе.

В конце 2024 я её очень хорошо устроила. И за 7 месяцев реально соскучилась по ней. Потом получилось, что я приехала домой - и застряла. Не понимала ситуацию, а оказалось, это Жизнь дала нам время попрощаться. Почти полгода, и были они для нас обеих по своему счастливыми. Я пару раз сводила её в баню. Таня приходила почти каждый день. Мы втроем съездили на море погулять, а в ноябре с двумя маминым подругами - Таней и Валей - отметили в Мере-Таре мамин день рождения. Последний, как оказалось. И если б мне не уезжать, она бы так и жила со мной рядом... Только для меня это - не жизнь.

Недели за две до её смерти мы немного из-за чего-то повздорили, и она с чувством сказала: "Вот возьму и помру!" Или что-то в этом духе. А в следующий миг на лице отобразился испуг, потому что с чувством сказала и понимала силу слов, а умирать не собиралась, ей очень нравилось жить. Она ни на что не жаловалась последнее время. Да и раньше всегда была сильной, весёлой и оптимистичной.

В середине января неожиданно снова начали общаться с сыном. Я подписала новый контракт. У меня уже был куплен билет на 12 февраля. Маму надо было перевезти из дома в квартиру, к Полине. Накануне мы с Полиной купили новый диван, хотя было у меня внутри чувство, что надо сначала маму перевести, диван подождёт. Вечером 4-го февраля я сказала маме: готовься, завтра переезжаем, пока я ещё неделю здесь, я хочу посмотреть, как ты устроишься, что тебе ещё может понадобиться. К ней каждый день приходили помощники: готовая еда, продукты, уборка, раз в неделю мытьё. Хотя мылась мама сама, просто нужен был помощник - одеться, проследить, чтобы она не упала, спину потереть.

Мама обычно вставала раньше меня, а 5-го я пришла - она лежит в кровати. Сказала: голова болит. Я подумала: ну, ясно, не хочет переезжать. Сказала ей: хорошо, сегодня полежи, я сумки сама соберу, будешь мне говорить, что брать.

И так попозже я собрала сумки, мама говорила, что взять, что оставить.  Есть не захотела. Я спросила: "Ты хочешь пить?" Она ответила: "Да, пожалуй", от чая отказалась, попросила принести воды. Встала, подошла к окну, потом опять легла.

Такое случалось и раньше, примерно раз в три-четыре месяца, что она чувствовала слабость и могла день или утро провести в постели. А тут ещё мой отъезд.

Я вернулась наверх, позвонила сестре, мы поговорили, как обычно. Было около четырёх, начинало смеркаться. Я пошла к маме - занавесить занавески, спросить, не надо ли чего и пожелать спокойной ночи.

И как только я вошла в комнату, я увидела свесившуюся с кровати одну ногу... И поняла... Я взялась за эту ногу - она была холодной. Моя мама уже ушла... Я встала на колени, поцеловала её, заплакала...

Быстро, как быстро мчался этот поезд... Я понимала, что вот всего час назад мы говорили, ещё вчера всё было, как всегда, а теперь этого всего больше никогда не будет... Не здесь, не в этой жизни ... Я ещё могла прикасаться к ней... Пока. Я снова позвонила сестре, в скорую, написала сыну и нескольким родственникам... Эту ночь она осталась дома, со мной, а наутро её увезли.

Liberta ...

Теперь навсегда эта песня "прилипла" к моменту - и этому двойственному чувству: свобода и непередаваемая никакими словами, очень тонкая, нежная боль расставания... И счастье, что она ТАК ушла, что уже ничего плохого с ней не случится, что мне не пришлось снова оставлять её одну.

Liberta

С особым смыслом в каждом слове. Как же я её любила! Баловала, как ребёнка. За эти 12 лет, что не стало папы, мы пережили многое. Но я её любила, всегда сильно любила. Теперь она это видит и знает наверняка. Наверное, поэтому приснилась мне сразу же, на вторую ночь: мы вместе сидели на диване и она крепко, радостно несколько раз меня поцеловала...

Мама...

Как вовремя ты меня оставила, как точно был выбран момент! И как тихо, красиво ты ушла. Как ангел - без боли, мгновенно.

Лицо было спокойное. Да, такую блаженную кончину надо было заслужить - нам обеим. Для меня всё сложилось как по нотам. У меня осталось время похоронить её и улететь 12 февраля, как я и собиралась.

Ничего мне не сказала... Похоже, и сама не понимала, что умирает. Ногу спустила с кровати так, точно собиралась встать... И, наверное, встала, только уже без тела...

Вечер опускается на плечи уходящему человеку...
Он унёс в своём сердце один секрет.
Между домами и церквями женщина ищет того, кого больше нет.
И сколько людей не вернётся во имя свободы (от воплощений).

Свобода!
Как много пролито слёз.
Без тебя так одиноко ... мама.
Сколько одиночества!
До тех пор, пока будет смысл жить,
Я буду жить ради тебя

Liberta,
Quanti hai fatto piangere,
Senza te quanta solitudine
Fino a che
Auro un senso vivere
Io vivro
Per avere te
Liberta, quando un coro s'alzere
Cantere per avere te

Я её и любила сильно, и устала уже всё тащить одна 12 последних лет. Да и оставлять жалко тоже было, хотя сестре сказала: у нас выбор - либо она живёт, либо я, потому что я просто при ней и сжигаю свои силы... Она ещё была в уме, на своих ногах, но уже с такой старческой ленью и безразличием ко мне, к тому что и как я чувствую. Всё понятно, что в силу возраста, но мне, в определённом смысле, сейчас намного легче. Не надо думать, как она и что она... Не надо переживать, что вдруг упадёт, как уже было не раз,а если ещё учесть сложности с сыном, которые возникли неожиданно и продолжались последние 7 лет... И мама сыграла тут не последнюю роль. Не хочу об этом писать. Прошлое пусть остаётся в прошлом. Мама ушла, сын вернулся.

Она умерла как раз в день, когда выдали её пенсию. С деньгами помогли и сын, и сестра, и некоторые друзья - похороны это ведь очень дорогое мероприятие!

За три дня до этого я сидела на кровати и только выключила свет, чтобы лечь спать, как вдруг что-то мягко опустилось мне на голову, покрыв сверху. Я ничего не поняла, снова включила свет. Оказалось, это ковёр. У меня над кроватью висит образ (ковёр, мама в церкви купила и мне подарила) святителя Николая. Папу так звали. И висит он там уже много лет. Гвоздики все целы, крепления в идеальном состоянии... И вот поди ж ты. Я это и восприняла как знак, только не знала, чего...

Интересно, что папа умер как раз двенадцать лет назад, тоже в год лошади, как и родился. Несколько лет назад мне вдруг захотелось нарисовать мчащуюся лошадь акварелью, что я и сделала. И назвала этот рисунок "Свобода". Клип к песне Liberta тоже о лошадях. Как будто примчалась эта энергия - маму унесла, а меня освободила.

Был и ещё один знак - примерно за неделю до события я проснулась от сильного стука в дверь, правильнее сказать, от сильного удара в дверь, ведущую с веранды в дом. Услышала звук во сне, проснулась. Подумала, никто не может так стучать, да ещё внутри дома. Это странно... И снова уснула.

В ночь на 26 февраля мама мне снова приснилась - с очень светлым лицом и в районе лба и переносицы - сияние и оттуда, из области третьего глаза, исходят лучи света...

В этот последний год, последнее наше время на Земле мама стала такой милой, спокойной, умиротворённой, всем довольной и ни в чём не нуждающейся. Она наконец-то поняла и приняла, что я имею право жить своей жизнью. Разлука пошла нам на пользу. И моя совесть меня ни в чём не упрекает, потому что я заботилась о маме так хорошо, как только могла. Последние года она отдыхала в санатории на море. Я вывозила её на прогулки, в ресторан - и только со мной, и с её подругами, которых у неё было всегда много. Даже в самый последний год она умудрилась завести новую, Лиду, - соседку по квартире, которая по собственному желанию заботилась о ней, помимо нанятой мной помощницы, пока я работала в Ирландии. И потом Лида несколько раз навещала маму, когда я уже перевезла её домой.

Мама, моя любимая, где бы ты ни была, пусть тебе всегда будет легко, хорошо. Спасибо за нашу жизнь вместе!

В рождении, как и в смерти присутствует какая-то необъяснимая, величественная тайна... И это большая милость - не знать своего часа...