Глава 2. Скоропостижная невеста

Глава 2. Скоропостижная невеста

     Бодро стуча каблучками по асфальту, Анна думала об утреннем звонке и о своей тетушке.

     Тётя Таня была женщиной, чьи взгляды на жизнь благополучно застыли где-то в 1970 году. По её глубокому, непоколебимому убеждению, предназначение женщины исчерпывалось двумя священными пунктами: варить борщ (чтобы ложка стояла) и печь пироги (чтобы углы были румяными, а душа спокойна). Всё остальное, включая карьеру, путешествия и личные желания, считалось «балаганом» и «от лукавого».

     Анна Петровна, конечно, любила свою тётушку "до луны и обратно". Но её консерватизм иногда напоминал бетонную стену, которую невозможно ни обойти, ни пробить. Поэтому Анна выработала идеальную стратегию выживания: воскресенье безоговорочно отдавалось тёте Тане, семейным встречам в узком кругу и обязательному засвидетельствованию почтения перед румяными пирогами. А вот остальные дни принадлежали только ей.

     Была середина недели. Анна Петровна не стала варить борщ. Вместо этого она решительно отправилась в салон красоты «Лилия».

     Для Анны этот визит давно перестал быть просто процедурой наведения марафета. Салон стал её личным клубом и кабинетом психотерапевта в одном флаконе. Её любимый мастер, Ольга Павловна, которую Анна ласково называла Оленькой, была женщиной средних лет, с золотыми руками и удивительным чутьём. Пока Оленька лёгкими, уверенными движениями наносила на лицо Анны Петровны увлажняющую маску, они обсуждали всё: от политики до мужских измен. Это была их общая психологическая разгрузка в женском кругу, где не нужно притворяться сильной.

     Но сегодня что-то пошло не так.

     Анна удобно устроилась в мягком кресле, расслабила плечи и приготовилась к традиционному потоку новостей. Однако Оленька молчала. Она работала сосредоточенно, даже как-то по-деловому строго, а в её движениях читалось напряжение, словно она не лицо Анне Петровне массажирует, а лепит глину на гончарном круге.

     – Оленька, голубушка, – осторожно начала Анна Петровна, стараясь не шевелить лицевыми мышцами, чтобы не смазать крем. – У тебя сегодня руки тяжёлые? Или настроение? Ты на меня сердишься, или на жизнь в целом?

     Ольга Павловна вздохнула так тяжело, что на полке дрогнул флакон с тоником. Она долго переводила тему, вдруг начав увлечённо рассказывать о новом корейском пилинге, но Анна Петровна терпеливо ждала. Она знала: если Оленька начала говорить про корейскую косметику, значит, на душе у неё скребут кошки.

     – Да нет, Анют... то есть, Анна Петровна, – наконец, сдалась мастер, откладывая ватные диски. – На тебя я не сержусь. На жизнь... это ближе к истине. Вот скажи мне, как человек образованный, что значит слово «скоропостижно»?

     Анна Петровна чуть не поперхнулась от удивления, но вовремя вспомнила, что на лице маска.

     - Ну... в криминальных хрониках так пишут: «Скоропостижно скончался». К чему это ты?

     – К тому, что моя Дашка скоропостижно замуж собралась, – глухо произнесла Ольга Павловна и обречённо опустилась на стульчик рядом. – Двадцать лет девке! Учиться надо, мир посмотреть, себя найти... А она, понимаешь ли, созрела.

     – Замуж? – переспросила Анна Петровна. – Ну, поздравляю же! Или я чего-то не знаю?

     – Не знаешь... – горько усмехнулась Оленька. – Жених, говорит, хороший. Цветы дарит. В ресторан водил. Двери в машине открывает. Красивые ухаживания. А я смотрю на него, Анют, и меня изнутри колотит. Что-то в нём не то. В глазах, что ли... или в улыбке. Не верю я ему. Интуиция кричит!

     – Оленька, ну ты же сама говорила, они всего три месяца знакомы! Погуляют ещё. Три месяца - это период, когда мужчина показывает только фасад, а цветочки они, может, из последнего бюджета покупают. Это же классика!

     – А Дашке что классика, что не классика! – всплеснула руками Ольга Павловна. – Влюбилась! Глаза стеклянные. Говорит: «Мам, ты просто не понимаешь, это судьба!» А какая судьба, если они только три месяца друг друга знают? Они даже по будням не виделись, только по выходным в парке гуляли!

     Оленька снова схватила ватный диск и начала с ожесточением протирать уже и так чистый столик.

     – Я ей говорю: «Даша, подожди, присмотрись». А она в ответ: «Ты, мама, просто стареешь и циничной стала, тебе бы только борщ варить и на пенсию копить!»

     Анна Петровна тихо хмыкнула. Вот оно, эхо тёти Тани. Только в профиль. Если тётя Таня считала, что Анна дожила до того, что должна всегда варить борщ, то влюблённая Даша решила, что её «состарившаяся» мать уже дошла до этого возраста.

     – Ну, знаешь ли, – мягко сказала Анна Петровна, – в двадцать лет хочется, чтобы мир был сказкой. А в сорок, Оленька, хочется, чтобы эта сказка хотя бы не закончилась триллером. Рассказывай давай, кто такой, этот «судьбоносный» жених. Разберем его по косточкам...