Восхождение. Том 4. Часть 28

***

На следующий день войско короля двинулось на юг. Судя по полученным от селян сведениям, войско мятежников под предводительством лже-наследника держало путь к восточному уделу Наргилоса. Лишившись своего лучшего командира и целой дивизии, барон Вамен, защитнико западных рубежей княжества, не сможет бороться на два фронта - продолжать давать на разбойничье отродье и громить предателей королевства. Потому майору Сефенахту и его подчинённым следовало нагнать лже-наследника до того, как тот примется разорять наиболее плодородный удел Наргилоса. Если мятежницам удастся привлечь на свою сторону местных жителей или, что хуже, обзавестись поддержкой разбойников, одного боевого полка ваулирийца может не хватить, чтобы подавить войско лже-наследника и не позволить тому посеять смуту в Наргилосе.
Дорога в западный удел, с обходом полноводий, селезней и образовавшихся болот, заняла две недели - минула середина месяца Равноденствия. Боевой полк Сефенахта прибыл в назначенное место, и теперь майору и его подчинённым следовало выяснить местоположение их врага.
Заглянув в два близлежащих поселения, ваулириец получил нужные ему сведения: лже-наследник проходил здесь со своим войском пару дней назад, направлялся на юг. В поселение мятежники заглядывать не стали: вроде как, предатели боялись преследования со стороны княжеских войск. Вероятно, кто-то из селян, переманенных на сторону врага, сообщил лже-наследнику о боевом полке, громящем восставшие поселения в поисках мятежных войск.
Градоправитель говорил ярко, не скупясь на эмоции, жесты и, разумеется, рассказы о своей дальновидности и смелости. Хотя самовосхваления градоправителя были лживыми, всё же он говорил достаточно искренне, как считал Сефенахт. Потому, поверив пожилому лысеющему мужчине, ваулириец направился в указанном направление, готовя своих подчинённых к тому, что уже через несколько дней их ждёт долгожданная встреча с предателями князя Домура и всего королевства Вундрат.
К вечеру того же дня войско Сефенахта вышло к небольшому лесу: по правую руку от него лежали высокие холмы, по левую глубокое озеро. Хотя майору и не хотелось этого делать, другого выхода не было - придётся идти через лес, поджидая засады или ловушки от предателей. Если они знали, что их преследуют, стало быть мятежники не поскупились на возможности остановить или хотя бы задержать своих врагов.
Потому, снижая шанс понесли большие потери в случае осады, Сефенахт разбил свой полк на шесть боевых отрядов. Каждый отряд должен был вступать в лес через полчаса после предыдущей. Так, если мятежники не отличались умом, последующие группы услышат звуки битвы и последуют на подмогу своим товарищам. Если же у лже-наследника была что-то в голове, он попытается нанести удар по последним боевым отрядам, так же провоцируя воинов Наргилоса развернуться и помчаться на помощь своим соратникам. Конечно, этот план был нужен только на случай засады, но если существовала малейшая вероятность плачевного исхода событий для его войска, Сефенахт предпочитал продумывать запасные планы. Отец ваулирийца научил его полезной мудрости: стоило надеяться на лучшее, но следовал всегда готовится к худшему.
Начало смеркаться. Разделив войска, Сефенахт во главе первого боевого отряда скрывался за деревьями, которые уже активно выпускали почки. Через полчаса, как приказывалось, в путь выдвинулся второй боевой отряд. Не было слышно ни лязга металла, ни приказов, ни криков - можно было рассчитывать на благоприятный переход через лес. Потому через час в лес зашёл четвёртый боевой отряд, а ещё через час, когда все земли Данмара погрузились во тьму, среди деревьев пропал последний боевой отряд.
Небо покрывали густые облака. Меланхоличный серебристый свет Менгона не мог пробиться сквозь завесу. Воинам Наргилоса пришлось зажечь факелы, иначе рядовые рисковали оставить глаза на сучьях деревьев.
Шли они долго - не было ни единого намёка на опушку или поляну, а разбивать лагерь на шесть сотен человек на холодной, мокрой, отдающей торфом землёй было не безопасно. Так воины Наргилоса продвигались на юг, надеясь в скором времени услышать от майора долгожданный приказ разбить лагерь.
Прошло не меньше получаса с того момента, как боевой полк Сефенахта пересёк границы леса - даже последнему боевому отряду потребовалось бы прилично времени, чтобы покинуть пределы частого леса. И именно в тот час началась битва.
Из всепоглощающей тьмы зловещего, словно потешавшегося выпуском молодых почек, дающих надежду на светлое будущее, леса полетели стрелы, свистевшие на ветру. Град стрел обрушился на второй, четвёртый и шестой боевые отряды. Снаряды пробивали тела воинов князя Наргилоса, губили лошадей или просто, в большинстве случаев, пролетали мимо, вызывая замешательство в боевом полку, воины которого в ночном мраке не могли понять, с какой стороны напал враг.
Первые минуты подчинённые Сефенахта действительно пребывали в растерянности, притом такой, что не сразу подали голоса для призыва соратников. Погибло не менее дюжины человек в каждом отряде прежде, чем особо сообразительные воины догадались побросать факелы на землю - именно они выдавали позиции королевских войск - и прокричал сигнал к атаке - это должно было спугнуть врагов и подать знак товарищам.
- К оружию! - Вскричали капитаны трёх боевых отрядов, призывая подчинённых дать отпор нападавшим. - Перебить предателей Наргилоса.
Воины из первого, третьего и пятого боевых отрядов, услышав крики своих товарищей, приготовились к бою. Они метали взгляды из стороны в сторону, однако никаких врагов видно не было. Пришлось даже пожертвовать несколькими факелами, отправив горящие устройства света в гущи леса, желая убедиться в своей сохранности. Когда же капитаны осознали, что всё это было коварным планом врага для разделения боевых групп, офицеры разом дали своим воинам чёткие приказы:
- Разделиться на две боевых группы. Первая отправится на север, вторая на юг. Лейтенантам следить за личным составов!
Воины трёх боевых отрядов направились на подмогу соратникам, готовясь вступить в кровавое побоище. Каким бы числом последователей не обладал нападавший, каким бы оружием они не располагали, какой бы стратегией они не руководствовались, защитники князя Домура решились устранить всех врагов, смевших терроризировать их измученное постоянным раздором княжество.
Майор Сефенахт со своим боевым отрядом и капитаном Думаром явились на подмогу позже других.
- Командир, докладывайте! - Скомандовал ваулириец грозным голосом.
- Две сотни воинов отправились в лес за врагом, - встревоженным тоном отчитывался командир пехоты, сейчас возглавлявший вторую боевую группу, осматриваясь по сторонам в поисках противника. - Нападавшие ретировались, но мы не знаем, есть ли тут другие разбойники! Капитан третьей боевой группы также отправился в лес.
На лесной дороге оставались стоять две сотни воинов, вооружённых и готовых к неожиданной атаке. На земле лежало с несколько десятков убитых.
- Надо думать, другие капитаны поступили подобным образом. Капитан Думар, - майор обратил суровый взгляд на сына Домура, вынувшего меч из ножен, внимательно осматривавшегося по сторонам. - Уведите за собой половину от каждого отряда, оставшегося на дороге. Выходите из леса. Если к утру мы не вернёмся, отправляетесь на север. Встретьтесь с войсками короля и продолжайте преследование лже-наследника.
Капитан Думар в первые мгновения посчитал, будто бы Сефенахт, как и прочие подчинённые отца, отсылал наследника в тыл, чтобы тот не пострадал, а офицеры не понесли кару от князя за гибель сына. Однако же эти мысли быстро исчезли: за весь месяц ваулириец ни разу не дал повода считать себя лизоблюдом. Майор говорил, отчитывал и хвалил капитана Думара на ровне с другими своими офицерами - за всё время их знакомства Сефенахт ни разу не проявил к сыну князя особого отношения.
Да и кроме того - речь майора о долге, необходимым жертвах и долге ярко отпечатались в памяти наследника князя Домура. Как бы Думару не хотелось проявить себя, как бы сильно он не рвался в гущу битвы за боевой славой и почестями, ему следовало исполнять приказы того единственного, кто не побоялся взять сына князя с собой в поход. Лишь за это следовало уважать поручения ваулирийца.
По этим причинам, за пару мгновений отринув все негодования, желания и гордость, будто бы рефлекторно заявил:
- Будет сделано! Первая боевая группа за мной, - с этими словами капитан Думар, пришпорив лошадь, направился на юг, собирая по сотне от каждого боевого отряда для сохранения резервного войска.
Сам же Сефенахт, посмотрев в сторону леса, обратился к командиру пехоты:
- Командир, если я не вернусь до рассвета, ты становитесь во главе войска!
Не выслушав ответа, ваулириец вытащил ножен клинки и, поведя за собой остаток первого боевого отряда, направился в лес за неприятелем.

***

Передав последующим боевым группам приказ майора Сефенахта, Думар собрал с собой три сотни воинов и вывел боевую дивизию из леса, отведя подчинённых на безопасное расстояние от обители разбойников. Удалось увести за собой и телеги, еле развернувшиеся на тесной лесной дороге, так что припасы войска находились в сохранности.
Земли Данмара по-прежнему покрывал мрак ночи, а воины, взбудораженные внезапным нападением, громко и истово высказывая свои негодования об отступлении, горланили на всю округу. Думар, от рождения привыкший в случае раздражающей неожиданности кричать от недовольства срыва своих планов, сейчас единственный молчал. От него зависела судьба боевой дивизии, так что, если вдруг враг покинет лес и направится за ними, именно от действий юного капитана будут зависеть жизни трёх сотен человек.
Думар осматривался по сторонам, и если вначале он ещё мог держать себя в руках и не обращать внимания на истерики подчинённых, строя из себя сурового и уверенного офицера, то уже через десяток минут сын князя, восседая на лошади, развернулся к воинам и громко, переходя на яростные ноты, вскричал:
- Закрыть пасти! Вы воины Наргилоса - не смейте позорить наше княжество своими криками. Разбейте лагерь и ждите дальнейших приказов. А если выдадите нашу позицию врагам, клянусь Всевсластителем, каждому третьему горло перережу!
Хотя многие воины были старше самого Думара, его титул и родословная позволяли тому в действительности делать всё, что тому заблагорассудится. А поскольку сын князя Домура не якшался с подчинёнными во время трапез или задушевных разговоров, никто точно не знал, что от него можно было ожидать. Вечно хмурый, молчаливый, строящий из себя великого воина - в голове разбалованного мальчонки могло быть, что угодно. По этому, прикусив языки и не рискуя после случая убийства рядового руками майора Сефенахта злить офицера, воины принялись исполнять его приказы, продолжая уже шёпотом жаловаться и бахвалится храбростью, которую никак не проверить в нынешней битве.
Разбив лагерь, приготовив костры, сварив скромное рогу, выставив дозорных, воины князя Домура отправились на заслуженный, как они думали, отдых. Несколько часов остатки войска майора Сефенахта простояло на месте. Ночной мрак сменился предрассветным синеватым отблеском, а затем небо на востоке покрылось кроваво красными пятнами. За то время караульные успели сменится дважды, а капитан пехоты Думар, отдав лошадь конюхам для ухода, стоял на равнине, всматриваясь в неподвижный тихий лес. Даже не верилось, что в чащах этого леса прямо сейчас велась ожесточённая битва.
Наконец, когда блески Варнира отогнали последние ночные мазки, из-за деревьев начали появляться силуэты воинов. Капитан Думар, схватившись за рукоять меча, спрятанного в ножны, приготовился отдавать воинам приказ готовится к битве. Но сын князя вовремя заметил красные мундиры своих воинов, так что тревога отлегла. Однако же в сердце юного капитана бушевало волнение за судьбу большей части войска, оставленного им в лесу. Хотя маловероятно, чтобы присутствие сына князя кардинально изменило ход битвы и спасло множество жизней воинов Наргилоса, всё же Думар чувствовал нечто, вроде предательства за то, что покинул поле битвы. Нечто, вроде предательства, стыда и даже разочарования.
С каждым мгновением из леса выходило всё больше воинов: побитые, окровавленные, раненные, покрытые грязью, с вмятинами на доспехах. Рядовые, офицеры и, наконец, сам Сефенахт. Хотя его броню цвета кости покрывали алые пятна, сам ваулириец, казалось, не участвовал в битве - таким стойким и полным сил он был.
Когда войско приблизилось к лагерю, подчинённые Думара отнялись выходить из палаток - одни с настороженностью всматривались в лица, пытаясь понять, не могло ли то быть ловушкой врага, переодевшегося в товарища, другие готовились принять раненных и уставших соратников.
Конюхи, лекари, обычные рядовые - все помогали пострадавшим товарищам. Стоны, кашель, проклинания врагов - по меньшей мере две сотни воинов нуждались в помощи.
- Это были не обычные разбойники, - вдруг послышался голос майора, вместе с двумя командирами подошедший к капитану Думару, слезая с лошадей и передавая их конюхам. - В лесу была настоящая засада. Целая боевая дивизия - они нас поджидали. Это были последователи лже-наследника!
- Значит, продолжаем преследование? - Осведомился Думар, в сердце надеясь почувствовать в настоящей битве.
- Для начала следует залечить раны, - скрестив руки на груди, рассуждал майор ваулириец, смотря на своих подчинённых. - Мы перебили немало из их сброда - они двинутся дальше на юг. Придётся обойти лес и начать преследование. После этой битвы предатели больше не посмеют нападать на нас - им придётся убегать, чтобы выжить.
С этими словами Сефенахт, расправив плечи, направился вглубь лагеря, продолжая отдавать распоряжения командирам:
- Расширьте лагерь. У нас четыре дня, чтобы восстановится и отправится в путь!
Командиры тут же направились исполнять распоряжения майора. А вот капитан Думар, весьма уставший после тревожной бессонной ночи, всё же нашёл повод для мимолётной радости: долгий поход, сожжение деревень, казни селян, побег с поля боя - если все эти сомнительные вещи стоили того, чтобы Думар смог проявить себя в битве как умелый и храбрый воин, как решительный и рассудительный стратег. Когда он получит заслуженные признание и почёт, уже будет не важно, какие именно приказы он выполнял и кто отдавал эти приказы. Былой ребёнок, чье имя ассоциировали лишь с князем и тепличными условиями, растворится в подвигах наследника княжеского трона, настолько же могучего и славного, насколько мудрого и справедливого.