Негоциант Рабинович

Витёк Терещенко, по кличке «хохол», был человеком пьющим. Часов в шесть пополудни, когда спадала томительная жара, он в белой застиранной майке, спортивных штанах, тюбетейке и фетровых тапочках, натянутых на пятки, направлялся на угол Москалёвской и Валерьяновской.
За ухом его торчала «Беломорина», а на левом плече зачётная татуировка - синее восходящее солнце. Надпись недвусмысленно поясняла сюжет: «До встречи на воле».

Стекляшка «Пиво-воды» гудела ульем. Артём, Вовик и Стас были уже со смены. Встретились. Перекурили. Выпили по бокалу с «прицепом». Скинулись, взяли с собой и пошли во двор за длинный крашеный стол под тополями, у гаражей.

Гриша Рабинович толокся у своей "Копейки". Нескладного, очень высокого и худого, его называли "Шпалой", а иногда просто "Изей".
- Почему Изя? - спрашивали одни.
- А почему нет? Изя, он и в Африке Изя, - отвечали другие.
А великовозрастному Грише было "до лампочки". Он вечно торчал в гараже и имел всех в виду. Жил он с мамашей, Тамилой Лазаревной. Батя его помер лет двадцать тому, Герой Советского Союза, между прочим, а сеструху, красавицу Лилю, увёз такой же Рабинович хрен знает куда, в какую-то Филадельфию.

- Шпала, бросай свой металлолом, бахни пивка с пролетариями. Расслабься, "Козла забей", становись нормальным человеком, ё-моё, - пригласил Гришу Стас.
От пива Гриша не отказался, вынес стаканы из гаража, присел, стал выяснять, сколько он должен.
- Изя, не ной с деньгами. Ничего не должен. А если они ляжку жгут, слетай до Алёны из продуктового у Гольберовской церквы, возьми бэцман ноль восемь Биомицина, - ответил Артём.
- Не понял? - переспросил Гриша.
- Изя, "Бiле мiцне" - Биомицин называется. Будешь знать. Четверть века прожил, а образования ноль, - рассмеялись все четверо.
Гриша встал, неуклюже улыбнулся, пересчитал деньги и отправился до Алёны. Через двадцать минут все пятеро сидели за пивом в тени пирамидальных тополей. По столу крепко стучали костями домино. Гриша пил без "прицепа" и следил за игрой со стороны.

- Вот вы, евреи, вроде нормальные люди, - начал Вовик, обращаясь к Грише. Сидим, "забиваем козла", тебе с нами в лом, что-ли?
- Ему скучно, - ответил Стас. Отлынь от него, чего привязался? Сидишь, играешь? Играй.
- Да мне въехать надо, понимаешь? Он же сидит в своём гараже, ему машина заместо бабы. Колбасится с ней и днём и ночью, ещё и на мамашиных харчах. Даром, что батя Герой, а он??
- Тебе-то что, Вован? - вмешался Артем. Сидит себе Изя Изей, никого не трогает. Достал уже.
Все вдруг замолчали.
- Да, нет. Я так. Интересно просто, - буркнул Вовик. Смотри, из ихнего брата,- Киржнер врачиха, толковая баба, ещё и красивая, Коган - завцехом наш, нормальный мужик, хоть и еврей - всегда договориться можно, если что, навстречу пойдёт. За Лазаря Борисовича Спивака вообще молчу - любой ЖЭК такому хозяину позавидует. А этот, бляха-муха, в гараже карбюратор вертит, с нами пиво накатывает, а сыграть, посидеть, пообщаться ему не прёт. Да, Изя?
- Нет, - ответил тот.
- А что?
- Просто в домино скучно.
- А, понятно, тебе в шахматы?
- Со Спасским, - добавил Артём.
- Или с Талем, - рассмеялся Стас.

Такие встречи не были редкостью. Хлопцы его не обижали, угощали, но всегда подтрунивали, кичась своей "рабочей косточкой" и двухсотдвадцатирублёвым заработком.
- Я, - говорил Володька, - если считать по пиву, на зарплату могу "Жигулёвского" пятьсот девяносто четыре бутыля купить, а ты, Изя? К мамке побежишь, тридцать семь копеек с пенсии клянчить. Гриша не обижался или не подавал вида, но лишь смотрел в одну точку, рассеянно улыбаясь.

К концу августа в Гришином гараже вместо старой, но вылизанной им "Копейки" появился синий потрёпанный "Датсун" с красивым металлическим отливом. Он был не на ходу. Гриша вылечил его, завёл и поехал. Через месяц продал и купил Опель "Кадет". Потом появилась Ауди 80, любовно названная в народе "Бочечкой". Через год он стал хозяином кооператива по ремонту и продаже подержанных автомобилей.

Хлопцами он не брезговал, попивал на досуге с ними пиво, как и прежде, "козла" однако не забивал. А когда купил дом в пригороде, оделся, как денди, накрыл им на прощанье стол, прямо у гаражей. Сидели долго, далеко за полночь, под старыми довоенными переносками. Луна пялилась в москалёвский двор, равнодушно следя за происходящим.

Прощаясь обнялись. Гриша уехал. Хлопцы смотрели вслед красным огонькам его Вольво.
- А смотри, как жидок за год поднялся, - вдруг тихо промямлил Стас.
- Капиталист, - добавил Вовик.
- Сам ты капиталист. Негоциант, едрёнать - поправил Витёк, - даром, что батя Герой Советского Союза.