Хроники Великого Ничегонеделания Глава 2

Глава 2. В которой Иннокентий устраивается в Министерство Срочных Дел и переводит время на «вечное сейчас».

Валера-стартапер плакал. Не от мотивации, как обычно, а от бессилия. Нейросеть «ИИ-Сизиф» после встречи с аурой Кеши перестала выдавать бизнес-планы. Вместо этого она подбирала рифмы к слову «безысходность» и предлагала вложиться в акции компании по производству дырок от бубликов. Город погружался в пучину продуктивного, но бессмысленного труда. И только диван Иннокентия оставался островком стабильности в этом океане безумия.

Но даже в идеальный шторм безделья может ворваться сквозняк реальности. Этим сквозняком оказалась повестка. Из военкомата? Нет. Из Министерства Срочных Дел.

«Гражданин Безделов И.И., — гласила бумага, пахнущая карболкой и чьей-то сломанной судьбой. — В связи с вашим уникальным коэффициентом бесполезного действия (КБД), предписываем вам явиться для принудительного трудоустройства. Ваш навык «созерцательного неучастия» признан критически важным для народного хозяйства. Явка строго обязательна. С собой иметь сухой паёк и отсутствие энтузиазма».

Кеша прочитал повестку три раза. На третий раз он уснул. Проснувшись, он понял, что это не сон. Пришлось встать. Это было первое тектоническое событие в его жизни за последние полгода. Кости хрустнули так, словно он был пазлом, который наконец-то разобрали.

Министерство Срочных Дел выглядело так, будто архитектор страдал паническими атаками. Огромное здание в форме песочных часов, перевязанное красной лентой дедлайнов. Внутри всё бежало. В прямом смысле. Сотрудники передвигались исключительно трусцой, натыкаясь друг на друга и роняя папки с надписью «ВЧЕРА!».

— Стоять! Бежать! — заорал на Кешу сотрудник с бейджиком «Зам. Главного по Ускорению». — Вы кто? Почему не в галопе? Где ваш бланк «Желания Жить»?!
— Я Безделов. У меня повестка. И у меня к вам встречный вопрос: как вы относитесь к идее группового лежания на полу в коридоре? — спросил Кеша, с тоской глядя на идеально ровный, прохладный кафель.
— Издеваетесь?! У нас план по горению! Вы должны гореть! На работе! Без огня, но с искрами из глаз! Идите в Отдел Абсурдных Поручений!

Кеша побрел по коридору. Его походка была похожа на миграцию ледника: величественно и совершенно плевать, что там впереди — Альпы или океан.

В Отделе Абсурдных Поручений царила особая атмосфера. Здесь люди с безумными глазами синхронно перекладывали бумажки из одной стопки в другую с криками «Это альфа-приоритет!». Начальник отдела, сухонький мужичок по фамилии Бешеновский, непрерывно пил кофе из огнетушителя.

— Новенький! — взвизгнул он, увидев Кешу. — Свежая кровь! Твой мозг пока не превратился в бизнес-кашу! Слушай задание чрезвычайной государственной важности!

Кеша приготовился услышать что-то про спасение мира. Или хотя бы про спасение скреп.

— Нам нужно... — Бешеновский сделал драматическую паузу и перешел на шепот, — ...организовать совещание!
— И всё? — удивился Кеша. Он думал, придется, как минимум, изобрести вечный двигатель.
— Ты не понял! Это совещание по организации следующего совещания, на котором мы утвердим регламент для третьего совещания! — Бешеновский сунул ему папку толщиной с «Войну и мир», только гораздо скучнее. — Здесь список участников. Тридцать человек. Все должны быть в Zoom, вживую и астрально. У тебя четыре минуты! Время пошло! А-а-а!

Бешеновский убежал, размазывая по лицу новый дедлайн. Кеша остался один с папкой. Он с сомнением посмотрел на список. «Иванов — ассистент по поиску смысла. Петрова — главный специалист по киванию. Сидоров — человек, который всегда спрашивает «а зачем?» (подлежит немедленному увольнению за деструктив)».

Вместо того чтобы бежать в Zoom, Кеша сделал то, что умел лучше всего. Он сел в уголке. Прямо на пол. И открыл кайфозиновый канал. Его задача была простой, как мычание: сделать так, чтобы суета вокруг захлебнулась в собственной бессмысленности.

Он начал действовать. Но по-своему.

— Алло, Петрова? — позвонил он. — Совещание отменяется. Вместо него — час тихого взгляда на кактус. Да, это приказ свыше. Свыше крыши.
— Алло, Сидоров? — следующий звонок. — Вы единственный адекватный. Ваш вопрос «а зачем?» признан гимном Министерства. Бегите отсюда. Бегите в закат и не оборачивайтесь.

Через три минуты Отдел Абсурдных Поручений представлял собой филиал дурдома. Сотрудники, оставшись без привычного шума совещаний, впали в панику. Они не знали, что делать со своими руками, если не держать в них маркер для флипчарта. Одна женщина начала рисовать круги на стене пальцем и тихо подвывать. Другая пыталась аплодировать тишине.

В образовавшуюся паузу въехал Кеша. В прямом смысле. Он лежал на офисном кресле, которое медленно катилось по коридору, подталкиваемое Сидоровым (который всё-таки решил уйти красиво).

— Граждане! — провозгласил Кеша, лежа на спине и глядя в потолок. — Я принес вам срочное сообщение от вашего внутреннего «Я».
Отдел замер.
— Ваше внутреннее «Я» сказало: «Бросьте папку, станьте счастливым. Сроки горят, но и мы не сырые. Объявляю минуту... нет, час... нет, вечность непродуктивного релакса!»

И тут произошло чудо. Вместо бунта люди, истосковавшиеся по обычной лени, начали замедляться. Сначала один, потом другой, потом все. Они садились на пол, на столы, ложились прямо на ксероксы. Кайфозиновая атака была тотальной.

Бешеновский, вбежав с криком «Где регламент?!», поскользнулся на волне всеобщего пофигизма и плавно, как во сне, проехался на животе до конца коридора. Удар о стену выбил из него не дух, а всю многолетнюю суету.

— Знаете... — тихо сказал он, сидя на полу и глядя в одну точку. — А ведь отчет за квартал можно сдать и в следующей жизни. Если она будет. А если нет — то и ладушки.

Это была победа. Великая Офисная Революция Безделья. Кеша, так и не встав с кресла, тихо выкатился на улицу. Его миссия была выполнена. Он внедрил вирус спокойствия в эпицентр хаоса.

Его догнал запыхавшийся Сидоров.
— Товарищ Безделов! Вы — гений! Научите меня! Как вы это делаете?!
— Всё просто, — зевнул Кеша. — Я просто не вижу разницы между подвигом и лежанием на диване. И то, и другое — просто способ скоротать время до обеда. А теперь прости. Мне нужно домой. У меня там пельмени без теста заскучали.

Сидоров смотрел вслед удаляющемуся в закат офисному креслу (которое Кеша экспроприировал как средство передвижения) и чувствовал, как в его душе рушатся карьерные лестницы и вырастает прекрасный, огромный, ароматный... гамак.