Лиатрис Корали. Глава 53

Открытое сердце.
Прошуршало море волнами, и Алан нырнул вниз головой, соскользнув с шёлковой простыни на пол.
- Ох, да что же со мной такое?- в попытках встать, он запутался в одеяле и снова упал, пленённый шёлком.
Он что-то там ещё ворчит, но нам это вряд ли понравится. Давайте лучше посмотрим обзорной экскурсией комнату, в которой ночевал наш герой.
И так. Поистине королевских, если не сказать великанских, размеров кровать. Дубовая, массивная. Как мы уже знаем, постельное бельё у нашего мальчика из чистейшего белого шёлка. Одеялко, в котором он всё ещё продолжает барахтаться в безуспешных попытках выбраться, мягче самого мягкого, каким он когда-либо укутывался. Под стать ему пять(!) подушек в виде сердца. Ковёр на полу, белее белого, начинается от самой кровати и до входа-выхода. Двери крепкие от пола до почти самого высокого потолка, с гербовыми рисунками разных королевств и герцогств, видимо прежних владельцев Муравии. Камин белый с неизменной полочкой, заставленной подсвечником и несколькими премилыми статуэтками феечек. Перед ним разбросаны пяток меховых подушек на пёстром домотканом половичке. Напротив камина два высоких окна. Одно с дверями, видимо на балкон. На окнах плотные фиолетовые шторы. И именно их Алан заметил первыми, как только обрёл свободу, наконец-то победив пухлое одеялко.
- Уф!- он почувствовал пот на лбу.
Оглядел комнату. Смутно припомнился вчерашний день.

Дворец. Королева Заряна предложила ему руку и чинно взошли они по ступенькам. Слуги открывали двери, торжественные залы сменялись, точно стёклышки в старом калейдоскопе, сверкая разноцветьем обстановок, и Алан почувствовал, как вновь закружилась голова. Или это люстра, падая всеми хрустальными висюльками, пролетела над ним? Дрожало пламя, залы бежали вокруг, и всё мимо, мимо. Обеденный стол, вокруг его извивались стулья вместе с пиратом, злобно сверкающим глазами, рука Хтрована Котувана на эфесе шпаги угрожающе дрожала, а вот и зелёновласка-русалка Ядвижка послала воздушный поцелуй. Королева шла где-то сбоку, то справа, то слева. Она явно встревожена, по пути отдавала приказания. Алан слышал их как-то странно из далёкого далека, точно через рожок охотника. И вокруг то ли топот ног, то ли это гон на дикого зверя. Глаза закрылись и он провалился в глубину пещер, встал на крыло над стеклянным озером и ощутил жар на лбу и пятках. Или то были всамделишные крылья? Он пожелал вернуться к Лиатрис. Но что-то всё время мешало. То ветер, относящий его в сторону, сбивающий с пути. То солнце, ярче нескольких светил разом, ударило в затылок, затем в лоб, сбивая взмокшие волосы на бок. Потом была вода. Мягкая, ласковая, шепчущая что-то доброе, старое, как самая любимая сказка детства. Её рассказывала мама…

И вот он проснулся. Неласково обвитый шелками, в пижаме из нелепой атласной ткани цвета спелой вишни. Алан неуверенной, дрожащей походкой подошёл к окну. Отдёрнул занавеску, зацепившись за неё пальцами правой руки, а левой ухватившись за подоконник.
Золото листвы на деревьях, выстроившихся в две шеренги по сторонам дорожки, взбунтовавшиеся всеми цветами радуги бутоны на клумбе перед фонтаном. Алан постоял ещё немного, привыкая к новому месту и медленно развернулся, обводя долгим взглядом комнату. Он кое-что заметил, а мы с вами упустили из виду. Рядом с кроватью стояла тумбочка с медным колокольчиком. Наш герой взял в руки сиё древнее средство коммуникации с миром слуг и позвонил, не надеясь на успех. Звук-то был еле слышен. Однако, не прошло и минуты, как в дверь поскреблись. Вряд ли это мышь, решил Алан и произнёс:
- Войдите!
В комнату проскользнул угреватого вида парень. Гладко прилизанные волосы, костюмчик в обтяжку, точно продолжение безукоризненных белых перчаток на его тощих ручках, такие же штиблеты, начищенные до вырвиглазного блеска! Огромные глазищи, тонкий и длинный нос. Тип Алану не понравился сразу, но не отправлять же расторопного парнишку восвояси? Он ведь ещё и обидеться может.
- Приветствую Вас, сударик! Меня звать Пачетко, а Вас Алан,- затараторил слуга препротивнейшим гнусавым голоском.
Нашего парня аж передёрнуло от раздражения. Но он сделал выдох, затем вдох и… просто кивнул в ответ.
- Вы в столице славного королевства Муравии. Велоградица- самый красивый город в нашей стране! Королева Заряна ждёт Вас у себя вечером, а сейчас время уже обед. И всенепременно доставят Вам его.
Алан лишь снова кивнул, дождавшись спасительного момента, когда Пачетко затих, чтобы перевести дух.
Обед и правда доставили почти сразу после оповещения гостя о сём событии. Двое слуг вкатили тележку, заставленную закрытой фарфоровой супницей, курицей с овощами, да чайничком с тортом на отдельном хрустальном подносе.
- А где же хлеб?- отважился спросить Алан.
- Не положено!- рявкнул Пачетко.
Наш хороший мальчик аж подпрыгнул на стульчике и удивлённо раскрыл рот. Правда почти сразу же он понял, что слуга возмутился не его вопросу, а отсутствию хлеба. В скорости эту досадную оплошность, однако, исправили. И обед прошёл безукоризненно, если не считать нездорового любопытства Пачетко, буквально заглядывающего в рот Алану.
- Прости, не мог бы ты оставить меня в некотором одиночестве?- не выдержал наш парень, неосмотрительно отложив ложку на салфетку.
- Обед унести?- Пачетко потянул на себя тарелку с супом.
- Нет, оставить,- Алан так же вцепился в фарфоровое ароматно пахнущее украшенное виноградной вязью блюдо,- а ты выйди.
Пачетко фыркнул, вздёрнул нос и вылетел из комнаты, хлопнув дверью.
Алан рассмеялся. Он ещё некоторое время не решался продолжить трапезу. Смеялся.

- Вечером, значит?- Алан отпил из чашки мятного чайку.
Он потянулся к колокольчику. Но позвонить не успел. Пачетко открыл дверь раньше. Опасливо заглянул внутрь.
- Звали?- спросил он нагло.
- Да, можно сказать, звал. Я желаю прогуляться по городу. И скажи-ка мне любезный… Пакетко…
- Пачетко,- поправил слуга.
- Па-чет-ко,- по слогам произнёс Алан,- скажи, а где мой мешочек?
Пачетко обвёл взглядом комнату, видимо, припоминая:
- Так вот же он!
Мешочком, правда, назвать его можно было с большой натяжкой. Здоровых размеров узел едва помещался меж окнами. И как мы не приметили его раньше? А, так ведь занавески были опущены, а теперь стараниями слуг, заботливо подхвачены белыми атласными бантами.
- Отлично!- обрадовался Алан, потирая руки,- А нет ли здесь какого мешочка поменьше, чтобы я мог пересыпать в него часть монет?
Он не сомневался, что проныра уже полюбопытствовал и знает о содержимом узла. Так и оказалось. Слуга ничуть не удивился и на удивление быстро принёс требуемый мешочек. Наш герой пересыпал невеликую часть золота, затянул верёвкой туго набитый мешочек и прошёл к ширме, совсем недавно принесённой слугами. На ней висели несколько подготовленных для разных случаев костюмов. Алан заметил расшитое золотыми нитями подобие чёрного фрака, но с национальным колоритом в виде рубашки-вышиванки. Затем был ещё костюм попроще, очевидно для верховой езды или, в его случае, для путешествий. Не сдержавшись, усмехнулся над предусмотрительностью Заряны. Но свой выбор он остановил на простой, но из хорошей плотной ткани рыжеватой безрукавке расшитой тесьмой по полам и проймам. Льняная рубашка тоже пришлась в пору, как и чёрные штаны из той же ткани, что и безрукавка. Обулся в мягкие кожаные сапоги и прихватив мешочек, направился к выходу.   
- Гулять с такими сокровищами по городу опасно,- скосил глазищи Пачетко, наблюдая за сборами Алана.
- А кто сказал, что я гулять собираюсь?
- Так Вы же и сказали!- удивлённый слуга скользнул за ним следом.
- Я раздам им эти монеты!- Алан резво бежал по залам, спеша к ступенькам дворца.
Слуга застыл на миг, а затем припустил за ним следом.
- Нет! Не оценят они этот жест,- надул он щёки и замотал головой.
- Идём со мной! Ты поймёшь, что иногда чужая радость воспринимается нами, как своя, если дарить искренне и от чистого сердца.
- Добрые сердца бывают лишь у дураков,- выпалил Пачетко, а затем захлопал себя по губам,- простите, ох простите!
- Да ничего! Мне не в первой!- рассмеялся Алан, развязывая верёвочку на мешке и начиная одаривать монетами встреченных перед дворцовым парком людей.
Одетые опрятно, они с улыбками и благодарными словами приняли дары Алана. У Пачетко так и чесались руки в белых перчатках отнять золото у этих негодяев и вернуть его обратно в мешочек. Но он не посмел. И не потому, что опасался гнева Алана, а оттого, что боялся испачкаться, а ещё того страшнее, что эти люди могли быть больны какой-то заразой. Он с нескрываемой брезгливостью смотрел на Алана, пожимающего руки грязным мужикам и дурно воспитанным бабам.
А тот ещё и оглянулся:
- А ну-ка, подсоби мне! Передай монетки воон тем людям! Да ты не робей, тут все люди добрые!
И он вручил пару монеток слуге, подталкивая его плечом в гущу нищих. Пачетко осторожно отдал монету грязноволосой девчонке и такому же патлатому пацанёнку, видимо её брату.
- Спасибо, сударик!- прошептала девочка, а мальчишка, хоть и не сказал ни словечка, но так посмотрел на Пачетко, что у того отчего-то на глаза набежали слёзы.
А дальше он сам протянул руки к мешочку.
- Ты понял? Скажи, что понял?- глаза Алана также блестели от слёз, зрачки вздрагивали, капельки сбегали по ресницам.
- Да! Я понял,- улыбнулся Пачетко и передал сразу несколько монет в протянутые к нему смуглые руки.