Глава 12. Аусерлезе

Глава 12. Аусерлезе









Гомон густонаселённого города плыл над мощёными улицами, отражаясь от каменных стен и высоких черепичных крыш. Город графа Граната лежал в долине, стиснутый с двух сторон пологими холмами, и разрастался не вширь, а ввысь — дома здесь громоздились друг на друга, соединяясь перекидными мостиками и узкими лестницами, что карабкались по склонам. Черепица на крышах отливала тёплой охрой и выцветшей синевой; флюгера в виде петухов и драконов лениво поскрипывали под ветром.



Узкие улочки были запружены народом. Торговцы раскладывали товар прямо на каменных прилавках первых этажей: связки сушёных трав, глиняную посуду, ткани, привезённые с юга. Из открытых дверей трактиров тянуло жареным мясом и элем. Где-то звенел молот кузнеца, где-то переругивались возчики, не разъехавшиеся на перекрёстке, а над всем этим стоял неумолчный, живой шум: шаги, голоса, скрип телег, лай собак, детский смех.



В центре города возвышался графский замок — приземистый, основательный, сложенный из серого, потемневшего от времени камня. Над главной башней лениво колыхалось знамя с гербом Граната. Перед замком раскинулась рыночная площадь, вымощенная крупным булыжником, с неизменным фонтаном посередине.



Городская стена, опоясывавшая долину, была старой, местами увитой плющом, но всё ещё крепкой. Если присмотреться внимательно, можно было заметить, что она слегка пульсирует теплым светом заклинания самой Фламме, учителя прославленной героини Фрирен, наложенным ещё тысячу лет назад и до сих пор работающим. Надвратные башни с островерхими крышами смотрели на дорогу узкими бойницами. За стеной, на пологих склонах холмов, виднелись возделанные поля и виноградники, уходящие террасами к самому горизонту. Воздух пах пылью, нагретым камнем, пряностями с рынка и едва уловимо — далёким дождём, что собирался над северными горами.



По мостовой, гулко стуча каблуками, шёл сам граф Гранат в окружении рыцарей в полном доспехе. Но не личность графа привлекала всеобщее внимание и заставляла обывателей провожать процессию взглядом, едва не сворачивая шею — граф и граф, что тут такого? Настоящий фурор вызывали его спутники: средь бела дня, едва не касаясь правителя плечом, вышагивал рядом с ним в элегантном камзоле высокий привлекательный мужчина. И всё бы ничего, да были на голове у него, явно и отчетливо, даже несколько нагло, видны два демонических рога. То же касалось и двух других спутников — молоденькой девушки со светло-розовыми волосами да ещё более молодого парня — оба они были демонами.



— Смотрите, Мастер Ализия, знакомые лица. Это же тот демон... Как же его... а, Люгнер! И девчонка с ним та самая, видите? — Эбанизер толкнул плечом блондинистую женщину со слегка вьющимися локонами, которые сильно скрывали её лицо. Он оторвался от своего обеда и с интересом рассматривал через окно трактира, у которого стоял их столик, столь необычную для этих мест компанию.

Женщина подняла лицо от тарелки и мельком скользнула взглядом по демонам, но не задержала своего внимания на них. Наоборот, её взор заскользил дальше, пока не уперся куда-то в середину пестрой толпы. После этого глаза Ализии сузились, и она рывком поднялась с места, прихватив посох.

— Твою мать, добром это не кончится, Киото, Эбанизер, за мной, быстро!

Они выбежали из трактира, на бегу швырнув на поднос разносчицы пригоршню серебряных монет, но, конечно же, опоздали.

Из группы прохожих прямо перед графом показалась миниатюрная девушка с серебристыми волосами, собранными в два хвоста. Острые аккуратные ушки выдавали в ней принадлежность к древнему, почти исчезнувшему эльфийскому племени.

Даже не пытаясь представиться или объясниться, она, приведя посох мага с алым навершием в полную готовность, направила его на Люгнера.

Стража графа оказалась на удивление расторопной — выбитый посох тут же полетел на землю, а саму эльфийку схватили под руки.

— Мастер Фрирен! — воскликнул, выбираясь из толпы, воин с ярко-рыжими, почти алыми волосами, — что вы делаете? — непонятно к кому, то ли к стражникам, то ли к самой эльфийке, обратился он.

— Да, что вы делаете, граф? — голос Фрирен был спокойным, даже с лёгкой ленцой — тем более удивительной для человека, которого крепко держала графская стража, — дайте мне завершить мою работу.

— Я не уполномачивал вас на работу, эльфийка. Кто вы? Почему вы подняли посох на посла мира? — граф с интересом, но и легким раздражением взглянул на Фрирен.

Ализия сделала знак своим друзьям затеряться в собирающейся толпе и сама накинула капюшон на голову, вся обратившись в слух и зрение.

— Это Магистр Фрирен, великая волшебница, герой! — из толпы, запыхавшись, выбежала еще одна магичка: с длинными тёмными волосами и посохом мага, который она, впрочем, предусмотрительно не переводила в боевое положение, — отпустите её, она хотела атаковать не вас, а демонов рядом с вами!

— А вы ещё кто? — нахмурился граф.

— Моё имя Ферн, Магистр Фрирен — мой мастер! — поклонилась девушка, наконец отдышавшись.

— Что ж, прошлые заслуги не дают права даже героям направлять посохи на послов мира. Простите, юная Ферн, но ваша Мастер нанесла оскорбление моему гостеприимству.

Фрирен подняла взгляд стальных глаз на графа:

— Демон не может быть послом мира. Демон не может желать мира. Демон — это просто монстр. Чудовище в человеческом обличье. А кто считает иначе — тот сам лишь попался на их удочку. Дайте мне убить это, и всё.

Она посмотрела на Люгнера так, как человек смотрит на таракана, перед тем, как раздавить.

— Надеюсь... Это не какой то, гхм, перфоманс с вашей стороны? — Люгнер, смерив Фрирен взглядом, повернулся к графу, — это... выглядит слишком нелепо, чтобы быть случайностью. Даже самые чудаковатые имеют определённое представление о том, что можно делать, а что нельзя.

— И тем не менее... Это и правда досадное недоразумение. — Граф Гранат сделал жест страже, — уведите её. Пусть пару лет посидит в темнице. Для эльфа это мгновение, но достаточное, чтобы научиться проявлять уважение к хозяину дома.



Крепкие руки стражей протащили эльфийку мимо застывшего в полном ступоре красноволосого воина и его подруги-магички.

Процессия двинулась дальше.

Ализия проследила взглядом за уведённой эльфийкой и раздосадованно сплюнув под ноги, развернулась назад к трактиру.

— Вот её только тут не хватало. Умудрились же вы сойтись в одном городе. И где, скажите на милость, ваш Раин?





******







В высокой башне, что стояла не на холме и не у моря, а где-то на границе между сном и явью, жила принцесса. И не было у той башни ни дверей, ни окон — только узкая бойница под самым куполом, через которую принцесса смотрела на мир. А мир смотрел на неё и видел только тень за камнем.



Никто не знал, как её зовут. Даже она сама забыла своё имя — так давно оно не звучало вслух. Вместо имени у неё была печаль. Не та, что приходит с дождём и уходит с солнцем, а глубокая, древняя, как вода в колодце, куда никогда не заглядывали звёзды. Она облекла её, словно платье, и принцесса носила его так долго, что перестала замечать.



Принцесса не ждала спасения. Она вообще ничего не ждала — только смотрела в бойницу на облака и думала о том, что где-то там, за серой пеленой, наверное, всё ещё цветут сады.



А где-то далеко — так далеко, что и не выговорить, — шёл принц. Он был прекрасен, и доспехи его сияли серебром и тьмой. И он был прекрасен не как воспетый герой, а иначе: тем, как слушал тишину, тем, как говорил с деревьями, тем, как не боялся темноты, потому что знал: темнота — это всего лишь свет, который спит.



Он не искал принцессу. Он вообще ничего не искал. Он просто шёл по миру, и мир сам рассказывал ему свои истории. И однажды ветер принёс ему не запах цветов и не соль моря, а тишину. Особенную. Такую, какая бывает только там, где кто-то очень долго молчит.



Принц пошёл на эту тишину.



Он не штурмовал башню. Не рубил невидимые стены мечом. Он просто подошёл к ней вплотную — туда, где камня уже не было, а было только одиночество, сгустившееся до твёрдости, — и коснулся его ладонью. И тихо сказал:



— Я тебя слышу.



И башня, что стояла веками, дрогнула. Потому что не меч её разрушил, а слова. Не приказ, не заклинание — просто признание того, что она существует.



Принцесса вздрогнула. Впервые за долгое время кто-то произнёс слова, обращённые не к тени за камнем, а к ней самой. И печаль её — старая, сросшаяся с кожей, — вдруг стала невесомой. Она не исчезла, нет. Но перестала быть тюрьмой. Она стала просто воспоминанием.



— Я здесь, — ответила принцесса. И голос её прозвучал неожиданно ясно.



И тогда башня исчезла. Не рухнула, не рассыпалась — просто растаяла, как туман на рассвете. Потому что башня была не из камня. Она была из всего, что принцесса не могла сказать.



Они стояли друг напротив друга — принц без меча и принцесса без короны. И не было между ними ни дракона, ни проклятия, ни злой колдуньи. Было только огромное, светлое пространство, которое раньше занимала тишина, а теперь его заполнил разговор.



— Ты долго ждала? — спросил принц.



— Я не ждала, — ответила принцесса. — Я просто не знала, что можно иначе.



И они пошли вместе. Не в замок и не в закат. Просто пошли — туда, где облака расступались, открывая небо. И печаль принцессы шла следом, но уже не как платье, а как ручная птица — тихая, приручённая, почти невесомая.



Потому что спасти — это не значит унести. Это значит остаться рядом и говорить, пока стены не станут воздухом.





.....





Медленно закрылись страницы книги. Женщина, прикорнувшая на плече мужчины, положила свою тонкую ладонь на его руку, державшую старенькую, рассыпающуюся от времени книжку со сказками.





— Тебе эта сказка понравилась?

— Да, моя хорошая. А тебе?

— Мне тоже... Очень красивая. Спасибо, что почитал мне.

— Я сегодня целый день их читал. Ты так много прислала...

— Все, что у меня были. Это самое дорогое, что у меня есть. Можешь их сохранить?

— Конечно... Отдам в нашу главную библиотеку, никто не присмотрит за ними лучше.

— Как хорошо... пусть... пусть читают. А то лежат тут пятьсот лет... гниют только...



На тихой воде мерно покачивались кувшинки и лилии под лёгким дуновением вечернего ветерка. Большая лупоглазая стрекоза села на вершинку камыша, потерла лапки друг о друга, умылась и полетела себе дальше.





— А помнишь как мы рыбу тут ловили?

— Ага. И как Люгнер с Лини нас застукали.



Тонкий хрустальный смешок разлетелся над водой.



— У них такие глупые лица были, когда нас увидели.

— Да, совсем глупые. Потом ещё и голодные остались. Потому что только одну рыбку мы с тобой поймали.





Раин осмотрелся вокруг. Прислушался к тишине вечернего леса.

— Так тихо сегодня тут... Где все?

— Пошли к городу Граната. Я тоже туда пойду сегодня.

— Вот как? Зачем же?

— Хотим заключить с графом пакт. Будем дружить с соседями.

— Хорошее дело.



Аура провела пальцами по ладони мужчины, наслаждаясь этим простым лёгким прикосновением.



— Ты без Лейлы сегодня...

— Глупышка до сих пор дуется на нас. Дай ей время.

— Она наше счастье, Раин. А ты... а ты — моё счастье. Наверное, ни одна демоница ещё не была так счастлива, как я.

— И ни один человек не был счастлив, как я.

— Ты олень, а не человек. — она вновь рассмеялась и прижалась к мужу, — люблю, люблю, люблю тебя! Никогда не перестану тебе это говорить!

— Никогда и не переставай. Мы всегда будем рядом, я никому не отдам тебя, ни на что не променяю. Ты смысл моей жизни. Я люблю тебя, моя принцесса...



Тишина опускалась на лес вместе с вечерними сумерками: дневные птицы понемногу замолкали, а ночные ещё не начали просыпаться, в небе загорались первые крохотные огоньки, отражаясь в воде. Стволы деревьев терялись в сумерках, и казалось, вокруг мужчины и женщины осталось лишь пространство, полное таинственных теней и редких предзакатных звёзд.



— Принесёшь мне в следующий раз мармелад, хорошо? Я не ела никогда.

— Хорошо, — он улыбнулся, — тебе с каким вкусом?

— Не знаю, сам выбери. Глупый мужчина, угадай.

— Как же я угадаю, если ты не говоришь.

— А вот как хочешь, так и угадывай.



Аура с сожалением посмотрела на закатившееся за лес солнце и нежно поцеловала мужа в губы, провела рукой по его щеке.

— Ну всё, иди, мне пора выдвигаться к графу. Про мармелад не забудь в следующий раз.

— Я куплю тебе самый лучший, который найду!

— Иди уже, глупыш. Я посижу немного и тоже пойду. — она рассмеялась и поцеловала его ещё раз.

— Ты — лучшее, что есть в этом мире, моя любимая... моя принцесса. — он ещё раз, последний, с явным наслаждением, провёл рукой по её волосам и рожкам и растаял в тенях.



Тоненькая рогатая фигурка осталась сидеть одиноким силуэтом на фоне тихого озёрного зеркала...





******





Гостевая комната в замке графа была спокойной и чистой, без единой лишней вещи — лишь то, что нужно для отдыха. Тёплый свет из окна мягко ложился на выскобленный дощатый пол.

Лини с любопытством вертела головой, болтая ногами на краю диванчика. Люгнер же вперил взгляд в голую стену и замер, точно статуя — видимо, созерцание пустоты его вполне устраивало.

— Вроде хорошо всё прошло, да? Мы теперь дружим с городом Графа? Интересно, какие у них тут аттракционы?

— Всё бы прошло хорошо, если бы Драт не исчез. — холодно заметил Люгнер, — я знал, что его не стоило брать с собой.

— Он сказал, что пошёл в туалет, — беззаботно ответила маленькая демоница, — сейчас вернётся!

— Если не вернётся, будет плохо. Графу не понравится, что у него по замку разгуливает демон.

— Он же арестовал эту забияку, которая на тебя напала! Он не рассердится, он хороший. Как Ра...ммм...

Люгнер резко зажал рукой демонице рот и зашеплал на ухо столь тихо, что расслышать это могла лишь Лини своим демоническим слухом, и то впритык.

— Замолкни, Лини. Я с тобой и Дратом, как в детском саду! Возьми себя в руки и вспомни, зачем мы тут и что госпожа говорила о подслушивающих заклятиях. Ты знаешь, кем была та "забияка"? Эта среброволосая и есть Фрирен. А с ней её миньоны — воин и ученица, по-видимому. Мы уже вступили в игру, поэтому будь так любезна, веди себя как демон! Драт уже нарушил наш план и сбежал куда-то, о владыки ада, будь хоть ты взрослой!

Он отпустил свою руку и строго посмотрел на демоницу. Так закатила глаза и скучным голосом, без всякого выражения, прогнусавила:

— О, Люгнер, что ты рассказал Гранату про своего отца, кто такой вообще отец, объясни мне, я ж не знаю....





******





Драт тонкой тенью скользил по коридорам, ниже, ниже, всё ниже. Его цель лежала там, внизу, где широкие и светлые окна замка уступали место зарешеченым бойницам, а мягкие ковры и натёртый паркет — девственным каменным плитам холодного пола. Именно тут начинались они — камеры заключённых под стражу, личных врагов графа. Он чуял эльфийку — именно сюда её увели, как посягнувшую на гостей самого властителя.

Острый слух помогал ему избегать стражи, и он делал это практически машинально, весь предаваясь сладким грёзам — это был его час удачи, его час победы! Госпожа Аура, Великий Мудрец Разрушения, обязательно возвысит его, если он лично уничтожит её злейшего врага. Может, даже поставит выше выскочки Лини, а то и самого Люгнера, который после их с госпожой Аурой загадочного путешествия на север, по мнению юноши, сильно сдал, сделался мягким, слабым и безинициативным.

Наконец, перед его взором открылся длинный темный коридор, по обе стороны которого во тьму уходили ряды дверей камер заключения.

Он знал точно, за какой дверью его цель, оттуда прямо-таки несло эльфятиной. Облизнувшись, подросток двинулся вперёд.

Внезапно дорогу ему преградил страж.

— Господин Драт, простите, вам нельзя сюда.

Страж поднял руку, преграждая юному демону дорогу. В тусклом свете факелов сверкнули тонкие стальные нити, и голова стража гулко упала на пол. Мгновение спустя туда же грузно осело и его обезглавленное тело, фонтанирующее кровью из обрубка, который раньше был шеей.

Драт нагнулся и сдернул ключи с пояса трупа тем же движением, которым мог бы взять их со стола.

Он вздохнул — всё же волнение давало о себе знать — отпер нужную дверь и шагнул внутрь.



******



Камера, в которую вошёл юноша, была относительно чистой и опрятной. Не слышно было обычных для таких мест сырости и затхлости. На простой, но добротной, хорошо сколоченной деревянной скамье, закрепленной цепями к стене, сидела миниатюрная среброволосая эльфийка. Она подняла на вошедшего взгляд зелёных равнодушных глаз.

— Часы посещения уже давно закончились, демон.

— Ничего, я ненадолго, — осклабился Драт.

В ту же секунду стальная нить обвилась вокруг шеи Фрирен, вздёргивая её над землёй. Горло эльфийки осветилось мягким светом блокирующего заклинания. Она повисла с абсолютно скучающим видом.

— Я сильная. Сразу предупреждаю, — всё так же равнодушно взглянула она на демона.

— Сильнее меня? — усмехнулся он.

— Сильнее твоей хозяйки.

— Ага, как бы не так! — он развернулся, прилаживая противоположный конец нити, на которой висело тело магички, к кольцу в полу, — моя магия прорежет твой барьер и отсечет тебе голову! Магиня без посоха!

Фрирен лениво, даже как-то вяло взмахнула рукой, и кисть Драта отвалилась, отсеченная невидимым лезвием, из раны хлынула кровь.

— Ах ты тварь!

Демон взвился, вскинулся, атакуя оставшейся кистью, но миг спустя в сторону отлетела и она.

— Ай..? — подросток поднял культи перед лицом, перекошенным от жуткой боли и гримасы шока, разглядывая их словно в неверии... — нет, стой! — крикнул он, когда эльфийка прыгнула на него, хватая за горло, — подожди, давай погов...

Пальцы Фрирен осветились мертвенно-бледным светом, и шея юноши словно взорвалась изнутри, забрызгивая стены, её лицо, пол — кровью и ошметками плоти.

Эльфийка поднялась и ничего не выражающим взглядом скользнула по телу агонизирующего Драта. Наконец, последние конвульсии стихли.

— Один есть. — ровным голосом произнесла она.

Фрирен взялась за ручку двери и, надавив, вышла в коридор. Из-под её ног послышался хлюпающий звук.

Безэмоциональные глаза охотницы на демонов сфокусировались на обезглавленном страже.

— Хм, так он стража успел убить. Это плохо, граф может подумать на меня, нужно выбираться отсюда.

Фрирен неторопливо развернулась и пошла вдоль коридора. Два трупа остались за её спиной.





******





Ночной город спал. Лишь кое-где, в припозднившихся трактирах, ещё звучали громкие, резкие голоса, но и они понемногу стихали: посетители расходились по домам.



Стена замка графа, залитая лунным светом, была исполосована глубокими, почти чёрными тенями, прятавшими ниши и выступы. Из одной такой ниши наперерез Фрирен шагнули две фигуры.



Эльфийка даже не вздрогнула. Она узнала своих спутников раньше, чем те успели показаться, — по дыханию и тихому шёпоту, доносившемуся из темноты.



— Мастер Фрирен! Вас отпустили! — радостно воскликнула Ферн, протягивая учителю её посох, — а мы уже хотели к графу идти, просить за вас!



— Не совсем так, Ферн, я ушла самостоятельно. — Фрирен мягко усмехнулась, — меня навестил один из палачей Ауры, но, оказался казнён сам.



— Откуда вы знаете про Ауру?! — брови Ферн поползли вверх, — мы хотели рассказать вам!



— Я узнала Люгнера. Это её подручный. Вряд ли он сменил хозяина, у демонов это не то, чтобы принято. Двух других я не знаю, но они слишком юны, это детёныши, родившиеся не так давно, а вот Люгнера я знаю по временам войн с Королём. — Фрирен с интересом взглянула на свою ученицу, — А вы откуда знаете, что они слуги Гильотины?



— За стеной стоит армия мёртвых, — мрачно ответил Старк, — несколько сотен, не меньше.



— Вот оно что. Аура опять взялась за старое. — Фрирен задумчиво взглянула в сторону стены, — город защищён заклинанием моего учителя, великой волшебницы Фламме, стоявшей у истоков магии людей. Город не взять, если щит активен. Вот зачем им эта "посольская миссия".

Фрирен повернулась к своим друзьям. В ещё глазах, словно по поверхности полированной стали клинка, перекатывались лунные блики.

— Я пойду и закончу то, что должна была сделать ещё восемьдесят лет назад. А вы — проберитесь в замок. Демонов надо убить, пока они не вынудили графа снять щит — он один знает, как это сделать, ключи от заклятия передаются в семье Гранатов поколениями.

Эльфийка подхватила свой посох, принесённый Ферн, натянула поглубже капюшонон, и неторопливым, но твёрдым шагом направилась в сторону мерцающих в ночи крепостных стен, которыми был окружён город.

— Фрирен! Постойте... Как... Как нам победить демонов?! — Старк ошарашенно смотрел волшебнице вслед, — она... она что, просто ушла?!

— Идём Старк, — Ферн за локоть развернула его к стенам замка, — пора и самим что-то сделать, а не вечно полагаться на учителя.





******





Было уже почти заполночь, когда дверь в гостевую резко распахнулась и в сопровождении отряда стражи в комнату вошёл граф Гранат.

Увидев воинов, направивших на них оружие, Лини ощетинилась своей магией — в её руках, словно сам собою, из воздуха, соткался двуручный топор. Люгнер лишь вопросительно поднял бровь:

— Вы заставили нас ожидать столь долго, а сейчас пришли со стражей? Как это понимать?

— Где ваш третий парламентёр?! — резко, грубо бросил Гранат.

— Он сказал, что пошёл в туалет. — просто ответила Лини.

— Далеко же он забрался в поисках уборной! — с сарказмом в голосе произнёс Гранат, — его обнаружили мёртвым в камере магички! Рядом лежал мой обезглавленный стражник. Объясниться не желаете, господа "послы"?

— Так может, она обоих и убила? — спокойно поинтересовался Люгнер, — вероятно, так и было. И сбежала потом.

— Это не объясняет, как ваш товарищ оказался в подземелье! Никакого пакта не будет! Вы будете задержаны до выяснения всех обстоятельств! — Гранат махнул рукой воинам, — взять их под стражу.

— Драт нам-таки испортил дипломатию своим...

— Идиотизмом! — злобно крикнула Лини.

— ...юношеским пылом.



Люгнер взглянул Гранату в глаза.

— Что ж, граф, вы предпочли решить вопрос насилием? Это хорошо. Потому что демоны — это про насилие.



Из его ладоней, живота, груди, спины — отовсюду, словно изломанные острые ветки иссохшего дерева, к стражам рванули клинки крови.

Со всех сторон тут же донеслись крики, ругань и звон стали о камень — роняя мечи на пол, стражи схватились за пронзенные предплечья.

— Ха! А теперь я! — кружась, словно волчок в невозможной сложности пируэтах, Лини начала наносить удары тупой стороной своего топора. Не прошло и минуты, как весь отряд Граната в беспамятстве лежал на полу. Последнего воина, подававшего признаки жизни, Лини оглушила жестоким ударом топорища.

Страж гулко стукнулся головой о каменный пол и затих.

Лини замерла, прислушиваясь.

— Ну, вроде никого не убила! Какая я молодец! Я молодец, Люгнер? Молодец?

— Молодец, молодец, — кисло ответил демон, — теперь возьми верёвку и привяжи графа к стулу.

— А-а-а! Мы будем делать "демонический ритуал"?!

Люгер секунду смотрел на неё с непониманием, а потом вдруг его лицо вытянулось и он гаркнул:

— О, великие, нет, конечно! Просто сделай то, что я говорю!

Лини испуганно кивнула и начала прикручивать растерянного графа к стулу найденной на поясе одного из стражей верёвкой.

— П.. почему вы пощадили моих людей? Почему вы, демоны, не убили их? — ошарашенно спросил он.

— Так людей же нельзя убивать, вы разве не знаете? — удивлённо спросила Лини и тут же получила подзатыльник от Люгнера.

— Прошу прощения, мы на минуту, — холодно улыбнулся он графу, вытаскивая маленькую демоницу в коридор.





В коридоре разъярённый демон со всей силы припечатал Лини к стене.

— Ты что творишь?! Дура! Тут тебе не Риверхельм! Если люди хоть на секунду усомнятся в том, что ты их можешь хладнокровно убить в следующий же миг, они разорвут тебя! То, что далось тебе с таким трудом — не-убийство, тут почитают за слабость! Ты поняла меня?! Поняла!?

— Я не буду убивать, — Лини нахмурилась и упрямо смотрела на Люгнера исподлобья, хотя ей явно было больно, — Гютара запретила, Раин запретил, госпожа Аура тоже запрещала. Гютара не возьмёт меня больше в парк аттракционов, если я убью! Отпусти меня! Нельзя убивать! Нельзя! Это правило!

Люгнер ослабил хватку, его губы вдруг дрогнули.

— Лини. Ты... ты можешь больше не увидеть леди Гютару, если... если не сможешь убить. Когда убить будет нужно.

— Я обязательно её увижу! Вот вернёмся завтра в Гримар, и я попрошу Раина взять меня её навестить! Сразу, как он появится! Это госпоже нельзя в Риверхельм, а мне — можно! Раин не откажет! И мы с Гютарой опять пойдём есть мороженое!

Люгнер разжал пальцы, отпуская её, и вдруг улыбнулся — впервые не холодно, не криво, а тепло и чуть растерянно. Лини моргнула. Она смотрела на его лицо так, будто увидела что-то совершенно новое. Пожалуй, так оно и было.

— Хорошо, так и сделаешь. — улыбка исчезла так же внезапно, как и появилась, — но только подыграй нам. Я не прошу тебя убивать, я понимаю твоё желание. Я прошу, чтобы другие считали, что ты можешь убить. Понимаешь? Давай. Вернёмся.

— Ох, Люгнер, а ты милый, когда улыбаешься. — Лини привстала и укусила его за шею. — Всё, идём, я буду правильно вести себя.



Она распахнула дверь и, продефилировав к центру комнаты, с вызовом посмотрела на Граната.

— Человек, ты спрашиваешь, почему я не убила твоих воинов? Потому что я буду пытать их на твоих глазах. Я буду буду их мучить так, что смерть им покажется освобождением. И так будет, пока ты не заключишь с замком Гримар союз!

— Гхм, она хотела сказать, пока не отключишь щит города. — поправил Люгнер.

Гранат переводил ошарашенный взгляд с одного на другого. Он не был впечатлён угрозами или напуган, он был скорее выбит из колеи — Лини явно переиграла.

— Аа, чёрт тебя дери, человек! — Люгнер с силой ударил его по лицу, брызнула кровь, — ну, давай, возвращайся в реальность! Говори, как снять защиту, которую поставила древняя выскочка!

Лини облизнулась, глядя, как кровь стекает из разбитой губы Графа. Тот увидел её жест, и его пробил озноб.

— А, тебе уже страшно, человек? — Люгнер наклонился к лицу Граната, — давай, говори, или пытки продолжатся.

Он внезапно замолчал, принюхиваясь. Повёл взглядом по комнате.

— Лини... окно раньше было открыто?

— А, что? — Лини непонимающе оглянулась.

В этот же миг из-за портьеры с диким криком Старк метнул топор в шею Люгнера.

Демона спас отраженный блеск от серповидного лезвия в стекле. Он вовремя заметил, извернулся в последний момент, отклоняясь, и топор просвистел в дюйме от его шеи.

— Ферн, давай, сейчас! — в отчаянии крикнул красноволосый воин.

Прямо через окно, разворотив раму, взорвав стекло тысячей брызг, в комнату влетел мощнейший магический удар-зольтраак и врезался прямо в потерявшего равновесие демона. Люгнер с развороченным плечом отлетел к стене.

Лини бросилась к нему.

Старк рванул верёвки, освобождая графа, и буквально выбросил его в развороченное окно, на широкую открытую терассу, опоясывавшую замок. Он подхватил упавший топор и выскочил следом.





******





— Люгнер! Люгнер! Очнись! — перепуганное лицо Лини склонилось над демоном. В глазах демоницы стояли слёзы, — Люгнер! — сквозь кровавый туман Люгнер видел, как неумело, пальцами, девочка пытается зажать хлещущую из его плеча кровь.

Как только он окончательно очнулся, в голове прояснилось. Кровь сама собой собралась со стен, втягиваясь назад в рану, секунду спустя она исчезла — тело восстановилось.

— Спокойно... Я всё-таки маг крови. Таким пустяком меня не убить, Лини.

Люгнер тяжело поднялся и осмотрелся вокруг — окно было выбито, свечи погасли, помещение разворочено, а воины отряда графа начинали стонать по углам.

— Пошли за ними. Нельзя тут задерживаться: воины, кажется, приходят в себя.

— Мы вернёмся домой!

— Нет, пока нет. Нам нужно догнать юную магичку и воина. Судя по тому, что они нас атаковали — мы всё правильно сделали, мы оттянули приспешников Фрирен на себя. Но нам нужно делать это и дальше, Лини. Госпожа Аура должна встретиться с Фрирен лицом к лицу и применить Аусерлезе. Нельзя допустить, чтобы эльфийке пришла помощь. Пошли, задержим их. Госпожа Аура рассчитывает на нас.

Лини вытерла слёзы и кивнула.







Они догнали их в конце терассы. Люгнер хорошенько прицелился и одним ударом пригвоздил Ферн через плечо к стене.



— Эхх, в сердце не попал, — усмехнулся Люгнер, — хотя собирался тебя убить.



— Признайся, ты намеренно оставил меня в живых? А солгал, потому что хотел реванша. Горделивый и высокомерный. Не боишься никого, кроме госпожи Фрирен… И сейчас подыграл… А ведь мне ничего не стоит пробить тебе сердце. — Ферн взмахнула посохом, разбивая пригвождавший её клинок.



Люгнер кивнул Лини, показывая на изготовившегося к атаке Старка, который, аккуратно привалив избитого графа к стене, вышел крадущимся шагом с топором наперевес.

— Займись им, Лини. Он не маг, ты легко его убьёшь. Во владении топором тебе нет равных. А я разберусь с девчонкой.



— Что ж, рискни. Тут же лишишься головы. — холодно ответила Ферн, подражая безэмоциональности своего учителя.



— Позвольте, девушка, я жизнь посвятил совершенствованию магии. — усмехнулся Люгнер.



— Вот совпадение, я тоже.



— Только вот я живу дольше.



Ферн атаковала. Её удары были быстры и сильны, но Люгнер с лёгкостью их отбивал, не забывая, впрочем, делать вид, что едва справляется, чтобы увлечь её боем, — вновь догонять волшебницу ему не хотелось.



Лини замахнулась топором и наискось обрушила его на Старка.

— Хей-хах! Воин! Давай сражаться! — радостно воскликнула она.



Старк, скрепя зубами, отбил выпад. Лини тут же атаковала ещё, и ещё и ещё. Она, тоненькая и маленькая, вращала огромным топором с невероятной точностью и силой, контроль движений был у неё поистине поразительным.



— Демон! Я же знаю этот стиль! Это стиль Айзена! Моего учителя! Откуда он тебе известен? — Старк опешил и едва не пропустил удар.



— Ага! Чуть не попался! Не отвлекайся! — Лини расхохоталась демоническим смехом, — ладно, расскажу. Ты мне нравишься! Моя магия копирует стили и оружие иных воинов. Твой учитель был великим воином, и я скопировала его стиль. Ну как, получается у меня?



— Иди к черту, жалкая подражательница!



.....



Старк уже тяжело дышал, даже хрипел. Он явно был вымотан. Бой длился долго, они успели скатиться в какие-то кусты, он был расцарапан, покрыт потом, одежда во многих местах была разорвана.

Наконец, ноги его подкосились, и он, не выдержав, тяжело оперся о дерево, чтобы отдышаться.

Лини остановила атаки.

— Воин, ты всё? Давай закончим на этом?



Старк поднял на неё разъяренные покрасневшие глаза.



— Знаешь, что я заметил? Удары твоего топора намного слабее, чем у Айзена. На твоём месте мой учитель уже десять раз бы рассёк меня на части. Ты можешь копировать технику, но не силу. А потому...



Он рванулся в самоубийственную атаку, полностью раскрыв живот.



— Да нет же, я просто не хочу тебя....



Лини выбросила топор вперёд, тщательно дозируя силу, ожидая, что красноволосый воин вновь попытается уклониться. Но Старк налетел прямо на стальной полумесяц, совершенно не останавливаясь. Глухо звякнуло лезвие о броню.

Зарычав, словно дикий зверь, выпучив покрывшиеся красными прожилками  лопнувших сосудов глаза, Старк с размаху, без всякой техники, вложив в удар всю свою силу, опустил секиру на плечо Лини и рассёк её тело вертикально почти до пояса.



— А...?... не...че...стно....





Девушка упала замертво. Она лежала на земле, раскинув руки, с застывшим на лице выражением обиды и удивления. Из ужасной раны торчали обломки рёбер и вавыливались внутренние органы.



— ЛИНИ!!! НЕТ!!! — Люгнер развернулся, с ужасом глядя на упавшую демоницу, его лицо перекосила гримаса непередаваемой боли.



Он отвлёкся лишь на миг, но этого мига оказалось достаточно, чтобы зольтраак воспользовавшейся его секундной заминкой Ферн, попал в него.



Второй раз за сегодня демона откинуло на камни замковых стен. В его теле зияла огромных размеров дыра.

Он медленно опустил голову, рассматривая её.



— Вот и всё, демон. Ну как, залечишь это? — Ферн стояла над ним, копя ману в посохе для решающего удара.



— Похоже... что нет. — изо рта Люгнера протянулась струйка крови. — но мы с Лини выполнили свою задачу. Вероятно, сейчас Фрирен уже сражается с госпожой Аурой один на один. И теперь Фрирен умрёт.



— Совсем нет, — холодным голосом ответила Ферн.



— Чушь. В честном бою Фрирен проиграет.



— Кто сказал, что Мастер будет сражаться честно? — Ферн позволила появиться лёгкому намёку на усмешку на своём каменном лице, — Фрирен никогда не сражается с демонами честно.



Люгнер оторвал взгляд от дыры в своём теле и, подняв голову, долгое время бесстрастно разглядывал лицо волшебницы. А затем его перекосило от гнева и омерзения.



— Понятно. Ни ты, ни твой учитель... Вы вообще недостойны называться магами.



— Не демону рассуждать об этом. Ты просто животное, бессмысленно убивающее. В тебе нет ничего, что стоило бы хоть чего-то.



Мана в посохе Ферн уже пульсировала, едва сдерживаясь от накопленной мощи.

Люгнер прикрыл глаза. На его губах появилась вновь настоящая, искренняя улыбка.

— Вот как? Так послушай, девочка. Мне не жалко уходить. Я видел такое, что вам и не снилось. Я парил в облаках высоко над землёй и был свободен, как птица, я видел Академии истинного волшебства, где ты со своим "зольтраак" сошла бы за несмышлёное дитя, я видел Бога и пил с ним чай. Я видел, как "животное" стало тем, чем тебе, сломанной, стать никогда не суждено. Так что да. Я уношу с собой знание, что во мне есть то, что не имеет цены, в каком-то смысле ты права, ибо это — бесценно.



Сорвавшийся с посоха магический удар разорвал его тело полностью, оставив лишь капли крови на холодных камнях.





******





Ночь за пределами города была тиха. Безголовая армия не производила шума. Изредка какой-нибудь из мертвецов переминался с ноги на ногу, слегка меняя своё положение, и вновь застывал недвижным истуканом.

Не было слышно ночных птиц и шорохов животных — непривычная к ходячим трупам, вся живность из округи разбежалась и разлетелась сразу, как армия подошла к стенам.

Аура сидела, задумчиво глядя в сторону города Граната. По колебаниям маны в воздухе она ощущала на пределе своих чувств, что в замке графа шёл магический бой, но подробностей, конечно, разобрать не могла.

Её мысли не удерживались в текущем моменте, раз за разом возвращаясь к замку Гримар и ещё дальше, туда, на север, за предел Поля Костей, где раскинулся огромный светлый город под магическим куполом.

— Интересно... как он там сейчас? Прочитал ещё какие-нибудь сказки? — она тихо улыбнулась самой себе в этой безмолвной ночи.



Мёртвые заволновались. Развернулись грудью в сторону крепостных стен, послышался лязг и скрежет давно не смазанной стали клинков, выходящих из ножен.



От города в сторону пустыря, на котором стояла мертвая армия, двигалась аккуратная фигурка в светлом плаще.



Аура поднялась и достала Весы.

— Вот и встретились. Фрирен, Белая Смерть.



Весы загорелись мерным светом. Мертвецы, размахивая мечами, двинулись наперерез эльфийке.



Посох древней магички лёг в боевое положение поперёк её рук. Аура почувствовала толчок маны, теплый, золотистый — болезненный для её собственного колдовства.

Во все стороны от Фрирен расходились волны желтоватого цвета, словно круги на воде. Мертвецы, которых коснулась эта магия, оседали в пыль неподвижными сломанными куклами, навсегда лишённые чар Ауры.



Щека Ауры раздраженно дёрнулась — Фрирен уничтожала остатки и так небольшой армии, а учитывая отношения с Раином, который явно был бы не в восторге от появления новых, "свежих" мертвецов, Аура понятия не имела, где её теперь пополнять.





Она резко дернула рукой, отзывая мёртвых назад, позволяя Фрирен беспрепятсвенно дойти и остановиться в нескольких метрах от неё.



Фрирен осмотрелась по сторонам и холодно взглянула на Ауру.

— Ну здравствуй, Аура. Давно не виделись.

— Восемьдесят лет, эльфийка.

— Вижу, ты отозвала мёртвых. Что ж такое?

— Жалко тратить на тебя столь ценный ресурс, — демоница усмехнулась, — а ты изменилась, выучила новое заклинание рассеивания чар? В тот раз, я помню, ты рвала мою армию на куски.

Фрирен задумчиво склонила голову.

— Рвала. Но Химмель злился на меня потом.

— Химмеля давно уже нет, Фрирен.



В глазах магички вновь блеснул лунный свет.

— Всё таки ты просто рогатое чудовище — и не более того. Пощады от меня не жди.



Аура не ответила ей: разговоры более не имели смысла. Весы работали по простому принципу — они взвешивали две души, давая контроль над телом проигравшего тому, чья душа оказывалась тяжелее. Аура видела Фрирен насквозь и понимала, что маны эльфийки не хватит для победы.

Она подняла весы и активировала заклинание:



— Аусерлезе.



Из груди Фрирен вылетел белый светлячок и лёг в одну из чашечек весов. Из груди Ауры вылетел такой же черный и занял свою чашечку на весах.



— Вот и всё, Фрирен. — Аура облегчённо вздохнула и позволила себе улыбку, — сегодня прошлое в твоём лице будет избыто. — Она обнажила меч, — прости, но я не могу тянуть такие долги в новую жизнь.



— Как самоуверенно, — уголок губ Фрирен едва заметно дёрнулся, — так уверена в своей победе?



Аура опустила взгляд на весы в своей руке — душа Фрирен стала слегка перевешивать.



— О... чём ты? — спросила демоница, внутренне холодея.

— Заметила, должно быть? — в голосе Фрирен впервые сквозь безразличие прорезались нотки удовлетворённого высокомерия, — я сдерживала ману и провела тебя, Аура.





Демоница почувствовала, как по её щеке стекла липкая капля холодного пота.

— Быть не может, я бы заметила. Чувствую всё тот же поток маны.

— Надо же. Демоны так тщательно читают ману? Правильно учила наставница. Большую часть жизни я училась сдерживать ману. Уже и привыкла.

— Глупости. Зачем этот вздор… — Аура в панике посмотрела на опасно накренившиеся весы, — это невозможно! Я прожила пять столетий!



Фрирен подняла голову, и лунный свет упал на её лицо, очертил его резко, заострил углы, изрезал тенями невидимые в свете дня морщины и впадины, явив взору Ауры то, чем на самом деле являлось существо, стоявшее перед ней.

— Аура. Волшебница перед тобой прожила более тысячи лет. — раздался холодный, лишённый даже намёка на какую бы то ни было человечность, голос.



Чаша весов с белой душой Фрирен окончательно опустилась, полностью перевесив маленький темный комочек на противоположной чашечке.

Аусерлезе пришло в действие.

Аура ощутила, что собственные руки и ноги больше не слушаются её. Она не могла пошевелиться, только стоять, мелко дрожа. По её щекам текли слёзы, а сердечко в груди трепетало от страха, словно птичка, бьющаяся о прутья клетки.

— Нет... Пожалуйста... Не... Не надо.





Фрирен равнодушно развернулась к ней спиной и неторопливо направилась в сторону города.

— Аура, убей себя. — бросила она походя, даже не глядя на пленённую собственным заклинанием демоницу.



Три мёртвых холодных слова упали в тишину ночи, разорвав её бездонным глухим ужасом.



— Нет... Нет... Нет.... Пожалуйста... — едва слышно сорвалось с губ обречённой демоницы вслед скрывшейся во тьме спине героини Фрирен.





Рука Ауры, словно наделённая собственной волей, поднялась и приложила остро наточенное лезвие к горлу.



— Нет.... — её тело сотрясали беззвучные рыдания и спазмы.



Клинок, повинуясь ставшей чужой руке, рассек кожу, неумолимо двинулся сквозь горло, залил кровью белую оторочку платьица.

Тихие слова ушли с последним, полным отчаяния выдохом:



— Нет... умоляю... А как же... Моя доченька... Мой...



Раздался резкий треск взрезаемой плоти и затем... глухой стук упавшей на землю головы.



Через секунду оставшиеся мертвецы рухнули сломанными манекенами: магия Ауры Гильотины перестала существовать в этом мире вместе со своей хозяйкой.



Ночь окончательно стала безмолвной.





******