Глава 1. Борщ, пироги и два диплома

Глава 1. Борщ, пироги и два диплома

     Утро обещало быть по-настоящему ленивым. После сочинских детективных бурь, где на кону стояли чужие тайны и семейные реликвии, Анне Петровне казалось, что она заслужила хотя бы неделю абсолютного, звенящего покоя. До конца  отпуска оставался почти месяц — целый океан свободного времени, который она уже заранее распланировала. В её планах значились долгие прогулки, чтение запоем и, как вишенка на торте, поступление на новые курсы.

     Именно эта «вишенка» и стала причиной утреннего "телефонного терроризма".

     Звонок раздался в половине восьмого. Анна открыла глаза, с трудом отрывая голову от подушки, и нащупала на тумбочке телефон. На экране гордо сияло имя: «Тётя Таня».

     Анна тяжело вздохнула. Тёте Тане было семьдесят, и она была дамой не просто старых, а допотопных, патриархальных правил. Для неё мир делился на «правильный», где женщина — хранительница очага, и «безнадёжный», где всё остальное.

     — Алло, тётя Таня, доброе у… — Анна не успела закончить фразу.

     — Аня! — голос в трубке был бодр, свеж и не терпел возражений. — Ты хоть представляешь, который час? Хотя нет, неважно. Я вот сижу, пью чай, а у меня сердце не на месте. Миша-то твой, золотой человек, проболтался мне вчера по телефону, что ты опять за своё взялась. Собираешься куда-то там учиться!

     Анна приподняла бровь, глядя в потолок. Михаил, видимо, по своей природной скромности, упомянул её планы вскользь, но тётя Таня, как опытный следователь (наверняка сказались прочитанные в прошлом году детективы), учуяла неладное.

     — Тёть Тань, ну я же ещё даже не рассказывала… — попыталась вставить слово Анна.

     — А что тут рассказывать?! — отрезала тётя. — Я всё понимаю без слов. Аня, ты в своём уме? Женщина, мать семейства, ты должна пироги печь! Борщ варить! Чтобы муж с работы приходил, а дома пахло уютом и сдобой. А ты вздумала учиться! Куда? Зачем? Тебе что, дома не сидится?

     Анна молчала. Тётя Таня даже не поинтересовалась, что это за курсы и зачем это вообще нужно. В её картине мира любое обучение после школы было либо блажью, либо угрозой семейному благополучию.

     — У тебя же, Аня, два высших образования! — голос в трубке задрожал от праведного негодования. — Два! Ты хоть понимаешь, что это значит? Помнишь выражение: «Стерва с двумя высшими»? Вот ты и есть та самая стерва! Интеллектуалка несчастная!

     Анна невольно усмехнулась, натягивая на себя одеяло. Спорить с тётей в таком состоянии было бесполезно, да и бессмысленно.

     — Тётя Таня, я не стерва, я просто хочу развиваться…

     — Развивайся на кухне! — парировала родственница. — Вот, Михаил у тебя  золотой человек. Святой, я тебе скажу. Терпит такую эмансипе. Живёт с женщиной, у которой в голове не борщ с пирогами, а дипломы да сертификаты. Ему бы, бедному, после работы тихий ужин да ласковое слово, а он получает жену-профессора, которой вечно некогда!

     Анна представила Михаила, который в этот момент мирно храпел в соседней комнате, совершенно не подозревая, что его уже записали в святые мученики.

     — Михаил всё понимает, — мягко сказала Анна, решив сменить тактику. — Мы с ним всё обсудили.

     — Обсудили… — фыркнула тётя Таня, и в её голосе послышалась та самая, фирменная нотка ностальгии, которая означала, что сейчас начнётся главная ария. — А вот в наше время мы себе такого не позволяли! Мы не бегали по курсам, не сходили с ума от амбиций. Мы знали своё место. Муж — добытчик, жена — душа дома. Это было правильно, Аня. Это было серьёзно. А сейчас что? Одни амбиции да пироги из магазина…

     Анна Петровна молча слушала этот монолог, глядя, как солнечный луч пробивается сквозь шторы и ложится на пол. Тётя Таня хоть и была дамой старых правил, но Анна знала: за этой ворчливой шелухой скрывалось огромное, любящее сердце, которое просто очень боялось, что её племянница устанет, надорвётся и забудет, как важно просто быть счастливой женщиной.

     — Тётя Таня, — наконец тихо сказала Анна, когда пауза в трубке позволила ей это сделать. — Я тебя очень люблю. И борщ сварю,  и  пирожки испеку. Приезжай в воскресенье, будем пить чай.

     В трубке послышалось многозначительное сопение, означающее капитуляцию.

     — Ну… раз с пирожками, то ладно, — смягчилась тётя Таня. — Жди. И скажи своему Мише, пусть не расстраивается, я его в обиду не дам.

     — Обязательно скажу.

     Положив трубку, Анна Петровна потянулась и улыбнулась. Отпуск ещё не закончился, впереди был целый месяц тишины. Но, похоже, пирожки всё-таки придётся печь. Хотя бы ради того, чтобы доказать: женщина с двумя высшими образованиями может быть стервой только в анекдотах, а в жизни она  очень любит свою семью.