Всё, что было...

   
 
(Комедия).
Новосибирск, 2026 год.
 
Жизнь - это пьеса, которую не отрепетировать!

Персонажи:

ВЕРА. Актриса на пенсии. (70-80 лет)

САША. Внучатый племянник Веры, сын Лены. Саша пытается писать пьесы. Хочет поступить в ГИТИС на сценарный факультет. Работает сантехником в ЖКХа. Платит ипотеку за однокомнатную квартиру и кредит за автомобиль. (23- 25 лет).

ЮЛЯ. Подруга Саши. Никак не может поступить в театральный институт на актерское отделение. Уже год в поисках работы. (19-20 лет).

ЛЮДА. Племянница Веры. Медицинская сестра. Всю жизнь тянется на мужа - неудачника, шофера, дальнобойщика. Он, на постоянной основе, встревает в аварии и выплачивает за них из бюджета семьи. У них две дочери и внуки. (47лет).
 
ЛЕНА. Племянница Веры. Вкалывает с утра до вечера штукатуром, маляром. (45лет).
 
ДИМА. Племянник Веры. Работает таксистом. Уже год находится под судом за незаконное обналичивание денег на прежней работе. (40-42 года).
 
ЧАПЛИН. Кот. Актер с куклой марионеткой. Или просто кукла-кот. 

Люда, Лена, Дима – дети родного брата Веры. Брат умер от инфаркта, работал в полиции. Его жена, овдовев, продала квартиру, выделила детям их доли, на свою долю купила дом в родной деревне и живет там безвыездно.

Квартира Веры.
Планировка однокомнатной квартиры в старом доме, сталинской постройки, перестроенная в квартиру-студию. Кухонная стенка с встроенной посудомойкой. Жилье, вполне современное, в классическом стиле. В зоне плиты – бардак. В остальном, все, как у одинокой женщины, которая уже давно никого не ждет в гости. Разобранный диван, не заправленная постель, на нем разбросаны: ночная сорочка, теплый халат, носки. Тапки валяются в разных углах. Лишь на туалетном столике с зеркалом – идеальный порядок. Ровненько выстроились флаконы духов, пудра, румяна, кисти для макияжа. Подставка для парика с одной стороны, с другой стороны - красивая ваза для цветов. В центре фотография Веры в простой рамке.

Звучит песня из репертуара Петра Лещенко, «Все, что было, все, что ныло…»
Я предлагаю. На выбор режиссера.
 
Поёт Наталья Рожкова. Гелена Великанова. Алла Баянова.

https://ru.hitmoz.org/song/66021468

https://ru.hitmoz.org/song/68710225

https://ru.hitmoz.org/song/70461671

(В дальнейшем, на протяжении всей пьесы, я предлагаю использовать инструментальные мелодии на тему песни, «Все, что было…») 

В старом кресле спит Чаплин. Звук двух-трех открываемых дверных замков. Устало, в тёмных одеждах, входит хозяйка квартиры, Вера. Сбрасывает с ног туфли. Они летят в разные стороны. Вставляет ногу в один тапок, одновременно снимает шляпку с вуалеткой, аккуратно водрузив ее на подставку для парика, находит второй тапок и осторожно садится в кресло. Чаплин, обнюхивает ноги, выгибается, недовольно фыркает, отходит от хозяйки, садится в стороне и, не отрываясь, смотрит на Веру.
 
ВЕРА. Что, запах не нравится? А, как ты хотел? Запах у всех кладбищ так себе… Навязчивый, я бы сказала. Единственное преимущество – тихо. Как ты любишь.
ЧАПЛИН. Мяу.
ВЕРА. Да-да, у Додика была.      
ЧАПЛИН. Мяу.
ВЕРА. Скучаешь по нему? Знаю, знаю, ты тоже любил Додика. Ты за вкусняшки, а и я за вкусняшки. И за розы на каждый мой спектакль. Жене режиссера не приносили, а мне приносили. Додик знал толк в мести. А ты думаешь, почему все главные роли были мои? Да потому, что я талантливая была, и красивая. Во-о-т! И для этого мне не надо было быть в тесной связи с главным режиссером. Хотя, могла бы, если бы захотела…

Чаплин подходит к Вере, садится у ее ног.

ВЕРА. Чаплин, ты Чаплин… Теперь - ты, ты один мой главный мужчина и поклонник. Ну и что, что букетов не даришь, зато всегда рядом. Как там, (напевает) Я у твоих но-ог… нет, лучше, …ты у моих ног, спасибо, не говорю-у, в этом тебе помог, бог! Его и благодари-и… Любить актрис - удел храбрецов, мой друг! Понял? Трусу это не под силу. Вот, ты? Ты - храбрец. Храбрец?
ЧАПЛИН. Мяу…
ВЕРА. Кто бы сомневался… И Додик храбрецом был, хоть и простой стоматолог. Тридцать с лишним лет быть храбрецом, это знаешь ли, поступок. Это, как на войне, не всякий выживет. А знаешь, кто там рядом прилёг!?
ЧАПЛИН. Мяу…
ВЕРА. Согласна. Неприятная женщина. И женой единственной была, в юридическом смысле, и улеглась с ним рядом, опять первая. Зато я была – любимая. А это поважней, чем первая. Надо бы помянуть, что ли, всё-таки делилась со мной, вслепую правда, а может и знала, да терпела… (Достает из шкафа початую бутылку дорого коньяка, стакан, наливает, пьет.) Земля тебе пухом, Лилах. Представляешь, она – Лилах. А мы все - Лиля, Лиля…  Как не называйся, а на кресте всё равно правду напишут. Хотя (махнула рукой), какая теперь разница. Грустно. Теперь уж в десятый раз она мне не расскажет, как Додик, стоя на коленях, молил ее о прощении за его измены. (Усмехнулась.) А я в десятый раз так и не расскажу, как он же, абсолютно голый, стоял на коленях передо мной и тоже просил прощения! Да-да, за то, что не пришел на мою премьеру. Вот, как можно было не прийти на премьеру, где я играла Катарину? Да, это был спектакль! Шекспир! Только до сих пор не пойму, зачем он догола разделся? Устроил перфоманс. Впрочем, такое искреннее покаяние убедит кого угодно. Вы, мужчины, такие непредсказуемые…  Как мне его не хватает, вот он бы мне сейчас кофе бы сварил, а ты только и просишь: поесть, поесть…
ЧАПЛИН. Мя-я-я-у-у…
ВЕРА. Пойдем, накормлю… (Идет к кухонному столу, насыпает в миску корм, ставит на пол.) А стоматолог он был лучший, зубы до сих пор стоят, хоть бы хны им…  Вот, если бы ты потерял зубы, он бы и тебе вставил… Сейчас всем вставляют. Но, ты был еще молод и зубаст! И, это его ты должен благодарить о спасении. Это он, добрая стоматологическая душа, подобрал тебя на помойке и принес ко мне в дом. А так бы ведь сгинул, сожрали бы тебя там собаки или крысы. Ты был таким маленьким, но таким горластым! Во, как жить хотел!  (Звонок в дверь.) Кто бы это мог быть? А? Иду-иду…

Идет в прихожую, открывает дверь. Входит, Люда, следом, Вера.

ЛЮДА. Здравствуй, тёть Вер, (тянется обнять, поцеловать тётку, Вера отшатнулась) ты чего, теть Вер?
ВЕРА. Какая я тебе, теть Вер?
ЛЮДА. В смысле?
ВЕРА. Тёть Вер, это что?
ЛЮДА. Ты же тетка моя, папина сестра родная…
ВЕРА. И, что?
ЛЮДА. На тебя не угодишь. Я тут тебе блинчиков принесла, сегодня пекла, тут вот с мясом, с творогом…
ВЕРА. Я же просила называть меня, просто, Верой.
ЛЮДА. Ну, мы так и звали, пока ты в театре работала, так ведь давно не работаешь, чего выпендриваться?
ВЕРА. Так! Забирай свои блинчики и выметайся.
ЛЮДА. Чегой-то?!
ВЕРА.  …Тебе помочь?!
ЛЮДА. Капец какой-то... Ладно. (Собирает все в пакет.) Я-то выметусь, а ты, ты с кем останешься? К ней по-человечески, а она?! Гордыня тебя убьет, и стакан воды некому будет подать.
ВЕРА. Ты серьезно думаешь, что перед смертью так уж пить хочется?
ЛЮДА. Это мы еще посмотрим!
ВЕРА. Ну, на эту мою последнюю премьеру я никого приглашать не собираюсь. (Вслед.) И не надо присылать ко мне своих дочек с их младенцами. Я в памперсах не разбираюсь…
ЛЮДА (возвращается). Куда тебе разбираться то? Своих-то детей не родила, все фигуру боялась испортить, так она все равно испортилась, и морда сморщилась, грим не поможет.  Прав был отец, эгоисткой родилась, эгоисткой жила, и помрёшь эгоисткой. Никому не нужна. Ни театру твоему, ни … вот, где твои поклонники, ау-у! Нет никого. Никому ты, «нафиг», не нужна. И я больше не приду. И дочкам скажу, чтобы дорогу к тебе забыли. Подыхай тут в одиночестве… Господи, прости…   
ВЕРА. Катись давай, неограниченная ограниченность! Бедный брат мой, его до инфаркта довели, хорошо, мать ваша догадалась сбежать от вас, так вы ко мне лепитесь. Вот наградил господь роднёй, врагов не надо… И передай всем, наследства от меня вам не будет…
ЛЮДА. Да подавись ты своим добром, больно надо! (Уходит).
ВЕРА (достает таблетки, отшвыривает их, наливает себе коньяку). Что, Чаплин, испугался?! Не бойся, теперь месяца два мы ее не увидим (залпом пьет коньяк). Ух-х… Я столько женских судеб прожила, что мне уже ничего не страшно. Такой день испортила. Дрянь. Думают, я не догадываюсь, что им от меня надо? Глупые, куда им понять, что, лишая их наследства, я их от грешных помыслов спасаю. Дабы не думали, не ждали с нетерпением, когда я приберусь. Чтобы не торопили час мой последний. Он сам придет, никого не спросит. Вот ведь… (Громко в пространство). Учиться надо было, работать надо, и не ждать милости… Эх, жизнь. (Коту) Что, напугала тебя? Я только за тебя и переживаю. Людей то не жалеют, а ты – кот, хоть и Чаплин. Выкинут тебя туда, откуда принесли, и пиши - пропало… (Хлопнула входная дверь.)  Это Сашка! (Прячет бутылку и рюмку в стол). Скажи, Чаплин, ты бы хотел жить с Сашкой? Не теперь, потом… Ладно, после обсудим…

Возвращается Люда.

ВЕРА. Чего вернулась то? Я еще живая?
ЛЮДА. Вот скажи, за что ты меня так не любишь?
ВЕРА. А должна?
ЛЮДА. Все-таки племянница я тебе. Родная. И плохого я тебе ничего не сделала. Дочки мои гордятся, что бабушка у них народная артистка, в кино снималась.
ВЕРА. На кой мне их гордость, если с ними и поговорить не о чем. Одна – продавщица и вторая – продавщица. Они ж ни книг не читают, уверена, и фильмы со мной не смотрели. И на спектакли не ходили. Им же, то, что не вчера – отстой, зашквар, так они теперь говорят? Что смотришь, у каждого поколения свой язык, сленг называется. В моей юности не было парней и девушек, были чувихи и чуваки. Прекрасное было время. А твоим? Учиться им надо было, а не гордиться мной. Да и ты могла бы и мединститут закончить… Так нет, уж замуж было невтерпеж, так и увязла в медсестрах…
ЛЮДА. Ты же знаешь, на бюджет они провалили, а на платное – откуда деньги?
ВЕРА. Если бы ты своего мужа и работу его не содержала, то смогла бы выучить девчонок. Ты никогда не задумывалась, чего это он в дальнобойщики так стремится? Постоянные аварии у него? Все, что зарабатывает, на ремонты неведомых грузовиков уходит. Ты сама-то видела хоть один? Еще и ты в долги влезаешь, чтобы его долги закрыть. Да если посчитать, то на те деньги, что ты на него тратишь, твои дочки не по одному институту могли бы закончить. 
ЛЮДА. Я, что, должна выгнать его?
ВЕРА. Возвращаюсь к первому вопросу: почему твой муж, несмотря на сплошные неудачи на дорогах, не уходит из шоферов? Бежит из дома? По месяцу где-то мотается на неведомых длинномерах, а когда возвращался, то элементарно грабит семью? Тебе не приходило в голову, что он нагло врёт?
ЛЮДА. Зачем ему врать?!
ВЕРА. Люда, ты – дура.
ЛЮДА. Я все-таки блинчики тебе оставлю. Хоть попробуй.
ВЕРА. Эх, был бы брат мой, отец ваш, жив, он бы быстро длинномер твоего мужа починил. Разводным ключом. Навечно.
ЛЮДА. Не обижайся на нас, мы ж по-доброму. (Вынимает контейнер с блинчиками, ставит на стол.)
ВЕРА. Ты вот что, когда он снова вернется из поездки с аварией, или еще с какой фигнёй, не поленись, сгоняй в гараж, где он там работает. Поговори с начальником. Подозреваю, ты много чего интересного узнаешь.
ЛЮДА. Я подумаю.
ВЕРА. Давно пора. 
ЛЮДА. Ладно, съезжу в гараж. (Входит Саша с пакетом.) Привет, Саня, как мать? …Ладно, я побежала. У меня сегодня еще и дежурство в ночь.  Инсульт всех подряд косит, клиника - битком, ни присесть... (Спешно уходит.)
САША. И зачем про маму спрашивала? Я тут молочки тебе купил и лекарства, какие просила. Вот чек и сдача. Блин, куда поставить то? У тебя же посудомойка есть.
ВЕРА. Ай, забываю про нее. (Открывает посудомойку, как попало сваливает туда посуду).
САША. Давай помогу.
ВЕРА. Сама… Чайник поставь. …Как ее включать то?
САША. Нажимаешь на эту кнопку, потом на эту, кладешь вот сюда таблетку и закрываешь. Вот и всё...
ВЕРА. Ты запиши мне что ли. Забываю я, как включать.
САША. Я тебе эСМСкой напишу, чтобы не потеряла.
ВЕРА. Так я и про эСМСку забуду.
САША. Что, так плохо всё?
ВЕРА. Сашка, чего ты хочешь, мне уже лет то!?
САША. Поди, и про пьесу мою забыла?
ВЕРА. А вот про пьесу твою не забыла.
САША. Что скажешь?
ВЕРА. Ерунда, твоя пьеса, вот полное, «Г».
САША. Лучше бы забыла.
ВЕРА. Не унывай – не всё потеряно, еще терять и терять… Но! Диалоги хорошие. Живые. Кое-где. А в остальном, короче, я читала, читала и уснула. Сечешь? …Да ничего я не поняла, вот, что ты мне сказать хотел? Сам-то знаешь?
САША. Про то, что не надо начинать жизнь с первой встречной.
ВЕРА. Чего это нельзя то? И с первой, и с не первой, всё можно. Ты дай мне главное событие, с какого перепугу твой герой пришел к такому выводу.
САША. Так понятно же, они же вечно ссорятся.
ВЕРА. Напугал! Миллионы людей ссорятся, а продолжают жить вместе. Можно тыщу пьес написать про ссоры, только это никому не интересно. Да еще и в театре смотреть. 
САША. Что, совсем плохо?
ВЕРА. Санька, ты расскажи зрителю такую историю, чтобы зал, как завороженный смотрел на сцену. Чтобы в конце, ему мало было. Чтобы ему не хотелось сбежать в середине спектакля. А еще лучше, чтобы захотелось еще раз прийти, пережить, поплакать или посмеяться. Захотеть узнать, как жить дальше. Театр не просто так храмом зовут, он второй по значимости.  В храм первый - к Богу, во второй храм - к искусству люди идут. Души свои лечить. Красоту слова русского слушать. Через опыт человеческий ответы на вопросы свои найти. Уйти не с пустой душой, а с мыслями, раздумьями. Вот так ты должен писать. Понял?
САША. Понял.
ВЕРА. Нет, а ты как хотел? Спрыгнул с пальмы и всё, нате вам – драматург!? Пиши еще, пробуй. Пиши о том, что лично пережил, про то, что знаешь хорошо, персонажей бери реальных, ставь их в ситуации, пусть они выпутываются из твоих капканов. Вон, про родственников своих напиши. Из всех троих детей моего брата, твоя мать самая мудрая. Давно поняла, что лучше одной, чем с кем попало. Тетка Людка твоя, за штаны держится, в которых давно пусто. Для нее пусто. Дядька твой, Дима, все на халяву хочет пожить. Ничего не делать, а деньги, чтобы рекой текли. Да пол страны так пытается жить. А так только ворьё живет. Главное, не бойся. Понял?
САША. Да понял я. Короче, Вер, я тут новую пьесу начал…
ВЕРА. Стоп. Когда закончишь, тогда и говорить будем, а теперь расскажи, как живешь, как мать?
САША. У мамы - карьерный рост!
ВЕРА. Иди ты! Карьера у штукатура-маляра?! Воистину, творец велик!
САША. Она теперь посольства наши за границей ремонтирует.
ВЕРА. Ишь ты! Так и до кремля доберется, там ведь тоже ремонты делают.
САША. А что, прикольно.
ВЕРА. Да уж, разница есть: красить сортир в Кремле или торговке с рынка.
САША. Смешно, но торговка с рынка щедрее заплатит, чем государство.
ВЕРА. Да ну.
САША. А то. Ведь ей санузел красил не абы кто, а маляр государственного значения. Соответственно и цена.
ВЕРА. Да уж, статус нашей семьи растет, словно роза на навозе. Теперь я спокойна.
САША. Ой, ну не всем же народными быть.
ВЕРА. Ты же стремишься. Или я ошибаюсь?
САША. Ну, стремлюсь.
ВЕРА. А чего засмущался, ты же не в преступники стремишься?! ...Ладно, ну прости. Мама у тебя хорошая. Я это точно знаю. (Взъерошила Саше волосы.) Уже потому, что сына правильного родила и воспитала.   
САША (уворачивается). Да ладно… Вер, ты ведь можешь Юльке моей помочь? У тебя ведь связи.
ВЕРА. Что, провалы во всех институтах не убедили ее в собственной бездарности?
САША. До одури уже.
ВЕРА. Я, конечно, могу помочь устроить ее в театр...
САША. Вот здорово, она обрадуется.
ВЕРА. Не знаю. Не уверена, что она захочет работать там прачкой или гладильщицей? Можно, конечно, костюмером, да только костюмер, это уже статус приближенного в театре. Не каждой дозволят прикасаться к священному телу актера.
САША. Да, хоть, кем-нибудь, иначе я с ума с ней сойду, она от безделья совсем токсик.
ВЕРА. А это как? Пьет что ли?
САША. Да нет, но поведение похожее.
ВЕРА. Ладно, уговорил. В любом случае у нее будет возможность понять, что хлеб актерский не так уж и сладок. Да и писательский, кстати, тоже. Надо еще и удачу за хвост поймать. А то, так в столе твои пьесы и пролежат, даже если и талантливы будут.
САША. Может тогда ну его, писательство это.
ВЕРА. Ты, Санька, сам решай, если не можешь не писать, если душа сама тянется высказаться – пиши. Думай. Тебе бы поучиться у хороших мастеров.
САША. Да я разве против. Только на дневное уже поздно, да и работать надо, чтобы жить, а на заочное, там дорого. Не потяну. У меня же ипотека, автокредит, Юлька.
ВЕРА. Да, все-таки удалось весь народ подсадить на иглу жида.
САША. А, это кто?
ВЕРА. Читай Пушкина, недоросль. …И про «Недоросль» не знаешь? Господи, и он еще, и драматургом хочет стать!? Ладно, я тебе список необходимой литературы дам. А книги в библиотеке моей найдешь. Там, в кладовке библиотека, в коробках. Санька, я, что спросить хочу? Ты же все-таки внук, хоть и от племянницы. Что, если я тебе в наследство кота своего, Чаплина, оставлю? А? А то помру, а кота выбросят ведь, а? Я ж от горя там во второй раз помру.
САША. Да я-то с удовольствием, только вот Юлька. У нее же аллергия на шерсть. Орать будет, как резанная.
ВЕРА. Даже так.
САША. Нет, так-то она хорошая, веселая, прикольная…
ВЕРА. Вот, прямо, любишь?
САША. Честно?
ВЕРА. Желательно...
САША. Не знаю.
ВЕРА. Ну, я тогда поживу еще, пока ты разбираешься. Кот, это моё всё. У меня только ты да он.
САША. Вот мне, не унывай, а сама? Короче, я пойду, а то у меня сегодня еще три вызова. Новые жильцы въехали. Пять смесителей поменять и унитаз.
ВЕРА. Платят то хорошо?
САША. Сантехник, Вера, никогда с голода не помрет. И тебе не даст, ежели что… Пока-пока… Звони… (Уходит.)
ВЕРА. Господи, сделай так, чтобы эта Юлька бросила моего внука. (Чаплину.) Жизнь – это пьеса, которую не отрепетировать. Все сразу на зрителя и со всеми, пропади они пропадом, ошибками. Пусть бы эта Юлька в другом месте счастье свое нашла. А? Она, видишь, хочет в театр? Что ж, а давай-ка, Чаплин, напишем свой сценарий, а? (Набирает номер на мобильном) Будет ей театр. Там актеры, парни молодые, еще те затейники, она там быстро Саньку забудет… (включает актерский манерный голос), костюмерный цех? Томочка, здравствуй солнышко, …да, это Вера Пална… Спасибо, родная, я тоже всегда тебя вспоминаю, …да, хорошие были времена… Да, что ты?! …Кошмар! …Иди ты?! …Ну-у-у, этого следовала ожидать, он же бездарь, а выпендрёж наше фсё! Как хорошо, что я в этом ужасе не участвую! Тома, я чего тебе звоню…

Танец Веры.

В квартире Веры. Саша делает уборку. Входит Юля, недовольно плюхается на диван.

САША. Да-а, видимо первый рабочий день в театре не удался… Юль? Тебя там, что, обидели?
ЮЛЯ. Вот, «нафига»? Трэш сплошной.
САША. Понятно.
ЮЛЯ. Твоя бабуля могла бы меня и поприличней куда пристроить, а не помогать актерам сапоги натягивать. А потом еще и снимать их. Он пузо наел, а я страдать должна.
САША. В смысле?
ЮЛЯ. Потный весь, липкий…фу-у… Короче, я в гладильщицы перехожу. Че-т мне не айс перед престарелыми актерами унижаться. Они ж там не стесняются, чуть ли не голые передо мной.
САША. «Нифига се", зашквар. 
ЮЛЯ. Как ты думаешь, а работа в театре будет учитываться при поступлении?
САША. Это у Веры надо спросить?
ЮЛЯ. А она скоро вернется?
САША. Сказала, на неделю.
ЮЛЯ. Капец! Как подумаю, что мне потом до театра целый час добираться, мне плохо становится. А она скоро умрёт?
САША. Юля, ты базар то фильтруй.
ЮЛЯ. Хорошо бы, если бы она тебе эту квартиру в наследство оставила!? Отсюда до театра пёхом минут десять.
САША. Я даже думать об этом не хочу.
ЮЛЯ. А что тут такого? Старики все умирают. А мы бы тут ремонт сделали. Рухлядь всю эту на помойку. А у нее бриллианты есть?
САША. Я не видел.
ЮЛЯ. У всех актрис должны быть бриллианты. Вот бы она мне их подарила! Ей-то они уже зачем? А давай свадьбу замутим, она и подарит! А?
САША. Пойду за котом приберу. Кстати, как твоя аллергия? Ты таблетки пьешь?
ЮЛЯ. А у нас есть поесть что-нибудь? Фу, макароны… Ты ведь знаешь, я не диете, мог бы и … (Звонок по мобильному.) Слушаю. Это кто? Какой Вадик? Актер? А мы знакомы? А! Я поняла. Вы, это вы тот самый, Вадим! ... Ой, я так рада… А, я вас в гримерке не застала, костюм оставила и ушла. … Вы меня видели?! … Да, я завтра буду. Я теперь каждый день буду, …хорошо. (Отключается.) А-а-а, ура-ура-ура! (Входит Саша.)
САША. Кто звонил?
ЮЛЯ. Это из театра. Завтра у меня дневной и вечерний.
САША. Останешься костюмером?
ЮЛЯ. Пока, да. Гладильщицей, это же по статусу как?
САША. Думаю, ниже.
ЮЛЯ. Тогда, лучше пока костюмершей. Не все же актеры там толстые и потные.
САША. Юлька!
ЮЛЯ. Что?
САША. Я соскучился.
ЮЛЯ. Да-а?! А брокколи трудно было приготовить?
САША. Иди ко мне.
ЮЛЯ. (Кокетничает, прыгает к Саше в объятия, они целуются.)
САША. А брокколи потом, все потом… (Затемнение.)

Танец Юли и Саши.

На сцене Дима. Он явно нервничает. К нему выходит Лена в рабочем застиранном комбинезоне, немного заляпанном краской для стен. В руках рабочие рукавицы. Подкрадывается сзади, пугает брата.

ЛЕНА. Стоять, не двигаться. Вы арестованы.
ДИМА (испугался). Чокнутая. Я ж всерьез, блин, адреналина кусок…
ЛЕНА. Да-а, братэлла, нервишки лечить надо.
ДИМА. Полечишь тут с вами…
ЛЕНА. Что за спешка? Мог бы и просто позвонить...
ДИМА. Нельзя. Могут прослушивать.
ЛЕНА. Да кому ты нужен? Кому надо, всё про тебя знают.
ДИМА. Начальник в бегах, а вдруг он со мной свяжется?
ЛЕНА. Капец, семейка. Говори, что надо?
ДИМА. Денег одолжи. Лена-а, больше не к кому. Мне на адвоката. Надо 400 тысяч, или нет, лучше пятьсот.
ЛЕНА. А не треснет?
ДИМА. Я же отдам.
ЛЕНА. С чего? Или не все конфисковали?
ДИМА. От Веры наследство получим, на всё хватит. Она же квартиру в центре продала, а там! Ты, вообще, в курсе сколько там квартиры стоят. Она же старая, ей, куда тратить то? Ну и вторая, где живет, тоже денег стоит…
ЛЕНА. Да что ты?! По последним сведениям, Вера наша сейчас в каком-то дорогущем санатории Израиля здоровье правит. Представляешь, наглая какая, наше наследство транжирит! Так что закатай (прокрутила пальцем под губой), тетка наша помирать не собирается.
ДИМА. Да ладно, фиг с ней, все равно, что-нибудь да останется…  Жаль отец умер, так бы помог сейчас. Его в следственном сильно уважали. И друзья его все в отставке, на дачах сидят.
ЛЕНА. Да, папа следак крутой был. Вот тебе надо было не в обнальщики, а по стопам его, чего не пошел?
САША. Лен, если не поможешь, меня посадят. Ты этого хочешь?
ЛЕНА. А что, нам с Людкой от наследства больше достанется!? Так что смирись и сухари суши. Да ладно, мы тебе к пасхе будем передачки отправлять. Ты как думаешь, тебя далеко по этапу? Да ладно, братэлла, шучу я…
ДИМА. Шутки у тебя. Так дашь?
ЛЕНА. Дам. Если скажешь, сколько ты на обналичке заработал?
ДИМА. А тебе зачем?
ЛЕНА. Да работодатель мой, похоже, тем же занимается. Просит в приказном порядке, чтобы я фирму на себя оформила. В бригадиры меня перевел.
ДИМА. Ленка, не будь дурой, посмотри на меня, я теперь всё про это знаю, не вздумай, посылай его куда подальше.
ЛЕНА. Блин, придется нового работодателя искать. Жаль. Через этого я за границу езжу, посольства наши ремонтировать.
ДИМА. Лен, он через фирму на тебя бюджетные деньги выведет, а потом свинтит, откуда не достать. Моего же не могут. Мой, тупо, от налогов, а твой то? Чисто-нагло из бюджета. А, это покруче, чем мой. Вычислят, отдуваться ты будешь. Лет, эдак, 5-7 тебе обеспечат. Хотя, может и поменьше, ты ведь первоходкой будешь!
ЛЕНА. Вот дерьмо… Нет, что ты ржешь то? Кругом подстава.
ДИМА. Верхи воруют, низы отдуваются. 
ЛЕНА. Я серьезно. Работаешь, работаешь, хорошо работаешь, лучше многих, а все равно не дают честно зарабатывать? Засада. Как жить?
ДИМА. Как-как, кверху каком! Так дашь?
ЛЕНА. Переведу. Но только двести тысяч, мне же надо еще жить на что-то… Начальник, если откажусь, а я откажусь, договор со мной расторгнет, работу новую придется искать…
ДИМА. Черт, черт, черт… Где еще хотя бы пару сотен еще…
ЛЕНА. Извини, больше не могу. Ну, ты чего, чего ты?! К Вере сходи, может даст?
ДИМА. Да я уже не был у нее год, наверное. Неловко. Люда к ней ходила, хотела одолжить, так она ее так встретила, она даже не рискнула спросить.
ЛЕНА. Людка дура, козлу своему верит. Что за радость мужика и его работу содержать? Она ж работящая, одна всю семью тянет. За что держится?
ДИМА. Статус замужней женщины.
ЛЕНА. Это ей мать наша вдолбила. Ты, кстати, машина под задницей, мог бы и в деревню к матери сгонять. Помочь, может, чем надо.
ДИМА. Сама-то давно была?
ЛЕНА. Когда?! Я работаю без выходных.
ДИМА. Тебе не кажется, что мы оборзели?
ЛЕНА. Когда кажется, креститься надо. Короче, соберешься к маме, ко мне заедешь, я Сашку отправлю. Людмиле позвони, может и она соблаговолит. Надо бы продуктов вкусненьких купить, позвонить, спросить, может лекарства какие надо?
ДИМА. Понял. Позвоню, узнаю, заеду. Всё, Ленок, мне к адвокату надо, ты это, ты прямо сейчас деньги переведи, хорошо?
ЛЕНА. Да иди ты, переведу. Сейчас до мобилы дойду...

Танец Димы и Лены. 

Квартира Веры. Юля собирает вещи. Входит Саша.

САША. Не понял? Это что?
ЮЛЯ. Я уезжаю.
САША. Далеко?
ЮЛЯ. Не очень.
САША. Надолго?
ЮЛЯ. Навсегда.
САША. Не понял?
ЮЛЯ. А что непонятного? Я от тебя ухожу.
САША. А что так резко то?
ЮЛЯ. Ну, так получилось…
САША. Нет, может, объяснишь все-таки, как так получилось?
ЮЛЯ. Что ты душный такой?
САША. Зашибись! А-а, я понял, ты побогаче мужика встретила? Да?
ЮЛЯ. Ничего не побогаче, может даже и победнее, зато престижнее. Или ты думал, мне приятно подругам говорить, что я со слесарем-сантехником живу? Что он в унитазах ковыряется, а потом меня целует? Да я скрываю это, надоело.
САША. А жить, ни хрена не делая год, тебе не надоело? Жрать, одеваться за мой счет? Это как?
ЮЛЯ. Ой, разорился, можно подумать?!
САША. Он - артист?
ЮЛЯ. Да! И к тому же, он - классный, перспективный!
САША. Слушай, может, все-таки Веру дождемся?
ЮЛЯ. Как ты себе это представляешь? Не смеши.
САША. Ты уже спишь с ним?
ЮЛЯ. Тебе в подробностях?
САША. Вот, что я Вере скажу? Она же думает, что у нас свадьба скоро…
ЮЛЯ. Скажешь, что у меня нет времени ждать, когда она тебе наследство оставит. И вообще, я на нее обиделась, могла бы и поговорить, с кем там надо, чтобы меня, да хоть в какой-нибудь театральный институт приняли. Вадим сказал, что я одаренная.
САША. Я тоже тебе это говорил.
ЮЛЯ. Говорить – мало. Таланту помогать надо, а не наблюдать, как он гибнет на корню. А твоя Вера? Ой, да что говорить, она же старая, она, наверное, Ленина видела. Был такой, президент революции.
САША. Кто-кто?
ЮЛЯ. Ой, там же в шкафу еще платье… (Идет к шкафу, снимает платье, вместе с плечиками кладет в чемодан.) Чего замолчал? Прощения не хочешь попросить?
САША. Трэш какой-то! За что?
ЮЛЯ. За то, что прожил со мной год, но ничего не сделал.
САША. А что я должен был сделать? Что?
ЮЛЯ. Дебил.
САША. Ты не охренела, подруга? Я вкалывал, ты жила на всем готовом, да ладно, дело не в этом… Оказывается, с сантехником жить стрёмно, да? Ты из-за работы моей? А сама-то ты откуда? Ты не забудь актеру своему рассказать, из какой ты тьмы тараканьей в столицу прикатила. А знаешь, чем все закончится? Короче, укатишься ты в свою пырловку, откуда приехала! Как говорит Вера, девушку из деревни вытащить можно, а вот деревню из девушки, нереально.
ЮЛЯ. Заткнись, душнила, иначе сейчас этой вазой?! (Берет вазу с туалетного столика, роняет. Намеренно.) Ой, упала, ой разбилась!?
САША. Ты что наделала? Вере эту вазу подарил…
ЮЛЯ. Кто? Ленин? …Прощай, неудачник! (Спешно уходит, покатив за собой, романтического цвета, чемодан на колесиках.)

Танец Юли.

Квартира Веры. Саша, пьяный, сидит на диване, уставившись в телевизор. На столе бутылка водки, пиво, стаканы, закуски Плечи его содрогаются, он плачет. Он смотрит фильм Никиты Михалкова «12». Финальная сцена. Входит Вера.

ВЕРА. А вот и я, твоя… Саша? …Саша? Саша, милый, ты что, ты пьян?
САША. А, это ты? Приехала?
ВЕРА. Саша, я тебя спрашиваю, ты зачем напился?
САША. Я, что, не имею права?
ВЕРА. Имеешь, конечно. Но, зачем? Ты же не пьешь. Ты – плачешь?
САША. А у меня теперь, статус сантехника, сечешь? Мне по статусу положено. Ненавижу.
ВЕРА. И поэтому слезы льешь?
САША. Мне никогда так не написать. Никогда. Ты «12» смотрела?
ВЕРА. Так ты вот о чем.
САША. Ты смотрела, да? Ты слышала? Гениально же, блиииин, я никогда не смогу так, никогда… Капец. Куда я лезу, идиот? Я же слесарь, мое место возле унитаза…
ВЕРА. А где Юля? Ты кота хоть покормил? О! А где ваза?
САША. Да иди ты со своей Юлей, знаешь куда? И весь ваш сброд актерский, театральный, в общем, туда же… Вазу я разбил, прости. (В телевизор.) Вот что гениально, а я? Я с какими-то идиотскими, мелкими дрязгами лезу туда, это, как грязными руками в чистое… Тут такое! Такое! А ты про какую-то вазу?!
ВЕРА. Да ну ее, вазу эту, разбил и разбил… Сань, Саня, вы поссорились?
САША. Чего? Кто ссорился? Я ссорился? Да она меня бросила, я, видишь ли по статусу, ниже помойки, поняла! Ей стыдно было с сантехником жить, представь, это она полтора года врала мне, да? Ложилась спать со мной, а самой противно было, сечешь?! Это капец… да-а… Это вы, артисты, вы высоко летаете, вас, блин, не достать… зашквар…
ВЕРА. Э-э куда тебя понесло то… Ты из-за этой дряни бездарной расстроился? Она же не актриса, и вряд ли ею станет, уж поверь мне, я - то точно знаю.
САША. А вот мужик её теперешний, он другого мнения, сечешь?
ВЕРА. Понятно. И, кто он?
САША. Не знаю. Артист. Ой, да и знать не хочу. И тебя знать не хочу. Я весь ваш театр знать не хочу, ненавижу вас всех.
ВЕРА. А ну успокойся! Возьми себя руки, ты мужик или кто?! Было бы из-за кого нюни распускать? И хорошо, что она раньше проявила себя, а представь, поженились бы, ребенка родили, а она с такими мыслями?! Это, чтобы бы было?! Тебя господь уберег от этой дряни. Будь ему благодарен.
САША. Я с ней жил. Я любил, я ей верил, как же так? Оказывается, можно вот так, не уважать меня и жить со мной. А разве так можно?!
ВЕРА. Быстро в душ и, чтобы вышел оттуда, как новенький! Сечешь?!
САША (смотрит на Веру во все глаза). Секу. (Медленно, качаясь, уходит в ванную комнату. Слышен шум воды из душа.) Ой, ой, холодная, (кричит) воды горячей уже неделю нет, ай, ух…

Вера убирает со стола бутылки, стаканы, закуску.

ВЕРА. Чаплин, Чаплин, ты где? А вот ты куда залез, хороший мой, пойдем милый, накормлю тебя… (Насыпает корм, наливает воды в миску.) Как быть, как быть? Жалость какая, вот нет у нас закона, а так бы я завещание на тебя бы оформила, и холили бы тебя, и любили…  за деньги, нынче, можно заставить хоть кого полюбить. И мне бы спокойно было… Ты водички, водички попей.  Родненький, не обижали тебя?

Саша выходит бодрый, с полотенцем на шее.

САША. Никто его не обижал... Там наполнитель закончился. Так я заказал мешок побольше, чтобы надолго, вечером курьер привезет.
ВЕРА. Спасибо, что должна?
САША. Ничего не должна. У меня теперь много денег, я же один остался.
ВЕРА. Жалеешь?
САША. Вера, давай я буду сам разбираться, жалею-не- жалею. Собственно, и разбираться не в чем, «не по Сеньке шапка».
ВЕРА. Была бы шапка, а то так, бантик. А тебе, мужику, на кой бантик? Ты же не кот. Кстати, хочу спросить, поскольку аллергичка сгинула, ты кота заберешь, ежели что? …Ну а вдруг? ...Саня, мне это очень важно.
САША. Заберу. Кстати, и про аллергию она наврала, вон таблетки, даже не тронула. …Всё-всё, забыли про нее.
ВЕРА. Точно заберешь?
САША. Я сказал. Что-то устал я, домой поеду.
ВЕРА. С ума сошёл, тебе нельзя в таком состоянии.
САША. Такси возьму. Машина пусть у тебя во дворе постоит, завтра заеду… Ой, спросить, а ты зачем в Израиль то летала?
ВЕРА. К мужу.
САША. У тебя есть муж?!
ВЕРА. Был. Недолго. Виновата я перед ним была. Адюльтер, он часто разводит. Думала, прощения попросить… Он так страдал, так страдал тогда…  Или, может мне так виделось?
САША. Попросила?
ВЕРА. Нет.
САША. А что так?
ВЕРА. Ай! Он же и тогда умный был, «бауманку» закончил с красным дипломом.  А теперь, я даже и не удивилась, у него бизнес в Хайфе, вернее, он один из собственников. Оружие они производят, патроны, снаряды, все, что убивает, в общем. А этим оружием они по Сектору газа, по Сирии, по мирным людям, по детям... Когда он это рассказывал, цинично так, такой злой веселый цинизм. Представь, сидит передо мной старик, на вид, ну божий одуванчик, а глаза! Ненависти столько, что кажется - очки треснут. Господи, сколько злобы! И к арабам, и к русским, да ко всем.
САША. Зашибись.
ВЕРА. Да уж, вот тебе и зашибись. Короче, я его послушала, развернулась и ушла.
САША. А он?
ВЕРА. А он остался своего омара доедать. (С надеждой.) Может, подавился?
САША. Расстроилась?
ВЕРА. Конечно расстроюсь, если не подавился. Да-а, правильно я тогда сделала, что бросила его. И ты не расстраивайся из-за своей, еще неизвестно, кто выиграл. Ты, думаю, однозначно в лидерах.
САША. А что я выиграл?
ВЕРА. Интересную тему, сюжет для твоей пьесы ты выиграл, понял! Всё, иди родной, я что-то тоже устала, прилягу, посплю…  Дома то так хорошо, так спокойно… (Ложится на диван. Саша укрывает Веру пледом, тихо уходит.)

Танец Саши.

Звонок в дверь квартиры Веры. Вера поднимается, идет в прихожую.

Голос курьера. Здравствуйте, я вам наполнитель кошачий доставил. Примите?
ВЕРА. А! Ну да, конечно, мешок то большой какой! Я не подниму. Помогите, молодой человек, занесите вот сюда, в ванную комнату. …Вот спасибо.
Голос курьера. Распишитесь, да, вот здесь, и здесь. До свидания.
ВЕРА. Всего доброго.

Вера входит в комнату, со словами: Бинго, бинго, это бинго, всё придумалось само!  Берет ножницы, конверт из сумочки, что-то в целлофановом мешочке, завязанном узлом. Уходит в прихожую. Слышна какая-то возня, шум рассыпавшегося наполнителя. Звонок в дверь.

ВЕРА. Дима!?
ДИМА. Привет, Вера. Черт, чуть не упал… (Входит в комнату, вслед за ним, Вера.) Что там у тебя рассыпалось? Кошачий корм что ли?
ВЕРА. Да, мешок с наполнителем рассыпала, ничего страшного.
ДИМА. Тебе помочь?
ВЕРА. Нет, нет, я сама потом всё соберу. Ты каким ветром? Тебя год не видно, неслышно было.
ДИМА. Я же под судом. Да ты знаешь, наверное.
ВЕРА. Кое-что. Саша рассказывал. Так, что привело? Хотя догадываюсь, деньги нужны?
ДИМА. Очень. Адвокаты нынче дороги.
ВЕРА. Сколько?
ДИМА. Пятьсот тысяч.
ВЕРА (присвистнула). Да уж. Могу только 50 тысяч.
ДИМА. Издеваешься?
ВЕРА. Ничуть. Не хочешь, не бери. Дима, я же знаю, что ты и пятьдесят не вернешь. Тебе, хоть сколько дай, все как в трубу. Я не собираюсь заниматься благотворительностью и поддерживать бандитов, которые держат подпольные казино.
ДИМА. Я больше не играю.
ВЕРА. Твой отец тоже так говорил.
ДИМА. А еще он говорил, что ты жадная тварь.
ВЕРА. Дима, а с какого перепугу, я должна была оплачивать его карточные долги? Я зарабатывала. Все, что я имею, я заработала.
ДИМА. Ага, кривлянием на сцене. Тоже мне, работа. Короче, денег дай, я же знаю, сколько стоит квартира на Патриках. За пять лет, ты вряд ли все потратила. Ты же труха уже, много ли тебе надо? Или в могилу решила забрать?
ВЕРА. Зачем в могилу. Я больным детям перечислила.
ДИМА. Кому? Каким детям? Ты чего мне заливаешь? Это ты кому другому лапшу на уши вешай, только не мне. Чтобы ты, кому-то помогла? Не смеши.
ВЕРА. Короче, или бери, что даю, или выметайся.
ДИМА. Я возьму. Только ты ходи теперь, оглядывайся. Завещание написала?
ВЕРА. Тебя там нет. Убирайся.
ДИМА (подошел к Вере вплотную, взял деньги). Ну-ну? Да пошла ты! Сама сдохнешь…   (Уходит.)
 
Вера с трудом добралась до кресла. Затемнение. Танец Веры.

Квартира Веры. Все родственники в темных одеждах. Саша сидит в сторонке, на коленях у него кот, Чаплин. Люда, Лена и Дима копаются в вещах, в книгах, в ящиках стола.

ЛЮДА. Да, неожиданно. Вы думаете, она оставила завещание?!
ЛЕНА. Интересный вопрос! Что-то мне подсказывает, что не оставила. Специально, чтобы понаблюдать сверху, как из ложи, как мы тут все передеремся за наследство. 
ДИМА. Зачем драться, поделим все поровну, на троих.
ЛЕНА. Очень символично.
ЛЮДА. Шкатулка пустая, а ведь у нее, и золото, и брюлики были. Куда она их спрятала? Тут и прятать то некуда. Может в кладовке? В прихожей - дверь. Пойду там поищу…
ЛЕНА. А, может она сейф в банке арендовала? Тогда мы только через полгода узнаем. А что, запросто, туда и деньги от продажи квартиры, и драгоценности, и завещание.
ДИМА. Черт, полгода, у меня такие проценты натикают, капец.
ЛЕНА. Ты опять за старое? Батя наш погорел на играх, теперь ты? Учти, я тебе помогать не стану.
ДИМА. Иди ты…
ЛЮДА (возвращается). Родня, представляете, там всё забито книгами. Коробки не подъемные. Получается, она библиотеку из проданной квартиры сюда перетащила. Кому они нужны теперь? Всё ж в электронном виде есть.
САША. Мне, мне нужны. Я заберу.
ЛЕНА. Куда? В свою однушку?
САША. Ничего, я найду, куда.
ДИМА. Только скорее забирай, чтобы покупатели не смущались.
ЛЕНА. Люд, а ты чего такая замученная? Твой муж опять? Опять в аварию попал?
ЛЮДА. Нет у меня больше мужа.
ЛЕНА. Чего так?
ЛЮДА. А я выгнала его.
ЛЕНА. Ничего себе, поворот! А как же? А статус замужней женщины?
ЛЮДА (неожиданно села на диван, закрыла лицо руками). Какой статус, о чем ты? Мой муж, никакой он не дальнобойщик, он возит, как бы это…эскортниц он возит к клиентам, представляете?! Эскортницы. Это теперь так называется…
ДИМА. Шмаровоз, простыми словами. Лихо. А как он скрывал то? Во, дает! Кстати, он должен был неплохо зарабатывать, «где деньги, Зин»!
ЛЕНА. Хватит ржать, вроде вырос уже. А как все вскрылось, Лен?
ЛЮДА. Вера меня надоумила, на работу к нему сходить. Ну я и пошла. А там даже и не знают про такого. Короче, я одноклассника попросила, не пешком же бегать, мы на его автомобиле, ну и проследили за ним. А у него! Там жизнь кипит. Представляете, у него семья на стороне. Сын, уже 12 лет. Это уму непостижимо, у меня ничего, никак не складывается… 
ДИМА. Так он что? С девушкой низкой социальной ответственности, живет?
ЛЮДА. Не знаю, вроде, да. Из бывших она. Пожалел он ее. Так сказал.
ДИМА. Ага, и на путь истинный наставил.
ЛЕНА. Дима, хватит уже! А семью грабить, это как? Пожалел?! То есть, а тебя, дочек не жалко? Получается, за счет одной семьи, которую не жалко, содержим вторую, которую жалко. Не криво устроились они! Это же надо до такого додуматься?!
ЛЮДА. Господи, что ж я слепая то такая… Это ж он столько лет врал, а я ничего не видела? Он же вор. Он не только будущее у дочек украл, он всю жизнь мою по ветру… Если бы не Вера, я бы так и жила бы. Господи, зачем?
ДИМА. Девки, вы такие дуры.
ЛЮДА. Зато ты у нас умный! Вот такой умный, такой умный, что даже тюрьма по тебе зарыдала. Вот ждет не дождется, когда к ней главный обнальщик приедет?! 
ЛЕНА. Вот именно! Был бы брат настоящий, так пошел бы, да набил морду обидчику сестры своей! Только скалиться горазд, да деньги попрошайничать. Не дам больше ни копейки, понял! Работай иди, зарабатывай…
САША. Слышь, родня! Я, пожалуй, кота заберу и домой. Мне еще на дежурство сегодня.
ДИМА. Да на кой он тебе? Лишняя забота.
САША. Я Вере обещал.
ДИМА. Ну, если обещал…
ЛЕНА. Иди сынок, нечего тебе тут наши разборки слушать. Я тебе вечером позвоню.
САША. Ну, пойдем Чаплин. Сейчас все твои вещички соберем и в новый дом, ты как? Сейчас, ага, вот корм еще немного, его мы забираем, миски тоже. Все в пакет…
ДИМА. Там, в ванной комнате, еще лоток и мешок с наполнителем не забудь.
САША. Это, само собой. Пока, родственники. Мы пошли. А я еще, можно, портрет Веры себе заберу?
ЛЕНА. Да забирай, нам он точно не нужен. Не нужен?
ДИМА, ЛЮДА. – НЕТ!

Саша забирает портрет Веры, кладет в пакет с вещами кота. Кота берет на руки.

САША. Представляете! Я чувствую себя сыном мельника, которому в наследство достался только кот! Круто! Как в сказку попал! (Уходит.)

Танец племянников. 

Саша входит в свою квартиру. На полу коробки, связки книг. Чаплин лежит на книгах. Саша присаживается рядом, гладит кота.

САША. Как ты, дружок? У тебя все нормально? Вижу, всё читаешь... А я устал на работе, по-взрослому устал. Пойду, лоток тебе поменяю и в душ. Вернусь почитаю тебе вслух, как ты любишь, не скучай…

Шум высыпающегося наполнителя. Тишина. Саша входит в комнату, в одной руке конверт и мешочек, в котором драгоценности Веры, в другой – пустой мешок из-под наполнителя. Саша отбрасывает пустой мешок, вскрывает конверт, вынимает банковскую карту и письмо. Читает.

ГОЛОС ВЕРЫ.
Саша, если ты читаешь письмо, то меня уже нет, наполнитель закончился, а кот мой живет у тебя. Уверена, что он сыт и здоров.
В конверте ты найдешь банковскую карту. Код от нее в письме, внизу. На карте деньги, которых, если ты не станешь транжирить, хватит, чтобы закрыть ипотечный кредит, автокредит, а главное, оплатить образование. Подумай, где бы ты хотел учиться. Не спеши. Украшения мои я оставляю тебе, а ты уже сам решишь, как ими распорядиться. Если будешь украшать ими свою будущую жену или дочь, я буду только рада.
Если все-таки твое решение неизменно, и ты хочешь стать драматургом-сценаристом, то свою следующую пьесу отнеси Владимиру Семеновичу, его контакты внизу.  Я его предупредила. Он тебе поможет подготовиться к вступительным экзаменам. Что еще? А! Последнее напутствие от бабушки.
 Не огорчай людей своими успехами, и не давай им повода для радости своими бедами. Глядишь, и выживешь в этом дерзком мире тщеславия и зависти. «Жизнь - это пьеса, которую не отрепетировать! Поэтому, пой, плачь, танцуй, смейся... и, живи на полную катушку до тех пор, пока не упадёт занавес и не закончится сцена, без всяких аплодисментов». Это Чаплин сказал, Чарли.   
Целую тебя, родной, твоя бабушка, ВЕРА.

Саша бережно складывает письмо и карту в конверт, прячет между книг. Открывает ноутбук. Печатает.

ГОЛОС САШИ. Итак, пьеса! Комедия. Назовем ее, «Все, что было…»
Персонажи? Вера, 70-75 лет, актриса на пенсии. Александр. Племянник Веры… 
 
Поет Пётр Лещенко.

https://ru.hitmoz.org/song/48008576

Финал.